Найти себя. Трилогия (СИ)
Виктора охватило волнение. Когда здесь был год черного лебедя? Он попытался вспомнить, но, несмотря на идеальную память, не смог этого сделать. Что за чертовщина? Сомов замотал головой, а потом нажал кнопку вызова дворецкого.
– Напомните мне, когда у нас был год черного лебедя? – нетерпеливо спросил он.
Дворецкий поднял глаза к потолку и беспомощно пошевелил губами.
– Нет. Что‑то не припоминаю, господин Сангин, извините.
– Календарь, – возбужденно попросил Виктор, – Срочно найдите и принесите мне самый полный календарь, какой только есть.
Дворецкий вернулся с огромным календарем в руках и видимо успел уже в него заглянуть, поскольку протягивая его Сомову с вежливой улыбкой известил:
– Год черного лебедя, господин, наступит через девять лет.
Глава 4. Дом восходящего солнца
Сомов хохотал. Он ненадолго прерывался, а потом опять заливался смехом, торжествующе потрясал кулаками и даже показывал кукиши воображаемому оппоненту. Сегодня утром он проснулся совершенно другим человеком. Это было невероятно, но клеймо клятвы верности исчезло! Совсем. Чтобы окончательно установить действует клятва или нет, Виктор представил, как он убивает герцога Гросса. Думалось об этом легко и со злостью, а не так как раньше, когда подобные мысли сразу начинали казаться глупостью и съезжали на размышления, что Инквизитор сделал для него много хорошего и что вообще он отличный парень.
Убедившись, что клятва больше не работает, Сомов первым делом задумался именно о том, чтобы убить герцога Крона Гросса и полностью избавиться от чьего‑либо контроля. А потом… Действительно, а что потом? Опять пускаться в бега и все начинать сначала? Отказаться от учебы у магистра и бросить успешно развивающийся бизнес, который приносил прибыль в золотом эквиваленте килограммами, было бы величайшей глупостью. Самым разумным решением было оставить все как есть и делать вид, что он по‑прежнему подчиняется герцогу. А самому начинать стелить соломку повсюду, куда можно будет упасть. В том, что падать рано или поздно придется, Виктор нисколько не сомневался.
Сомов собрал все записи и чертежи по атомному проекту до самого последнего листочка, прогулялся в малый зал замка и злорадно затолкал их в горящий камин.
– Ты что там палишь? – юная баронесса обожала появляться незаметно и в самый неподходящий момент.
– Любовные письма, – обернувшись, ответил Виктор, – И вам доброго утра, восхитительная Ленора. Вы не находите, что сегодня замечательное утро? А как легко дышится.
– Доброе утро. Дышится смрадом от твоих любовных записок. Впрочем, день и правда обещает быть пригожим. Не желаешь составить мне компанию на конной прогулке?
– Почел бы за честь, прекрасная госпожа. Но, к сожалению, у меня нет лошади.
– Отговорка не принимается. На конюшне полным‑полно лошадей. Но ты хоть в седле‑то держаться умеешь?
– Нет, – признался Сомов, – Ни разу еще в седле не сидел.
– Смешно. Будущий барон не умеет держаться в седле. Это позорное обстоятельство нужно немедленно исправить, – Ленора хитро улыбнулась, – Собирайся, Вик, будешь учиться ездить верхом. И не волнуйся, я лично выберу для тебя самую смирную лошадку. Жду у конюшни через час. И не вздумай опаздывать!
– Кто бы говорил, – негромко усмехнулся ей вслед Виктор.
Баронесса явилась на променад в кожаных брюках, заправленных в высокие сапожки, короткой шубе‑накидке, наброшенной на плечи, лайковых перчатках и стеком в руке. Явилась, конечно, с большим опозданием.
– Выведите мою Белку, а господину Сангину приготовьте Абсолюта, – приказала она конюхам и мило улыбаясь, пояснила Виктору: – Это его так дедушка назвал.
– Вас обманули, баронесса, – сказал Сомов, наблюдая, как выводят вырывающегося из рук вороного дьявола с длинной гривой и пытаются его седлать, – Это не лошадка, а жеребец. И кличку свою он получил явно не из‑за того, что отличается абсолютно смирным поведением, – и крикнул конюхам: – Оставьте его, не надо седла!
