Шведский стол (СИ)
— А… — хотел было возразить Ромодановский, но завис на полуслове. Задумавшись.
— Только общество это акционерное не должно быть фиктивным, чтобы от отца по шапке не получить. Поставьте какую дельную мануфактуру. Большую только, нормальную. У вас ведь есть и деньги, и земли, и люди. Чего проще? Нужно для брата? Поставьте еще одну. Нужно для сына? Еще. И отец будет в восторге о того, что вы делом занялись. И у вас проблем со стажем на государственной службе все будет хорошо.
— Так просто? — усмехнувшись, спросил Василий Голицын.
— А почему нет? Это и закон об майорате компенсирует. Владения остаются старшему наследнику. Младшие садятся на предприятиях директорами и получают хорошие деньги с этих должностей для безбедной жизни. Можно, конечно, там и управляющих со стороны поставить. Но это недальновидно. Разворуют. За своим лучше самим присматривать.
— За своим ли? — поинтересовался один из князей. — Пятьдесят процентов плюс одна акция будет в казне.
— И что? Вы хотите бесплатный стаж государевой службы? Не грех и заплатить за такое. Вообще такая схема называется государственно-частное партнерство. Отличное, рабочее решение, которое позволяет объединить ресурсы державы с частной инициативой и гибкостью.
— А если казна захочет отобрать у нас эти предприятия?
— Так устав напишите, где будут описаны права и обязанности сторон. Зафиксируйте там, что государство контролирует фиксированный пакет акций в такой-то процент. Сколько бы их не выпускали. И обладает такими-то и такими-то полномочиями. Например, пропишите, что смена управляющего или директора только при решении трех четвертей акционеров. Казна самостоятельно этого не сделает.
— И Петр Алексеевич посмотрит на этот устав?
— А почему нет? Отцу нужно, чтобы вы не лоботрясничали. Раз. И два — чтобы производства по России множились. Если там будут здравые условия, то отчего же он не подпишет? Тем более, что деньги вкладывать вы будете свои. Как говорится, и вдоволь, и без греха.
— Прости? Что? — переспросил Ромодановский.
— Да шутка такая. Идет как-то монашка по лесу. Напали на нее разбойники. Снасильничали. Встает она. Оправляет рясу. Поднимает глаза к небу и истово крестясь говорит: Спасибо тебе, Боже. И вдоволь, и без греха.
Пауза.
Глухая тишина.
И тут Федор Юрьевич начал смеяться. А за ним и остальные. Довольно быстро перейдя на гогот…
Успокоились.
— Так вот, — продолжил Алексей. — Я загодя согласовал это предложение с отцом. Главным его условием является размер мануфактуры или чего вы там решите делать. Мелкие лавочки — не ваш уровень. Вы — лучшие люди державы. И предприятия, как следствие, у вас должны быть лучшие. Самые большие и самые современные.
— Откуда же на лучше мы деньги возьмем? — спросил Василий Голицын.
— Вы все — люди не бедные. Разве в этом есть сложность?
— А людей?
— Учите. Нанимайте. Никто не заставляет вас уже завтра все сделать. Хотя и расслабится не дадим. Если в сроки не уложитесь — спросим. Папочки, названные мной, лежат и кушать не просят. Хорошо будете себя вести? Так и зачем ворошить прошлое? А плохо? Так и вспомнить старое не грех. Не так ли?
— У нас не у всех хватит капиталов! — выкрикнул один из князей.
— А куда же они делись?
— Взятки. Подарки. Кутеж. — усмехнувшись ответил за него Ромодановский. — С Ивашкой Хмельницким многие дружат. А под ним какой только дури не совершишь.
Алексей встал.
Немного прошелся.
Остановился возле Федора Юрьевича.
Внимательно на него посмотрел. Прямо глаза в глаза своим фирменным немигающим взглядом. Покивал мысленно каким-то мыслям. И произнес:
— Ладно. Если под строительство мануфактур и прочих больших дельных производств, то я найду деньги. Банк Джона Ло выделит вам кредит под три процента годовых. Но будет условие. Я дам вам перечень нужных для державы дел. И укажу, где их ставить. И как. Вы выберете из них то, что вам по душе и приступите.
— А надолго банк денег даст?
