Шведский стол (СИ)
И пошли интересные разговоры. Планы. Очень интересные и взаимовыгодные… им ведь понравились эти набеги. Многие семьи добра подняли прилично. Отчего внутренняя напряженность их общества пошла на спад. И необходимость ходить в набеги за грабежом и ловлей людей для продажи в рабства несколько ослабла. Во всяком случае друг на друга они могли какое-то время не терзать в этом плане…
— Ваше высочество, — произнес Вайерсберг, прерывая задумчивость царевича.
— Да, да. Давайте посмотрим то, что у вас получилось, — протараторил Алексей и подошел к столу.
На нем лежал палаш.
Хороший такой добротный легкий палаш.
Хотя знаток из будущего подумал бы, что перед ним лежит какая-то версия шашки драгунской образца 1881 года. Только клинок ее был совсем прямым, а не с едва заметной кривизной[6], острие имело более острые углы и явное ромбическое сечение, пусть и слабо выраженное.
— Интересно… — взяв с некоторым трепетом клинок, произнес царевич.
— Как мы и оговаривали. Вес палаша ровно два с четвертью фунта[7].
— А тяжелые палаши для лейб-кирасир?
— Мы же говорили о том, что сначала нужно с легкими палашами решить, — несколько растерялся член семьи Вайерсберг.
— Да, да, конечно. Сделайте десяток таких клинков. Помашем-поломаем их. Посмотрим. А потом сразу в производство, если все хорошо. И чем больше, тем лучше. Главное при этом чтобы качество не падало.
— Палаш не эспада, с ним попроще многое. — усмехнулся оружейник.
— У вас все готово для начала их изготовления?
— Мы пока готовимся. Весной должны начать. Но если вашему высочеству потребуется, то часть оружия мы сможем заказать в Золингене. Пока у нас тут будет идти подготовка.
— А доставлять оттуда как? Через Голландию как обычно не переправить. Идет война. И кто-нибудь да перехватит столь ценный груз.
— О! Не стоит беспокоится. У нас есть отлаженные торговые путь до Венеции. А оттуда уже в Азов мимо турок. Я могу хоть сейчас написать письмо и послать образец. К середине лета мы уже получим оттуда тысячу таких палашей.
— Так быстро?
— Палаш делать легче, проще и быстрее, чем эспаду.
Алексей прошелся по кабинету с этим легким палашом в руке. Немного им помахал. Скосился на оружейника. И спросил:
— Сколько у тебя уже сейчас есть подходящих образцов?
— Три.
— Давай мы три испытаем. Завтра. Если все пойдет хорошо, то уже завтра и отправишь письмо.
— Тогда только два клинка сможем испытать. Один придется отправить как образец.
— Хоть один… это не так важно. Но держите в уме — принимать оружие будете сначала вы, а потом я, уже после вас. И палаши не подходящие под мои требования просто не будут оплачиваться из казны.
— Я вам гарантирую качество.
— Получится больше тысячи палашей изготовить без падения качества — мы купим больше. И две тысячи, и три, и четыре. Обстоятельства-с.
— Понимаю. Но ничего сверх тысячи не обещаю…
[1] На иллюстрации не новая форма, а импровизация на тему.
[2] Начав обмер солдат 4 старых московских полков для создания типовых размеров кирас и шлемов, он продолжил и довольно скоро удалось выработать таблицу размеров для всей номенклатуры обмундирования. Во всяком случае для тех, которые нуждались в этом.
[3] Наладить выпуск валенок оказалось не таким простым занятием, поэтому пришлось ограничиться изготовлением сапог, сшитых из толстого войлока. Благо, что такого толка обувь и так мал-мало изготавливалась.
[4] В 1645 году, когда Оливер Кромвель создавал первую регулярную армию Англии, он выбирал краситель для мундиров. Денег не хватало, и он выбирал самые дешевые красители. Западные порты были в руках роялистов, а индиго шел оттуда, так что он хоть и дешевле, но не доберешься. В восточные порты шло марена и кошениль, что и предопределило выбор. В XVII веке марену массово выращивали в Священной Римской Империи. Кошениль шел с юга Европы и из Азии.
