Не жизнь, а сказка

Ивана устраивало почти всё. Только одно омрачало его существование — он не знал, как помириться с Леной. Расскажи он ей о суперлягушке и трёх говорящих обезьянах, она ему не поверит! А вживую показать ей волшебных существ он не мог — кто знает, что Миле взбредёт в голову при виде хорошенькой девушки? Не хватало, чтобы Лена превратилась в ещё один барельеф на двери!
Единственный выход из сложившейся ситуации, по мнению Ивана, заключался в умерщвлении Кощея посредством волшебной иглы. Тогда Мила расколдуется, к ней вернется человеческий вид и память, и можно будет её спровадить домой.
Дело оставалось за малым: найти кощееву смерть!
*****
Четыре богатыря
— Царь-батюшка, спаси! Жизни никакой нет!
Дородный боярин Феоктист Миодов, хромая, приблизился к царю Гороху, строгавшему ножом деревяшку.
— Что у тебя стряслось?
— Дык, варнаки эти… в смысле, три варнака и Иван Горохович с ними, вчера в моём дворе побывали! Всё пиво выпили, и водку тоже! Два стола разбили вдрызг, лавки поломали. Две штуки. Ворота в щепки разнесли! Собак злющих, сторожевых испортили — теперь они ко всем лижутся! Писаря моего чуть не удушили…
— Сам зазвал их, — спокойно сказал царь, которому уже рассказали подробности вчерашних похождений сына и его друзей. — Кто хотел Настасью с рыцарем познакомить? Так что, нечего теперь мне пенять! У тебя мебель хлипкая и ворота узкие. А писарь твой сам виноват.
— Это чем же? — возмутился боярин. — Он, как мышка, в углу сидел.
— Тем, что на Кощея похож, — объяснил Горох. — Ты, прежде чем гостей звать, меня бы спросил. А я тебе бы рассказал, что Конану, это который такой же большой, как Ваня, и не такой зеленый, как тролль, везде Кощей мерещится. Особенно после первой бочки пива.
— Да, пёс с ним, с писарем! Я тоже пострадал! Ногу чуть не сломал в собственном дворе! Смотри! — боярин выставил вперёд ногу, замотанную грязно-белой тряпкой, на которой красовались остатки коровьей лепешки.
Царь принюхался и поморщился.
— Фу! Смотреть надо, куда ступаешь!
— Да я не про это! — Миодов быстро убрал ногу. — Эти варнаки… ну, в общем, все четверо вчера дырок мне во дворе наделали! Я в одну и попал.
На царской физиономии отчетливо обозначилось удивление — про дырки ему Ваня ничего не рассказывал.
— Глубокие дырки-то? — заинтересованно спросил Горох.
— Не очень. Примерно по колено, но есть и глубже. Я утром вышел во двор и ногу вывихнул! А если б я погиб? Как же моя семья без кормильца? Царь-батюшка, я требую сатисш… сатифа… короче, желание моё выполни!
— Какое ещё желание? — с любопытством спросил царь.
— За моё пострадание требую выдать мне рыцаря Людвига для последующего его оженивания на моей единственной и несравненной Настасье свет Феоктистовне, дабы в случае несвоевременной моей кончины была у неё опора и…
— Оженива… ты что, с ума сошёл?!! Насильно женить иностранного гражданина? Войны с меченосцами хочешь? К тому же, твоя Настасья в два раза больше Людвига! И на две головы выше! Лучше Конана бери. Или Грыста — он тоже парень хоть куда.
— Да, ты что, государь! Чур, меня от таких женихов! Один — варвар бестолковый, другой — страшила зеленая! А рыцарь — благородных кровей. Да и кормить легче…
— Зато люди они хорошие. Ну, не желаешь, не надо! Ступай себе, разберусь я с твоими дырками.
— А, может, отдашь Людвига? — уже уходя, спросил Миодов.
— А на кол? — ласково осведомился Горох.
Контрпредложение возымело действие — боярин умчался из царских покоев, даже не прихрамывая. Горох, тяжко вздохнув, отложил недоструганную деревяшку и отправился на поиски Ивана и его друзей. Искать долго не пришлось — достаточно было пойти в ту сторону, откуда раздавался шум и громкий разговор. Как и следовало ожидать, четверка богатырей обособилась возле винного погреба, взяв в плен несколько бочек свежего пива.
Двое дворовых издалека и с почтением глазели, как зеленокожий тролль одним махом опустошил приличных размеров ковш.
