Найти себя. Трилогия (СИ)
Когда Сомов немного освоился с магией, магистр провел его по длинному коридору со множеством дверей глубоко под замок и показал тихую комнату. Это было довольно странное помещение стены, пол и потолок которого со всех сторон ощетинились деревянными панелями, установленными под самыми разными углами с таким расчетом, чтобы гасить любой звук. Раньше здесь работал сам магистр Тессар над новыми заклинаниями, а теперь предлагал проверить свои возможности Виктору.
– Это лучшее место для того чтобы заниматься магией. Слуховая депривация обостряет чувства и облегчает контакт с темным миром, – объяснял Сиан, – К сожалению, мне уже почти не даются новые заклинания, но ты еще полон энергии и темный мир обязательно откликнется на твои желания. Я жду от тебя, Виктор, удивительных магических решений. Но только не растрачивай свои силы напрасно и не забывай, что однажды темный мир перестанет тебя слышать, – с легкой грустью закончил он.
После этого Сомов стал часто заглядывать в тихую комнату, но провести в ней больше получаса ему еще никогда не удавалось. Погасив свет, он прислушивался к темному миру, но в ответ слышал только звуки работы своих собственных внутренних органов, и от этого ему становилось жутко. Никакого отклика от темного мира Виктор пока не получил, но не сдавался, и каждый день возвращался в тихую комнату. Он буквально жаждал получить новое заклинание для браслета смерти.
Спустя месяц в замке появился герцог Крон Гросс и состоялся первый непростой разговор на тему производства искусственных алмазов между будущими участниками этого предприятия. Гросс форсировал события, Сиан упирался и критиковал затею, а Виктор сейчас больше был заинтересован овладением магией, чем производственными вопросами, но не идти на поводу у начальника тайной стражи Сомов не мог и всячески его поддерживал.
Тессар очень скептически отнесся к озвученному проекту и разносил его в пух и прах:
– Думаете, что вы первые кто до этого додумался? Идея о создании алмазов из графита уже сотни лет будоражит умы, после того как впервые сожгли алмаз превратив его в графит. Но совершить обратный процесс еще никому не удалось, – поучал магистр дилетантов, – В Асттроне вампиры из академии пять лет пытались получить алмазы с помощью многотонного магического пресса и высочайших температур. Они бились пять лет, но не создали ни одного алмаза! А вы сейчас предлагаете делать абсолютно то же самое, что и они. Герцог, это самая большая глупость, которую я от вас слышал.
– Мы будем делать не то, что делали вампиры, господин магистр, – попытался возразить Сомов, – а именно то, что нужно делать, чтобы получить алмазы. Мне известны основные параметры температуры и давления, а главное состав шихты, в котором точно образуются кристаллы алмазов. Нам не придется гадать.
Сиан недовольно покосился на Виктора.
– Ну ладно, я понимаю, что этот недоучка Вик, после месяца обучения возомнил себя гением, способным осуществить переворот в науке. Но ты‑то, Крон! Ты же самый прагматичный человек, какого я знаю! Я и представить себе не мог, что ты способен согласиться на подобное безрассудство. Ты хоть представляешь, сколько средств потребуется вложить в предприятие, которое на выходе даст круглый ноль. Ты знаешь, во сколько обойдется только одно устройство для нагнетания невероятных температур и давления? Я сейчас точно не скажу, но где‑то у меня в архивах есть альтийский журнал с подробным описанием и характеристиками их устройства. Там колоссальные температуры и давление.
– Температура от тысячи трехсот до двух с половиной тысяч градусов, давление от пятидесяти тысяч до девяносто пяти тысяч атмосфер, – подсказал Сомов, – Где‑то так. Мне бы надо это еще вспомнить.
– Ах, вот значит, кто первый добрался до моего альтийского журнала. Это ты оттуда почерпнул свою «уникальную» идею, Вик? А то, что она в итоге закончилась провалом, ты прочитать не удосужился?
– Не оттуда, – сердито ответил Сомов, – В другом издании читал, где в итоге все закончилось триумфом.
– Поверь, Тесс, – встрял в разговор Гросс, – данные у Виктора достоверные.
– Но откуда у него эти данные?
– Просто поверь, Тесс. Без лишних вопросов.
– Я ученый с многолетним опытом должен поверить своему ученику?
– Ну, хорошо, уважаемый Тессар. Ему ты можешь не верить, но мне‑то ты надеюсь, веришь?
– Нет, – отрезал магистр.
– Разве я тебя когда‑нибудь обманывал? – возмутился герцог.
– Да.
– Так, – голос у начальника тайной стражи стал ледяным, – Виктор, иди, пока погуляй. Мне нужно поговорить с господином Сианом наедине.
