Найти себя. Трилогия (СИ)

Виктор забросил за спину меч, осторожно выглянул в окно фургона, проверяя обстановку. Снаружи посторонних вроде бы не было. Слышна была приглушенная музыка, доносившаяся из шатра цирка, там же суетились не занятые в представлении артисты. От знакомой картины и от того, что приходится все это бросать душу на части разрывало отчаяние.
Сомов вытряхнул из кошелька на ладонь имеющуюся наличность. Денег у него практически не осталось. Эх, как не вовремя потратился, пожалел он.
– Господин Сугис, не хотите со мной окончательно рассчитаться? – с надеждой просил Виктор.
– Нет, Норрис. Достаточно того, что я пришел тебя предупредить, а не сдал страже.
Виктор криво усмехнулся и понимающе покачал головой. Накинул на себя дорогой недавно купленный кожаный плащ, взял гитару. Посмотрел, прищурившись на Сугиса в упор, хотел было что-то сказать, но вместо этого еще раз усмехнулся и по-тихому выскользнул из фургона.
Сугис без сил опустился на скамью. Ноги его не держали. Он был уверен, что беглого раба он больше не увидит, а вот неприятности из-за него только начинаются. Однако нужно было успеть еще кое-что сделать.
Ночью владелец цирка сидел в своем фургоне и корявыми буквами записывал все, что успел запомнить из планов, которыми делился с ним Чак Норрис. О хорошо поддающихся дрессировке слонах, которые водятся в стране орков, специальной униформе для дрессировщиков, воздушных гимнастах, страховочных тросах и сетках, бордюре вокруг манежа, нумерации мест и призах для зрителей и многом другом.
Время от времени он отрывал скрипучее перо от бумаги и огорченно шептал:
– Эх, жалость-то какая. Вот же голова у парня светлая была.
А потом вытирал мокрый лоб рукавом рубахи, прислушивался, страдальчески морщился и брался за бутылку. В соседнем фургоне, уже который час подряд, не переставая ревела Мона.
  
Глава 5. Стелс-экшен
 
Было холодно, темно, скучно и беспонтово.
Эти слова из рэперской песни, как нельзя точно отражали положение, в котором оказался Виктор Сомов. Он нашел себе пристанище где-то на окраине Маркатана, на заброшенном старом кладбище, внутри узкого полуразрушенного склепа с обвалившейся стеной. Единственное достоинство этого унылого места заключалось в том, что здесь было тихо и совсем не было людей. Живых по крайне мере.
Это было далеко не первое место, где уже пытался устроиться Сомов. Как только он покинул цирк, то поначалу опрометчиво двинулся на постоялый двор и попал неприятную ситуацию, когда хозяин гостиницы открыл амбарную книгу и попросил личную грамоту, чтобы записать данные постояльца. Виктор на ходу сочинил маловразумительное объяснение, что бумаги остались на улице в багаже и еще долго оглядывался, быстрым шагом удаляясь от постоялого двора и опасаясь преследования.
Уже в темноте беглец выбрался за пределы города и первую ночь провел на клеверном поле, зарывшись в огромный как дом стог сена. В стогу было уютно – сухо тепло и хорошо пахло свежескошенной травой. Однако Сомову не позволили здесь задержаться надолго и даже выспаться толком не дали. Рано утром его разбудили громкие крики крестьян, которые с косами и вилами вышли на полевые работы. Пришлось с большой неохотой вылезать из стога сена и прощаться с этим удобным, но как оказалось ненадежным укрытием. К полудню Виктор вышел к развалинам старого кладбища, где наткнулся на полуразрушенный склеп, в котором и устроил себе временное убежище. Здесь беглец провел некоторое время, предаваясь тяжелым раздумьям, что делать дальше.
Самым разумным решением было бежать из Маркатана в любой другой город, а лучше всего в другую страну, где беглеца точно не станут искать. Существовало два быстрых способа покинуть Останд – по железной дороге или морским путем. Оба способа требовали документов и денег, которых у Виктора не было. И оба варианта предполагали возвращение в город. Это было опасно, но как не крути, а возвращаться было надо. Хотя бы для того чтобы проверить, а не поддался ли господин Сугис напрасной панике и не ошибся ли насчет сыщика, разыскивающего беглого раба. Внутри Сомова еще теплилась слабая надежда, что может быть, как-нибудь все обойдется.
 
