Девятая дочь великого Риши

– Вот это да! – Уже внизу поднимаю голову и смотрю на то место, откуда мы спустились. – И как…
Замолкаю, узрев картину маслом: Чэн нежно гладит довольную лошадиную морду.
– Хорошая моя…
И почему мне становится немножко завидно?
Я же не хочу оказаться на месте лошади?
Отрываюсь от этого зрелища и осматриваюсь по сторонам.
– Чэн, там какая-то повозка!
– Натяните капюшон, – спокойно советует страж и делает это сам.
– Мы не будем прятаться?!
Все же не так далеко от города ушли.
– Вряд ли среди сена прячется стража Дэй’Лан’Чжу, – успокаивает меня Чэн, направляясь вперед. – К тому же повозка выглядит старой и потрепанной и явно принадлежит какому-то крестьянину.
– И как тебе это удалось увидеть?
Прикрыв глаза от солнца, я пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь, но терплю поражение.
Через двадцать минут спокойного шага мы нагоняем повозку. Она действительно старая и потрепанная, а запряженная в нее лошадь едва переставляет копыта и, кажется, вот-вот рухнет на землю.
– Вашему животному необходимо попить воды, – говорит Чэн, когда мы оказываемся рядом с хозяином повозки.
Осунувшийся мужчина лет пятидесяти, ведущий лошадь под уздцы, поднимает голову и через силу произносит:
– Нет времени на остановку, нам нужно добраться до деревни…
– Если оно упадет без сил, вы точно никуда не доберетесь, – замечает Чэн.
– Нужно… быстрее… – выталкивает слова мужчина.
– Он сейчас сам упадет! – восклицаю я.
Так и есть – ноги мужчины подкашиваются, но Чэн успевает подхватить его за локоть.
– Они оба без сил, – говорит он, – что хозяин, что животное.
И вдруг я вижу под тканью на повозке маленькую ручку.
– Чэн! Тут ребенок!
Мой страж усаживает мужчину на землю рядом с колесом.
– Думаю, они шли в ту деревню, – протягивает Чэн.
– Мы можем им помочь? – поднимаю я на него взгляд, полный надежды.
– Если вы этого хотите, – бесстрастно отвечает он.
– Хочу! – твердо заявляю я.
  
Глава 13. Время помогать
 
– Прости, подруга, это временная мера. Я обязательно сниму с тебя все это, когда мы доберемся до деревни, – произносит Чэн, впрягая в повозку нашу лошадь.
А я вглядываюсь в лицо ребенка:
– Это девочка, и у нее жар.
– Вы можете заразиться, кириса, – предупреждает Чэн, заглянув через бортик.
– Не заражусь. Я в жизни ничем не болела, – возражаю я, промокнув лоб девочки тряпкой, смоченной в воде. – Лучше затащи этого человека на сено: сам он вряд ли сможет идти – а если и сможет, то сильно нас затормозит. Ребенку срочно нужна помощь.
Неожиданно маленькая ладошка обхватывает мою. Смотрю девочке в лицо:
– Ты очнулась?
– Мама… – выдыхает та.
– У нее бред, – заключает Чэн, затем забрасывает бесчувственного мужчину на сено рядом со мной. – Ладно, поторопимся.
Всю дорогу до деревни я не отпускаю руку девочки, постоянно зовущей маму. Крестьянин, который оклемался через час поездки, кривится, услышав это обращение, и отворачивается.
– Что с ней?
– Простуда ушла глубоко внутрь. У дочки сил не хватает справиться с недугом. Я ездил в город: хотел найти хорошего лекаря – но они ломят такую цену, что мне даже на простое лекарство не хватило, не говоря уже о необходимом. Теперь успеть бы доехать до дома, чтобы жена успела проститься…
Чэн подает голос с козел:
– В вашей деревне нет травников?
Мужчина переводит взгляд на свою лошадь, которая идет следом, привязанная к повозке, и опускает голову.
– Травник-то был. Но его забрали к себе господа. За талант им приглянулся, – неохотно бурчит он.
– Господа? Какие господа? – интересуюсь я.
Крестьянин хочет ответить, но Чэн опережает его:
– Моя подруга не из этих мест, она не знает здешних порядков.
Теперь мужчина глядит на меня со смесью враждебности и легкой озадаченности:
– А… Издалека, наверное, едет…
– С самого края Поднебесных Земель, – подтверждает Чэн.
– Господа – это верные подданные нашего правителя, – говорит крестьянин. – Совет местного дворянства поручил им собирать налоги и следить за землями.
 
