Найти себя. Трилогия (СИ)
Кстати, подумал Виктор, а не поразить ли мне художественную местную братию «своим» Черным квадратом? Дел‑то всего на пять минут. Но потом глядя на серьезные сосредоточенные лица художников, выводящие кистью очередные линии на холсте, наносящие тысячи мазков света и тени, которые предавали картине глубину и буквально физически ощущаемый реализм, передумал. Нет, не поймут меня братья художники. Хорошо если просто посмеются, а то ведь могут и в морду дать за такое искусство и получится у нас самая настоящая драка в подвале.
Однако главное, что вынес Сомов из прогулок с Лакисом по его творческим друзьям, это то, что не такое уж мрачное и безнадежное царило здесь средневековье. На самом деле повсюду пробивались ростки новой еще не окрепшей эпохи возрождения. Народ стремился уже не только глазеть на ужасы казни, но и покупал картины, чтобы любоваться прекрасными образами и шел в театры, чтобы слушать классическую музыку. Пока еще не везде и далеко не всеми, но искусство уже было востребовано обществом. И Виктора это не могло не радовать.
Кроме экскурсий по достопримечательностям Маркатана Сомов начал регулярно посещать вертеп разбойников. Не очень‑то и хотелось, но возникла крайняя необходимость – кончались деньги, а взять их кроме как у бандитов было негде. Несмотря на то, что воровских талантов у Виктора так и не обнаружилось, дело ему почти всегда находилось – постоять на стреме пока более опытные товарищи обделывали свои дела, прикрыть отход в случае преследования или помочь доставить контрабанду. Именно контрабандный товар являлся самым стабильным источником доходов у разбойников. Выходили за ним, что называется под покровом ночной темноты, на одной‑двух лодках к стоящему в укромном месте транспортному кораблю или перегружали товар сразу на телеги, если кораблю удавалось пристать близко к берегу и установить сходни. Уклонение от непомерных торговых сборов на некоторые ввозимые в город товары, особенно такие как опиум, гашиш, чай, драгоценные камни позволял разбойникам получать высокую прибыль за эти незаконные операции. Днем эти товары успешно распродавались на портовом и центральном рынках торговцами, тесно связанными с людьми Старого.
Из этих рискованных ночных походов Сомов выяснил две вещи. Первое, что стража свирепствовала только непосредственно в самой гавани, делала это редко и явно по принуждению начальства, больше демонстрируя активность, чем реально занимаясь поиском контрабандистов. Для безопасности бандитам достаточно было держаться подальше от порта и самим не лезть на рожон. Случались ситуации, когда разбойники чуть ли не натыкались на лодки стражников, укрывшиеся в зарослях камыша, однако те не таились в засаде, а банально храпели подальше от глаз начальства. Однажды разбойники проскользили мимо таких спящих стражников буквально в десяти метрах и лишь один стражник, приоткрыв глаз, проводил их недобрым взглядом и погрозил кулаком.
Второе, оказалось, что контрабандой промышляло огромное количество народу. Если в самой гавани по ночам и появлялась какая‑либо редкая лодка, то чаще всего со светильником на носу и битком набитая сердитыми стражниками. Но стоило отплыть чуть дальше от порта, то в безлунную ночь река покрывалась десятками, если не сотнями лодок, тихо снующими между сушей и кораблями, а от берегов поскрипывая, отъезжали тайными тропами перегруженные телеги. Иногда контрабандисты сталкивались друг с другом на узких дорожках и тогда со знакомыми негромко здоровались, а с незнакомцами молча и настороженно разъезжались. Складывалось впечатление, что весь товар попадает на рынки города, минуя таможню. Объемы контрабандной торговли поражали, но самое удивительное, что доля банды Старого в этом процессе была ничтожно малой. Это навело на определенные мысли Сомова, который давно тяготился своим положением рядового разбойника. Играть в вертепе на гитаре и быть на подхвате у бандитов получая за это не бог весть какую мелочь было Виктору не по нутру. В идеале следовало бы вообще уйти из банды и найти себе занятие несвязанное с криминалом. К сожалению, у Сомова хотя и имелись планы для легального бизнеса, но отсутствовал даже маломальский стартовый капитал. Зимой он уже предпринял несколько безуспешных попыток продать свои фантастические проекты, но то ли голые идеи здесь не принято было покупать, то ли не воспринимали всерьез молодость «изобретателя», но те несколько предпринимателей, к которым он чудом сумел‑таки пробиться на прием, лишь посмеялись в ответ, а к большинству владельцев фабрик, заводов и пароходов его даже не пропустили. Не помогла в убеждении местных финансовых воротил и хитрая книга. Оставался единственный вариант – сколотить собственный стартовый капитал вместе с бандитами, а уже потом приниматься за свое дело. И сейчас глядя на почти неорганизованную преступность решение напрашивалось само собой – надо было ее, эту преступность организовать.