— Обсудим. Сроки будут разумные. Но помните — отчитываться будете лично мне за траты. Все видели, как дорогу строили? Вот так и будем. И не дай Бог вздумаете воровать на этапе строительства. Денег не много. И я не хочу, чтобы они уходили в пустоту. Каждый рубль на счету. И каждый должен пойти в дело. Коли согласны — так банк вам поможет.
Зал зашептался.
Обсуждая это предложение.
Алексей вообще-то соврал. На голубом глазу.
Деньги, что удалось добыть в западных странах под разными предлогами, превысили двадцать миллионов рублей. Существенно превысили. Что было сопоставимо примерно с двадцатью годовыми бюджетами России образца, допустим 1698 года. И все эти деньги так или иначе контролировал царевич. Где-то явно, где-то опосредованно. Отец не сильно любил в такое вникать. А сыну в финансах он доверял.
Денег было много. Но Алексей не хотел их разом вбухивать в страну.
Так-то да, ее экономика изнывала от недостатка денег. Но не сразу же столько в нее вливать? Поэтому он старался действовать в этом вопросе, выходящем за пределы его профессиональных компетенций, так, как слышал от умных людей. То есть, вводить эти деньги в экономику постепенно, через возведение всяких логистических объектов, предприятий и строительство. Старательно при этом борясь с повышением цен. Очень зорко наблюдая за спекуляциями.
Впрочем, на линию поведения здесь и сейчас, это никак не повлияло. Он не собирался дать этим уродам, то есть, лучшим людям страны, все разворовать…
— И господа, — продолжил Алексей, после небольшой паузы, — никаких больше заговоров. Хватит. Я устал читать всю эту муть.
— Ты просишь невозможного, — грустно усмехнулся Василий Голицын.
— И что же невозможного в том, что я прошу?
— Тайные собраны были всегда. Их не искоренить.
— Дело не собраниях. Власть должна себя защищать. Это нормально. Это естественно. Это правильно. Власть, которая себя не защищает — и не власть вовсе. Поэтому те заговорщики, которые будут заходить слишком далеко, должны караться. Вплоть до физической ликвидации и конфискации семейного имущества. В этом возражений, надеюсь, нет?
Зал неохотно покивал.
Они явно думали не так, но прямо возразить не решились.
— Дело тут совсем в другом. Посмотрите на себя. Вы — лучшие люди страны. Ее элита. Аристократия. А как вы себя ведете? Как иноземные оккупанты! Словно вы тут не навсегда, а так — заглянули на годик. С тем, чтобы украсть все, что получится, а потом сбежать. Неважно куда. Главное — подальше. Будто бы не ваши дети вам унаследуют.
Царевич сделал паузу.
Прошелся.
Его никто не перебивал.
— Вам вручили землю и людей. И что же? Вы дерете с них три шкуры. Словно это не ваши люди. Словно вы те поляки, что пришли в Смуту, и пытаетесь урвать хоть что-то перед тем, как вас вышибут из России. Это смешно. Больно, смешно и глупо. Мы никогда не построим по настоящему великой державы, пока простые крестьяне не будут стоять горой за своих господ, а господа за монарха. Пока каждый простолюдин духом своим не превратится в солдата Империи, а вы — в ее генералов. Не только там, на поле боя. А везде. Всюду. Всегда. А иначе…
— Что иначе? — спросил Ромодановский.
— Сколько бунтов крестьянских, казачьих и прочих прогремело по земле нашей за последние пару веков? Сколько усадеб сожжено? Что — легче от этого кому-то стало?
— Так-то казаки?
— Которых поддерживали крестьяне. Раз за разом. А что в Смуту творилось? Хотите повторить? Понравилось разве, когда обширные земли стояли пустыми — без людей.
Алексей вновь сделал паузу.
— А ваши заговоры против царя? В чем их суть? Свергнуть Петра, чтобы новый государь вам больше привилегий дал. Так ведь? Что молчите?
— К этому стремятся все аристократы, — осторожно заметил Голицын.
— И поэтому именно они раз за разом разрушают государства. Вот возьмем древний Рим. Западную Римскую Империю. Ее аристократы веками боролись против своего государя. И что? Что в итоге они получили? Самостийность? Нет. Пришли дикие варвары и всех их убили. Утвердив на разоренной смутой и раздорами земле свою власть. Вы хотите этого же?