— С тебя монета, — сказал один другому, — я же говорил, что он залпом выпьет!
 
— Спорим, что второй ковш залпом не осилит?
— Осилит, — за спинами дворовых сказал царь, — и даже третий!
Работники тут же забыли о зрелище и поспешили заняться неотложными делами. Горох подошёл к четверке богатырей — те настолько увлеклись приведением пивных бочек в изначально-пустое состояние, что совершенно не замечали присутствия самодержца.
— Вы зачем вчера дырок во дворе боярина Миодова наделали?
Иван-дурак и Людвиг Железный, взглянув на хмурую физиономию государя (обычно именно это и величают царственным выражением), втянули головы в плечи. Тролль протянул ручищу к ковшу, чтобы предложить царю пивка.
— А тебе что за печаль? Иди своей дорогой! — буркнул Конан, не оборачиваясь. — Грыст, соблюдай очередь! Куда второй раз за ковшом полез?
— Тупой? Понимай нет? Зад большой башка стоит! — на тарабарском сказал тролль, выразительно показывая варвару глазами на стоящего позади царя.
— Это у тебя в заду большая башка! — оскорбился варвар.
— Тьфу! — от души плюнул Грыст. — Обернись!
Иван и Людвиг хихикнули. Конан обернулся и понял, что послал не кого иного, как самодержца, но ничуть не смутился. У киммерийцев демократия и говорить можно всё, что пожелаешь, кому угодно. Правда, за это могут и навалять, поэтому суровые северные варвары больше молчат…
— А, привет, твоё величество! Садись, выпьем, поболтаем…
— Ну, нахал! — удивился Горох и уселся на колоду для рубки дров.
Ему тут же поднесли ковш, из которого царь сделал несколько глотков и передал посудину Людвигу.
— Ну, так кто-нибудь объяснит мне, зачем вы у Миодова дыр во дворе наделали? Он, между прочим, чуть не убился утром. Требовал с меня за это виру.
— Во, дает! — изумился Иван. — Виру у царя?
— Ага. Говорит, отдай, мол, рыцаря, я его оженю на дочери своей. Да, вы её знаете — Настасья! Вы же её вчера видели.
Рыжий Людвиг поперхнулся пивом и вскочил на ноги.
— Так! Интересно, кузнец починил мои доспехи? Пойду, потороплю, мне ехать срочно надо!
— Ты же ему только сегодня утром отдал, — рассудительно сказал Иван-дурак, — значит, не готовы. А чего это ты засобирался? Вроде, только что никуда не торопился.
— Я тебе позже расскажу, — пообещал Людвиг, уже убегая к кузнице.
Конан широко улыбнулся и крикнул ему вслед:
— Слабак! Испугался девки большой!
Царь, сделав нейтральное выражение лица, продолжил рассказ, словно его и не прерывали:
— А я боярину и говорю, мол, девица твоя по всем статям Конану подходит. Он большой, она тоже. Дети будут богатырями…
Киммериец вытаращился на Гороха, задумчиво почесал нос и сказал:
— Пойду-ка я, погляжу, что с Людвиговыми доспехами. Он же бестолковый, сам кузнецу объяснить не сумеет. А скоро ехать надо…
Тролль было рассмеялся при виде спешащего варвара, но его улыбка быстро завяла.
— … ну, и что, что страшновата невеста? Грыст наш тоже не красавец, чего уж кривить душой. Вот, думаю, пара подходящая получится! О чём боярину и сказал.
Зеленокожий великан стал салатового цвета — надо понимать, побледнел, вскочил, опрокинув ковш с пивом, и бросился вслед за товарищами. Иван-дурак чуть ли не катался от смеха.
— Ой, батя, развеселил! Умеешь ведь шутить!
— Не пойму, ты-то чего смеёшься? Какие шутки? Миодов наотрез отказался от моих предложений! Тогда я и подумал, а почему бы тебя на Настасье не оженить? А чего, ты про Василису всё равно забыл — искать её и не думаешь. А Наська — девка хоть и немаленькая, да страшненькая, но всё ж боярского роду. Миодов, как услышал мои слова…
Иван, как услышал эти слова, рванул в сторону кузни с полной спринтерской скоростью. Даже знаменитейшие американско-негритянские бегуны не смогли бы его догнать. Конечно, не смогли бы, ведь это не над ними нависла угроза женитьбы на боярской дочке. Вот он, секрет скорости — надо бы тренерам наших спринтеров этот способ на заметку взять.