– А почему вы не обратились к ним за помощью? – спрашиваю я, погладив девочку по голове. – Если они забрали себе травника, то должны были отправить к вам кого-то вместо него.
Отец ребенка хмурится:
– А ты действительно с границ Поднебесных Земель?
– Да, – хлопаю я ресницами.
– Им плевать на мои нужды, – холодно бросает он, – на нужды всех людей. И никто у них не болеет – им просто нравится, что в поместье есть свой лекарь.
Опускаю взгляд на девочку, воздерживаясь от комментария.
Но, если такие «господа» сплошь и рядом, неудивительно, что те бедные люди из поселения близ Города Среди Холмов выглядели такими отчаявшимися.
В летнем дворце всегда была еда и всегда была вода. Мы не испытывали никаких лишений. И не знали, каково испытывать их.
А также не знали, что кто-то может их испытывать.
Какими же слепыми мы были!
Или слепой была только я?
– Мы поговорим с вашими господами, – негромко обещаю я.
– Кир… – Чэн резко оборачивается ко мне, но вовремя замолкает.
– Меня зовут Аи, – поднимаю я взгляд на мужчину, – и я даю тебе слово – твоя дочь выживет.
– Кир… Дэй… Аи! – в итоге выдавливает из себя Чэн. – Это несколько выходит за рамки наших полномочий.
Внимательно наблюдая за реакцией мужчины, вижу, что мои слова его не впечатляют. Он не готов довериться незнакомой парочке, с чего-то решившей подбросить его до его же деревни.
Но я не намерена сдаваться.
Не выпуская детской ладошки из своей руки, перебираюсь на самый край повозки и, приподнявшись на коленях, шепчу Чэну на ухо:
– Мое имя может послужить нам хорошую службу. Вряд ли мама рискнет объявить на всю страну, что я вне закона. Это сильно ударит по ее репутации, а ты сам говорил, что она дорожит своим влиянием в Поднебесных Землях.
– Сейчас это может нам помочь, – тихо отзывается Чэн, не поворачивая головы, – но, когда вы уедете, все вернется на круги своя: сюда прибудут люди Дэй’Лан’Чжу и сведут на нет все ваши старания. Лучше приберечь ваше имя для более серьезных случаев.
– Но ты планировал открывать мое происхождение всем! Везде, где мы будем останавливаться!
– Сообщить, кто вы такая, простому люду после того, как мы действительно кому-то поможем, – одно дело, – все-таки оборачивается ко мне мой страж. – А использовать имя для давления на дворян – совсем другое. Чувствуете разницу?
– И что ты предлагаешь делать? – немного сдуваюсь я.
– Для начала давайте доберемся до его деревни. Я здесь никогда не был и не знаю, какие могут возникнуть проблемы.
Чэн вновь переводит взгляд на дорогу, а я усаживаюсь на сено спиной к нему.
– А во дворце матери… Там ты тоже никогда не был?
– Почему вы спрашиваете?
– Ты нашел темницу довольно быстро. Я просидела в ней меньше пары часов. И убегали мы, обходя все посты охраны.
– Вы стали такой наблюдательной, кириса, – тихо произносит он, – или это моя персона вдруг так сильно заинтересовала вас?
Глажу пальцем маленькую ладошку в своей руке.
– Все дворцовые постройки схожи, но Дэй’Лан’Чжу лично проследила, чтобы ее дом отличался от остальных. Мне Фуа говорила.
– Что вы этим хотите сказать?
– Что ты знал, куда идти.
– Я был во дворце Дэй’Лан’Чжу в детстве, – отвечает Чэн, – и был в темнице, где держали вас.
Молча глядя на спящую девочку, вспоминаю рассказ моего стража о его прошлом. И реплику старца, зачитывавшего свиток: Чэн – это только прозвище…
Сколького еще я не знаю о своем спутнике?
– Ты… был в страже с самого детства? – спрашиваю наобум.
– Я тренировался с самого детства. – Он оглядывается на меня. – И давайте уже сменим тему. Не люблю вспоминать прошлое.
– Я тоже… теперь, – отзываюсь я, встретив взгляд мужчины, сидящего на другом краю повозки.