[5] Практичность на фоне исторически синхронных образцов.
[6] Едва заметная кривизна не имела особого прикладного смысла, но усложняло производство.
[7] 25 фунта это 1020 грамм. Что на 130 грамм легче солдатской драгунской шашки образца 1881 года, но несколько тяжелее офицерской.
Часть 1
Глава 3
1702 год, март, 10. Голландия — Новгород
— Ваше величество, — вкрадчиво произнес генерал-губернатор Сконе, барон Карл Густав Реншильд, прибывший в Голландию специально для переговоров со своим королем. — Эти обманщики вот-вот начнут войну!
— Кто именно?
— Датчане, мекленбуржцы, саксонцы и русские.
— А… эти… — пренебрежительно махнул рукой Карл XII.
— Сейчас их тормозят только русские, которые по природе своей растяпы. И медлят. Если бы их в этой коалиции не было, то они бы уже напали.
— Это да, — кивнул король, довольно невысоко ценивших русских в военном плане. — Почему, кстати, ты называешь их обманщиками?
— Так они союз собирали против турок! Столько криков было. Столько воплей. И тут, внезапно, оказывается, что он против нас. И на удивление — всем им что-то нужно от Швеции. Русским Ингрия, саксонцам Рига, мекленбуржцам Восточная Померания, а датчанам, как известно, Сконе.
— Да, это скверно выглядит. — равнодушно произнес Карл XII.
— Очень скверно. И как оказалось, эти мерзавцы даже не собирались всерьез воевать с турками. Просто болтали. Вон, русские, от Москвы до Новгорода построили хорошую дорогу. Привели в порядок несколько волоков. Так что теперь в состоянии перебросить в Ладогу свои корабли из Азовского моря!
— Галеры, — поправил его Карл XII.
— Да, сир, галеры. Но все одно — это готовые корабли со слаженными экипажами.
— Быть может наш флот с ними не справится? Или как турки прозевает атаку целой армады брандеров?
— Никак нет, сир. Наш флот — не чета турецкому. Но они готовились к войне с нами!
— Вы так об этом говорите, будто это какая-то трагедия.
— Но сир! Это же ловушка! Они помогли вас втянуть в войну здесь — в Голландии. Вдали от родных берегов. В случае перехода этой коалиции на сторону наших врагов, ваша армия оказывается полностью отрезана от снабжения.
— Тем интереснее, — улыбнулся король. — В конце концов гонять голландцев, что не желают драться в поле, довольно скучно.
— Это они все и подстроили, сир! Они и Англичане. Русские до последнего упирались. Они до сих пор упираются.
— Боятся, что ли?
— Конечно, сир.
— Дал же бог врагов… Кстати, а как тебя понимать? То ты говоришь, что русские с самого начала готовились на нас напасть, а теперь утверждаешь, будто бы упираются и боятся. Нет ли в твоих словах противоречий?
— Никаких противоречий, сир. Они готовились. С самого начала. Но устрашенные вашими славными победами боятся. Трусливое отродье!
— Как же они турок побили?
— Хитростью. Исподтишка. На честный открытый бой они с ними не выходили.
— Может быть, может быть… — покивал Карл XII. — Возвращайся в Сконе и готовься. Если получишь сведения, что датчане готовят десант — собирай индельту[1]. Твоя задача — задержать их там как можно дольше. Пока я не подойду.
— Так точно, ваше величество! — козырнул генерал-губернатор.
— А теперь ступай. И не медли!
Реншильд вышел.
Король же подошел к окну и уставил куда-то вдаль невидящим взглядом. Это был не первый человек, который его предупреждал. Хуже того, с каждым днем поддержка французов ослабевала. Раз за разом они ссылались на голландские отряды, мешавшие доставить провиант и фураж. Врали, конечно.
Ему было совершенно ясно — этот поход заканчивается.
А вот партия, которую, без всякого сомнения, по его мнению, затеяли датчане, выглядела крайне интересной. Позволяя прирезать к королевскому домену новые владения. Не говоря уже о славе.