– Чего они там раскричались? – лениво поинтересовалась Ленора, читающая книгу у пылающего камина в малом зале.
– Контроверза, – одним словом ответил Сомов.
– Умный, да? Тебя давно пороли?
– Я свободный гражданин, госпожа Ленора. Меня никто не имеет права пороть. Но удовлетворяя ваше неуместное любопытство, отвечу – очень давно.
– А то я не знаю, – все так же лениво сказала девушка, – Ты почему не обратишься к лекарю? Сходи к нему, пусть исправит твою спину. Мне она не нравится.
– Непременно последую вашему совету.
– Последуй, последуй. Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, но не желаю при этом стыдиться из‑за твоего внешнего вида.
– Извините, баронесса, но почему вы решили, что я хочу знакомиться с вашими друзьями?
– Ты откажешь в моей просьбе? – ангельским голоском спросила Ленора, – А если я скажу – пожалуйста?
Виктор не торопился отвечать. Кто его знает, что там у этой чертовки на уме. Не исключено что опять готовит какую‑нибудь каверзу, раз заговорила таким тоном.
– Ты очень дурно воспитан и ведешь себя как мужлан, Виктор Сангин. А еще хочешь стать бароном. Смешно. Разве настоящий барон посмел бы отказать даме или молчать, когда его спрашивают?
– Я обдумаю ваше предложение, госпожа, – неохотно ответил Сомов.
– Нет, ты неисправим, – укоризненно вдохнула девушка и положила книгу на красную бархатную столешницу каминного столика, – Надоело читать эту глупость. Спой лучше что‑нибудь про любовь, – сказала она и, заметив, что Виктор не торопится выполнять ее просьбу, добавила: – Ну, пожалуйста, Вик, ну я тебя очень‑очень прошу.
Иногда она бывает довольно таки милой, подумал Сомов, берясь за гитару и глядя на баронессу. И внешность у нее очень даже ничего. Особенно эти пухленькие губки. Такие розовые, нежные, чувственные, сладкие. Нет, все! Виктор решительно встряхнул головой, избавляясь от неуместных мыслей. Надо при следующем выезде в город обязательно заглянуть в бордель. А то это уже никуда не годится.
Каждую неделю на выходные дни Виктор покидал замок магистра и два дня фактически не вылезал из своей музыкальной студии. Оба вечера он выступал в «Трюме» вместе с остальными музыкантами, а одну ночь на сцене проводил единолично в кругу своих поклонников. В эту ночь он полностью расслаблялся, отдыхал душой и позволял себе исполнять самые смелые песни. Сомова еще по привычке называли Элвис, но на новой афише уже было написано имя Виктор, и даже красовался его портрет. Лучшему художнику Маркатана знаменитому Винсу Милану не пришлось долго объяснять, что такое постер и как он должен выглядеть. Созданное им творение производило сильное впечатление. Особенно удачно получился выразительный взгляд Виктора, который буквально цеплял зрителя, поэтому художник получили за отменную работу щедрый и заслуженный гонорар. Новый огромный плакат разместили непосредственно над входом в таверну, и он занял целых два этажа. С плаката, выполненного в черно‑синих тонах сквозь белые пряди волос, спадающие на глаза, пристально и с еле уловимой грустью смотрел на чужой мир музыкант.
Глава 3. Вспомнить все
Магическая ретроспективная машина, извлеченная из хранилища, очень походила на стиральный автомат. Конечно, она была сделана не из белого пластика, а из потемневшей местами до зеленой патины меди, скрепленной заклепками, но сходства со стиральной машиной от этого не теряла, особенно если учесть круглое отверстие с вращающимся барабаном, куда должна была помещаться голова пациента. Для работы машины потребовалось огромное количество кристаллов и в ход пошли менее прочные минералы – топазы и камни бериллиевой группы. Под руководством магистра Виктор впервые лично своими руками попробовал переносить заклинания с матрицы в кристаллы. Получалось у него плохо. Трудно было с одного взгляда правильно оценить форму кристалла и расположить его так, чтобы заклинание вошло в него без правки. Если заклинание по горизонтали выходило за пределы кристалла приходилось выступающую часть переносить на новую строку, от чего заклинание увеличивалось и грозило не поместиться уже по вертикали. Чем‑то работа напоминала редактирование текста только не в плоскости, а в трехмерном пространстве. Магические символы начинающему магу подчинялись неохотно, то никак не захватывались, то переносились куда‑то не туда. Оставалось только завидовать как эту же операцию быстро и ловко проделывают магистр и помогающий ему молодой маг. Потребовалось две недели, чтобы полностью подготовить машину и столько же времени оставалось, чтобы успеть ее использовать. Применяемые в этот раз нестандартные для магии кристаллы не могли удержать заклинания больше месяца.