Найти себя. Трилогия (СИ)

– Кто там? – спросил приглушенный недовольный голос.
Виктор вдруг понял, что он оказался не готов к тому, что делать дальше, если ему ответят. Он почему‑то убедил себя, что Бешенного здесь уже нет, и номер окажется пустым.
– Обслуживание в номерах, – ляпнул он первое, что пришло на ум.
– Какое еще к черту обслуживание? – спросил раздраженный голос, и дверь, щелкнув замком отворилась.
Трудно было не узнать Одноглазого по особой примете, и Виктор понял, что столкнулся лицом к лицу с одним из своих злейших врагов. Одноглазый оказался невысоким щуплым человеком совсем не похожим на бандита. Виктор засомневался, что это тот, кто ему нужен даже несмотря на характерный физический недостаток, но тут из‑за спины Одноглазого показался Бешенный. Лицо разбойника выразило сильнейшее изумление, сменившееся яростной злобой.
– Это Музыкант! – воскликнул Бешенный, и первым оценил ситуацию: – Берегись!
Одноглазый не успел внять предупреждению, как удар рукояткой меча прямо в лоб сбил его с ног и закатил вглубь комнаты. Сомов стремительно шагнул вперед и, захлопнув дверь, зашарил рукой за спиной, на ощупь закрывая засов. Поворачиваться к Бешенному спиной, даже на мгновение, было слишком опасным для жизни.
– Убью тебя! – зарычал разбойник, брызгая слюной и потрясая кулаками, – Убью!
Его пальцы пришли в движение и на одном из них зажегся знакомый до боли неоновый огонек. Но на этот раз меч в натренированных руках оказался куда быстрее магии. Смертоносная сталь сверкнула в круговом движении, с шумом рассекая воздух, а также все, что попадалось ей на пути. Из обезглавленного тела ударил фонтан крови, заливая все вокруг, а по полу запрыгала кошмарным мячиком из ада отрубленная голова.
– На помощь! Ко мне! – заорал, сверкая единственным глазом очнувшийся Одноглазый, – На…
Его крик оборвался и перешел в короткий хрип, когда безжалостная сталь, пробила ему грудь насквозь и глубоко вошла в доски, пришпилив тело к полу, будто жука булавка. Но зов о помощи был услышан, и уже раздались ответные крики и приближающийся топот множества ног. Сомов кинулся подпирать дверь всем, что попадалось ему под руку и создавая завал из перевернутых стульев, стола, комода, секретера, небольшого шкафа и придвинутой тяжелой кровати. Под его ногами шуршали рассыпавшиеся бумаги, хрустели черепки от посуды, и хлюпала кровь, а это время в дверь раздавались глухие безуспешные толчки плечом, сменившиеся звонкими ударами топоров и в комнату полетели щепки. Стало ясно, что долго ни дверь, ни баррикада не продержатся.
Виктор огляделся. Наступив на мертвое тело сапогом, он расшатал и выдернул меч из пола, а затем, заметив все еще светящийся огонек, зачем‑то сорвал амулет с пальца, погасил его активность, сунул в карман и наткнулся на разъяренные взгляды бандитов сквозь быстро увеличивающуюся дыру в двери. В коридоре выкрикивали смертельные угрозы в его адрес и матерились десятки глоток. Сколько же их там? Судя по голосам такого количества бандитов ему никак не одолеть. Настало время запасного плана. Виктор шагнул к маленькому оконцу и со всей силы ударил ногой в раму. Окно, звеня стеклами, вылетело вместе с рамой, образовав отверстие размером с двадцатичетырехдюймовый монитор. Не пролезу, ужаснулся Виктор, но все равно сунул в дыру сначала ногу, а затем стал упорно протискивать и все тело. Увидев его действия, бандиты взвыли еще громче.
– Он пытается выпрыгнуть во двор! Ворота! Перекройте ворота!
Сомов, наконец, потеряв берет и ободрав кожу на макушке, высунул голову наружу и посмотрел вниз. Черт, как высоко. Вот будет потеха, если я сломаю ногу, успел подумать он, падая с пятиметровой высоты в грязь. Но ноги он всего лишь отбил и сразу вскочил в поисках пути для дальнейшего отступления. Виктор оказался во внутреннем дворе трактира. Впереди за углом метрах в пятидесяти должны были находиться ворота, выходящие на площадь, но оттуда уже доносились крики разбойников. Сзади имелись несколько тесно расположенных навесов и сараев, примыкающих к внешнему забору, а вдоль них стояли бочки и корыта. Теоретически, если встать на бочку, то до края забора можно было дотянуться, но перелезть через него без риска напороться на острые пики, из которых состоял забор, было невозможно. Можно было наставить бочки друг на друга и по ним забраться на крышу сарая, но он не успевал этого сделать. Из‑за угла трактира уже выбежала толпа разбойников и остановилась, понимая, что беглецу теперь некуда деться. Несколько секунд они смотрели друг на друга и тяжело дышали. Внезапно Сомову пришла на ум спасительная идея из игры Dying Light. Конечно, компьютерная игра не делает из геймера настоящего трейсера, но у Виктора за плечами был еще и цирк Сугиса, который развил навыки владения телом, силу и способность верно ее приложить. И тут Виктора разобрала веселая злость.
 
