Девятая дочь великого Риши

Та вскакивает и кланяется чуть ли не до пола.
– Я благодарна вам за помощь! – едва не кричит она, крепко зажмурившись.
Видно – побаивается вояки. Но еще сильнее уважает. Хорошая девочка.
Бо не отвечает ей, но я слышу, как он фыркает, выходя за ворота.
– Наверное, и нам пора? – спрашиваю я Чэна.
Айха резво разворачивается к нам:
– Вы уходите?
Уж не знаю, как она жила одна все это время, но присутствие гостей ее явно оживило; да и дом стал лучше выглядеть: еще до того, как явилась наша делегация писцов, Луи вычистила его до блеска. Естественно, хозяйку никто не спрашивал, но она была явно не против.
Родители Тео и Айхи умерли пару лет назад, спустя еще год брат, будучи избран господином, покинул дом, и с тех пор девушка справлялась со всем в одиночку. По крайней мере, за эти три дня я не обнаружила желающих помочь ей, хотя нуждающиеся в ее помощи приходили регулярно.
Это показалось мне странным, но я воздержалась от замечаний, взяв пример с Чэна, молча наблюдавшего за происходящим.
– Как же так?! – тараторит Айха. – А я думала, сегодня еще переночуете у меня Вряд ли Луи подготовила для вас постель, да и поздно уже! Может…
Улыбнувшись, я мягко останавливаю ее:
– Мы немного посидим здесь, ладно?
– А… хорошо… – мгновенно тушуется девушка, после чего поспешно уходит внутрь, оставляя нас наедине.
Тяжело вздыхаю, подумав, как сложно ей будет обучаться без помощи наставника.
– Я очень хочу, чтобы она справилась с той ответственностью, что мы возложили на нее, – негромко произношу в итоге.
– Не жалейте ее. Она нуждается в поддержке, а не в сочувствии, – отзывается Чэн, отпустив мою ладонь и взяв вторую.
– Ты прав, – киваю я. Затем оборачиваюсь к нему: – Это наша последняя ночь в деревне. Может, устроим праздничный ужин из остатков еды, принесенных Луи?
– Это наш последний час в деревне, кириса, – спокойно парирует Чэн. Видя мой удивленный взгляд, он поясняет: – Нам дали три дня, но мы не можем позволить себе воспользоваться всем временем без остатка. Это было бы слишком беспечно.
– Ты думаешь, господин Жоу заподозрил что-то?
– Думаю, нам очень повезло, что этот господин не спросил наших имен, поверив, что мы – люди Дэй’Лан’Чжу. Но я бы не рассчитывал, что его любопытство угаснет завтра на рассвете.
– Он захочет узнать, кто мы…
Тогда Чэн прав: нам стоит уйти до рассвета, чтобы не навлечь на себя беду. Уверена, нас приняли в том доме по одной причине: господин Жоу решил, что мы знали, куда шли просить о помощи.
– Определенно захочет, – спокойно отвечает мой страж.
– Чэн… А зачем ему травник? – спрашиваю я через некоторое время.
– Полагаю, чтобы лечить тех своих гостей, что возвращаются с опасных заданий, – отзывается тот негромко.
– Ты так говоришь… – Замолкаю, не решаясь продолжить.
– Да, кириса, вполне возможно, кто-то из убийц, подосланных к вам, был спасен братом Айхи.
То есть он не врал, когда говорил, что покушения на мою жизнь не прекращались.
И, выходит, не раз спасал меня – а я об этом даже не догадывалась…
Закрываю лицо руками и несколько минут сижу, не произнося ни слова.
– Я защищу вас, кириса. Не переживайте об этом, – по-своему истолковывает мое молчание Чэн.
– Я думаю о Тео, которому приходится лечить всех этих людей, – отзываюсь я совсем тихо, – как он, должно быть, переживает за Айху и за всех жителей деревни.
Немного помолчав, мой страж говорит:
– Да, дом господина Жоу – опасное место.
Интересно, о чем он подумал?
– Я переживаю из-за того, что завтра Айхе придется идти туда, – честно признаюсь я, опуская взгляд.
– Он не тронет сестру своего травника, – успокаивает меня страж и осторожно отпускает мою руку. – А теперь пойдемте простимся с ней: уверен, она уже едва держится на ногах.