Ночь, проведенная в стогу сена, заставила Виктора вспомнить об игре Assassin's Creed, в которой главный герой тоже прятался в сене и довольно успешно перемещался невидимкой по городу. Игра рекомендовала использовать стога сена, деревья, заросли кустарника и колодцы как укрытия в случае опасности. Ну что ж, поиграю в ассасина, с самоиронией подумал Сомов, а главное буду надеяться на свой респектабельный вид, который раньше защищал не хуже укрытия. Гитару как слишком приметный объект Виктор оставил в склепе. Оставил с сожалением, понимая, что возможно сюда он больше не вернется. А насчет меча колебался недолго и поместил его за спину в потайные ножны – как оно там сложится еще неизвестно и лучше быть готовым к любым неожиданностям.
В город Сомов входил закоулками. Первое время он настороженно озирался по сторонам и вздрагивал при каждом появлении стражников, но постепенно успокоился. Слишком много людей перемещалось по улицам Маркатана, и в городской толпе было несложно затеряться. Отряды стражников встречались редко и были не в состоянии обращать внимание на каждого прохожего, а дорогая одежда Виктора исключала его из круга лиц, на которых стража смотрела с подозрением. Даже если у стражей порядка и было его описание, то гогглы скрывающие глаза и почти треть лица делали беглеца неотличимым от тысяч других таких же горожан. И все же Сомов перестраховался и как только представилась возможность стал перемещаться по городу самым безопасным способом – на омнибусе. Разглядеть лица тех, кто едет внутри высокого омнибуса с грязными стеклами, было практически невозможно.
Общественный транспорт довез Виктора до рыночной площади. Здесь он окунулся в толчею покупателей и продавцов, прошелся по торговым рядам и осторожно приблизился к цирку. Вокруг шатра было непривычно тихо. Оркестр не играл и никого из артистов видно не было. От афиш остались только обрывки, а на пологе над входом, свежей краской, криво и с подтеками, было наспех написано: «Цирк не работает». Надежды на то, что все обойдется, рухнули и отозвались мучительной болью. Сомов переживал не только за себя, но и за судьбу цирковой труппы, со стыдом осознавая, что именно он является причиной разразившихся неприятностей. Как узнать, что произошло в цирке, где сейчас находятся артисты и не нужна ли им помощь? Нагло сунуться в балаган с риском нарваться на засаду? Виктор не позволил совести толкнуть себя на безрассудный поступок. Он посмотрел на высотные здания, окружающие рынок. Хорошо было бы понаблюдать за тем, что происходит внутри цирка с высоты, как советовала игра. Однако в отличие от виртуального игрового мира, в Маркатане никто оставлял приставных лестниц ведущих на крыши зданий, не свешивал сверху вниз удобные веревки, а по стенам домов Сомов лазить не умел. Впрочем, даже если бы и умел, то не трудно было представить, какое огромное количество любопытных зевак сбежалось бы поглазеть на человека, карабкающегося по стене. Не зная, на что решиться, Виктор еще долго топтался на месте, с грустью глядел на ярко раскрашенный балаган и терзался муками совести. А потом Сомов решительно надвинул гогглы на глаза, резко развернулся, взметнув полами плаща, и твердым шагом пошел прочь. Он уходил навсегда. С цирковой жизнью было покончено, но жизнь продолжалась. Пришла пора не только изменить род деятельности, но и поменять страну пребывания.
 
Виктор сел в переполненный омнибус и поехал в порт. Спустя час их гужевой транспорт выкатился на портовую набережную и сквозь маленькие окошки беглец увидел корабли, которые заполнили всю гавань. Одни суда были пришвартованы к причалу, другие стояли в ожидании своей очереди на рейде, третьи, с частично расправленными парусами плавно скользили по обширной акватории реки. На причале дымила и вовсю работала портовая машинерия: козловые, консольные и стрелковые краны с цепными полиспастами, лебедки с пневматическими цилиндрами и прочие агрегаты. Устройства в основном были стационарные, но имелись и мобильные на паровом приводе, которые передвигались по рельсам. Большинство машин выглядело странно, словно внутренности разобранного и увеличенного в сотни раз механического будильника. Обслуживающему персоналу приходилось довольно часто осматривать и смазывать механизмы из огромного количества сцепленных между собой разнокалиберных шестеренок, поэтому кожухи к ним не предусматривались изначально. В лучшем случае над машинами крепился навес от дождя. А потом Сомов обратил внимание на то, что кроме простых обывателей и портовых рабочих набережная буквально кишит морскими офицерами, таможенниками, стражниками и солдатами. Их было так много, что беглец застыл на своем месте и не рискнул покинуть безопасный омнибус. Виктор проехал мимо порта в сильном раздражении и беспокойстве. У него, конечно, имелся запасной вариант – железнодорожный вокзал, но это была уже последняя его надежа. Денег оставалось только на одну единственную поездку в городском транспорте.