Виктор родился в лихие девяностые, сам это период в сознательном возрасте не застал и знал о его ужасах лишь по рассказам родителей да по фильмам тех лет, но принцип рэкета был прост для понимания любого человека. А уж почва для распространения рэкета на рынках Маркатана сложилась самая, что ни на есть благоприятная. Беспокоила ли Сомова моральная сторона этого дела? Да. Но и только.
Удачный случай поговорить с Орком выдался, когда они разгрузили телегу с очередным контрабандным товаром на рынке. Партия была крупная, все естественно устали и, пробившись сквозь галдящую толпу покупателей и продавцов к ближайшей таверне, упали на лавки, чтобы отдохнуть и основательно перекусить. На сегодня кроме как есть, пить вино и слушать заунывные баллады певца в таверне, других дел не предвиделось. Заметив хорошее расположение духа своего главаря, Виктор присел с ним рядом и начал издалека:
– Неплохо поработали. Судя по весу партии каждому не меньше чем по пятьдесят серебряных причитается.
– Ну, пятьдесят не пятьдесят, а по двадцать монет точно получим, – отозвался Орк, – Эй, подавальщик! Тащи сюда вина! Да поживее!
– Почему так мало? – ненавязчиво поинтересовался Виктор, – Позавчера тоже было двадцать монет, хотя товара привезли вдвое меньше.
– Так позавчера чай возили, а сегодня мануфактура. На тряпье торговый сбор невелик и много на нем не заработаешь. Вот кабы опиум или камешки мимо таможни переправить, – мечтательно произнес Орк, – На них торговый сбор вдвое, а в иные годы и втрое бывает. И весу то всего ничего. Доставишь, даже не вспотеешь.
Подали вино, а затем горячие блюда, и беседа вынужденно прервалась. Когда насытившийся и посоловевший главарь откинулся на стенку и раскурил трубку, Сомов вкрадчиво продолжил:
– Сегодня кроме нас контрабанду несколько десятков лодок перевозили. Мы‑то понятно на рынок поставляем своим торговцам, а они куда?
Орк рассмеялся весь окутанный клубами пахучего дыма:
– Так и они на рынок, кто на наш, кто еще на какой, но большинство конечно сюда везет. Сюда и доставлять ближе, и торговля здесь в основном оптовая. На нашем рынке товар не залеживается, быстро уходит.
– И много здесь таких хитрых торговцев, что в обход портовой таможни действует?
– Да почитай добрая треть рынка будет, – немного подумав, ответил Орк, – Только тебе‑то что за интерес до этого?
– Считаю, что непорядок это. Рынок вроде как наш, кровь за него проливали, а наших продавцов на нем от силы пару десятков человек наберется. Остальные несколько сотен торговцев ни с кем не делятся, работают себе в карман. Непорядок это.
– А чего бы им с кем‑то делиться? – неподдельно удивился Орк, – Люди честно зарабатывают на жизнь. Но те, кому положено делиться, те исправно делятся. Знаешь, сколько здесь работает сборщиков, кидал, насмешников, совратителей, чистых и гуляк? Это все наши люди.
Орк перешел на воровской жаргон, имея в виду тех, кто срезает кошельки, продает фальшивое золото, людей которые заманивают простофиль играть в азартные игры, тех, кто их обыгрывает, а также воров и мошенников. А вот слово «работа» произнесенное им следовало понимать буквально. Воровская братия воспринимала свою деятельность именно как работу ничем не хуже любой другой. Но Сомова интересовали только контрабандисты.