Сонная Айха и впрямь держалась из последних сил, но, когда мы сообщили, что переночуем у дяди, тут же начала нас отговаривать. Остановить ее смог Чэн, попросив с утра отнести книги господину Жоу. Удивительное дело, но Айха тут же согласилась и даже приободрилась: кажется, возможность встретиться с братом обрадовала ее – а заодно и отвлекла от лишних мыслей.
 
Мы тепло распрощались и покинули ее дом.
– Я заберу наши вещи из сарая, а вы останьтесь здесь, – произносит Чэн, когда мы подходим к жилищу Бо и Луи.
– Хорошо.
Сердце болит оттого, что я не могу поблагодарить эту семью за гостеприимство – но мы и так подвергли их большому риску. Так что все к лучшему. Жду, когда Чэн выведет нашу лошадь за ворота, подхожу, готовая забраться в седло, и неожиданно слышу знакомый суровый голос из темноты:
– Уходите ночью?
– Бо! – взволнованно шепчу, разворачиваясь к своему названому дяде.
– Так и знал, что вы не попрощаетесь, – сухо произносит мужчина, затем кивает на наши пожитки. – В коробе еда. Жена собрала для вас еще вечером. И новое одеяло: в лесу нынче еще холодно.
Чэн с легким удивлением косится себе за спину, но решает не проверять: верит на слово.
– Спасибо вам за все, – чувствуя, как увлажняются глаза, тихо говорю я.
– Ну, будет вам! – резко отвечает Бо и даже отворачивается, но затем вдруг неожиданно подходит ко мне и берет мои руки в свои. – Надеюсь, вы добьетесь того, чего хотите, кириса. Создатель мне свидетель – вы сотворили чудо. И мы с женой всегда будем молиться о вас.
– Благодарю тебя, Бо… – уж и вовсе едва слышно произношу я, боясь расплакаться.
Чэн помогает мне забраться в седло, кивает мужчине и пришпоривает нашу лошадь.
Пока мы мчимся прочь из деревни, я успеваю и всплакнуть, и высушить свои слезы. Затем поднимаю голову к небу:
– Я рада, что мы помогли этому человеку.
– Ваш дар стал ощутим для мастеров. Нужно придумать, как защититься от них.
– Ага, – бездумно выдыхаю я, продолжая смотреть на звезды.
– Я слышал, в городке близ западной границы продаются амулеты, способные скрыть силу.
– Значит, поедем туда.
– Кириса? – озадаченно окликает меня Чэн.
– Я так устала… и так хочу спать…
Слышу за своей спиной смешок.
– Мы уже скоро доберемся до лесной полосы. Но нужно отъехать подальше: близость дома господина Жоу тревожит меня, – произносит мой страж.
– Как скажешь.
Еще около часа мы мчимся под светом звезд в ночной тишине. Когда останавливаемся в лесу, Чэн быстро расстилает одеяло, но костер разжигать не решается: мы оба слишком сонные, и следить за ним некому.
Все так же бездумно укладываюсь рядом с молодым человеком и сверху натягиваю второе одеяло. За эти трое суток у меня выработалась привычка спать подле Чэна: все вокруг думали, что мы брат и сестра, да и не было у нас сил волноваться по этому поводу. Вот и теперь я машинально ложусь и даже придвигаюсь ближе: без огня ночной холод быстро пробирается под одежду.
Я уже почти сплю. Чэн пытается отстраниться, но я, что-то пробормотав, утыкаюсь ему в бок и позволяю усталости затопить меня, унося мое сознание в спасительную темноту.
Утром просыпаюсь от весьма странных ощущений – мало того что мне жарко, так еще и тяжело дышать: нос во что-то упирается. Открываю глаза и смотрю на полоску кожи перед ними. Чуть отодвигаюсь; понимаю, что это шея. Шея Чэна. Приподнимаю голову и осознаю, что лежала буквально в его руках. Затем обнаруживаю свое собственное колено где-то между его ног… Нет, так брат и сестра спать явно не должны!
Пытаюсь аккуратно выползти из тисков молодого человека, но терплю крах: кажется, это невозможно, пока он сам меня не выпустит.
Помощь приходит неожиданно – от самого Чэна, проснувшегося от моей возни.
– Что? – удивленно выдыхает мой страж, медленно оглядывая все вокруг. А затем резко отстраняется, убирая от меня и руки, и ноги.
– Доброе утро, – ошарашенно говорю я ему.
– Доброе, – повторяет Чэн и немного дергано запускает руку в волосы. – Я… проспал.