Конюхи послушно передали поводья Сомову, глядя на него как на сумасшедшего. Виктор похлопал жеребца по шее и провел ладонью по широкой мощной спине без выступающего хребта. Конь был чудо как хорош и идеален для езды без седла. Он вовсе не был необъезженным, просто норов имел слишком горячий, что было свойственно этой масти. Сомов подождал, пока животное немного успокоится и давно отработанным движением взлетел ему на спину. Абсолют, ощутив на себе седока, попятился назад и встал на дыбы. Виктор ослабил поводья, затягивать их в такой ситуации было нельзя, и ухватился двумя руками за гриву, чтобы не свалиться. А потом Абсолют взбрыкнул и, поняв, что от седока не избавиться, сорвался с места и понес. Они пулей вылетели из ворот замка и понеслись по заснеженному полю. Виктор не сдерживал скакуна, а лишь сохранял равновесие, чтобы не упасть и чуть корректировал направление движения подальше от канав, деревьев и других опасных мест. Абсолюта несло просто от переизбытка энергии. Он немного слушался поводьев, но останавливаться не хотел ни в какую. Виктор перестал с ним бороться и слился с конем, наслаждаясь бешеной скоростью, с которой они летели. Потратит энергию, утомится и станет управляемым, размышлял Сомов, замечая, что чем дальше, тем более послушным становится конь. Минут через пятнадцать Виктор плавно завернул, подлетел к едущей шагом на Белке баронессе и уже по собственной воле красуясь, поднял Абсолюта на дыбы и остановился.
– Благодарю вас за прекрасный выбор, госпожа Ленора, – радостно произнес он, – Это просто ураган, а не конь и действительно абсолютно послушный. Настоящий Абсолют! Сегодня же упрошу господина магистра продать его мне за любые деньги.
Приятно было видеть изумленные глаза маленькой проказницы, шутка которой полностью провалилась. А Сомов дал шенкеля жеребцу и сорвался с места в карьер, обдав баронессу снежной пылью, взметнувшейся из‑под копыт.
Забросив проект начальника тайной стражи, Виктор оказался предоставлен самому себе и наконец‑то занялся тем, чем хотел. Он на целый день застрял в замковой кузнице, где с несколькими мастеровыми совместными усилиями они к вечеру изготовили обычную, но такую необходимую ему ногтерезку. Очень помогла технология производства щипчиков для ногтей, которая всплыла в памяти Сомова из передачи «Как это сделано», виденная им по каналу Discovery. Пользоваться ножницами Виктору никогда не нравилось, не говоря уже о местных грубых аналогах, и теперь он стал обладателем единственного в мире Осаны продвинутого маникюрного инструмента. Он сразу же договорился с кузнецом, у которого брат в городе также держал небольшую кузницу, что тот начнет производство этих оригинальных щипцов для ногтей в Маркатане. Сомов пообещал полностью спонсировать производство – оплатить сырье, работу и помочь с реализацией готовой продукции. Эта была сущая мелочь в финансовом плане, но Виктору было все равно. Он просто делал то, что хотел. Кроме кузницы у магистра Тессара имелась и ювелирная мастерская, занимающаяся внешним оформлением магических амулетов, в которую Сомов принес чертеж давно забытого проекта. Это был чертеж автоматической перьевой ручки. Сейчас он точно знал причину своих прежних неудач. Проблема заключалась в том, что по мере расходования чернил в резервуаре для их хранения постепенно образовывался вакуум, препятствующий дальнейшему вытеканию чернил на перо. Нужен был всего лишь отдельный канал, настолько узкий, чтобы через него в силу капиллярного притяжения не проходили чернила, но мог спокойно поступать воздух, выравнивая пониженное давление в резервуаре, возникающее из‑за расхода чернил. Все оказалось так просто. Однако вспомнить об этом Виктор смог только благодаря ретроспективной машине. Раньше он даже и не предполагал, что в его памяти хранится подобная информация. А сейчас он отлично помнил, что прочитал статью о перьевых ручках еще в школе, когда по просьбе мамы искал в интернете подарок для отца на его юбилей.