– Внимание! Средневековый паркур! – выкрикнул он, – Исполняется впервые!
Разбежавшись, он прыгнул на бочку, а с нее оттолкнувшись от стены сарая, метнул свое тело, разворачиваясь в воздухе в противоположную сторону, на крышу навеса. Он почти допрыгнул, ударившись животом о край крыши, подтянул болтающиеся ноги, быстро взобрался на саму крышу, прошел несколько метров до места, где навес упирался во внешний забор, и который здесь был не выше полуметра. Последний прыжок вниз, и он оказался на улице. Находясь с внешней стороны решетчатого забора, он посмотрел на остолбеневших разбойников, которые не могли поверить тому, что жертва от них ускользнула. А непостижимый способ, которым это было проделано, ввел всех в состояние полной растерянности.
– Магия, – пробормотал один из разбойников пытаясь найти объяснение тому, что произошло на его глазах.
Виктор это расслышал и неестественно расхохотался. Его еще здорово адреналинило. Он нагло помахал на прощанье бандитам ручкой и изо всех сил рванул к месту стоянки фургона.
– Гони, Хлыст! Гони! – выпалил он еще издали и, запрыгивая уже на ходу.
Хлыст безжалостно стал наяривать кнутом и заставил лошадей перейти в галоп, которого до этого момента бедные животные не знали. Но это было лишним, их никто не преследовал.
А потом был неприятный разговор в логове разбойников. Сначала пришлось отчитываться перед Орком, а потом еще раз повторять всю историю Старому. Сомов не ожидал геройских почестей, но рассчитывал хотя бы на какую‑то маломальскую благодарность. Однако не услышать ни одного доброго слова в свой адрес от Старого было чудовищно несправедливым. Такая реакция главаря сильно покоробила Виктора и только утвердила его в правильности выбора навсегда расстаться с бандитами.
Последним кого уже не слушали, а допрашивали с пристрастием, был Клоп. Главарь остался крайне недоволен всем, что узнал. Больше всего он был напуган перспективой начала войны с бандой Бирюка из‑за убийства его левой руки. То обстоятельство, что тайная война против них и так уже вовсю идет, причем давно, Старый игнорировал. Заверения Сомова, что его лица под гогглами никто не разглядел и не сможет опознать, а использованные документы были краденными и не выведут на их след, Старого не успокаивали. Досталось всем, Орку, пытавшемуся спорить со Старым и защищавшему Виктора, Хлысту, понуро склонившему голову, братьям близнецам, не понимавшим в чем их вина и Сомову единственному, которому, в общем‑то, было плевать на все страхи и проблемы Старого, поскольку он покидал банду. Главарь долго разорялся и уехал далеко за полночь злой и расстроенный. Укатили в ночную тьму Хлыст и братья увозя с собой связанного Клопа и прихватив пару лопат. В притоне остались только Орк и Сомов. Орк достал бутылку крепленого вина, и они устроились у камина, в котором догорал тент красного цвета.
 
– Да, ненадолго ты ушел из банды, – удовлетворенно констатировал Орк, – Зато дел каких успел натворить. Зарезать Одноглазого и Бешенного в логове Бирюка это же надо на такое решиться. Рисковый ты парень, Музыкант. Рисковый, но фартовый.
– У меня были на то личные причины, – угрюмо ответил Сомов, отправляя в огонь документы Итона Уоса, – Заодно я считал, что своими действиями оказываю братству услугу. А теперь не понимаю, что я сделал не так и чем недоволен Старый. Ему бы следовало мне премию выдать за раскрытие заговора, а вместо этого он только и делал, что орал. Не понимаю. Чего это на него нашло?