Чужой сын
— Моего сына сегодня убили.
— Убили? — тупо переспросил Мастерс. — Господи, Кэрри. Как?
Она посмотрела на свою руку. Часов на руке не было.
— Неужели еще сегодня? Неужели Макса убили только сегодня утром? — Ее голос звучал жалко.
Макс.Во рту у него пересохло.
— Я… я не знаю. — Он оглянулся на дверь. Лиа, Ал и Крис стояли в проходе, уставившись на них.
— Дэн, можно тебя на два слова? — Ал Марш поманил шефа.
Лиа села на его место.
Ал вывел Дэнниса в коридор и зашептал:
— Макс Квинелл, парень, которого закололи ножом у школы сегодня утром. Оказывается, он был сыном Кэрри Кент. Джесс дала нам адрес родителей… и вот мы здесь. — Он произнес имя Кэрри так, как простые люди обычно произносят имена знаменитостей, — отстраненно и немного завистливо.
— Боже мой. — Дэннис потер лицо руками. У него скрутило живот. За все годы работы в полиции он лишь однажды вел дело людей, которых знал лично. Девочку из детского сада Эстель сбила машина. От этих воспоминаний стало еще хуже. — Боже, теперь все понятно. — Глубокий вдох. — Ладно. За работу.
Ал кивнул. Они вернулись в гостиную. Дэннис Мастерс приготовился задавать Кэрри вопросы о ее сыне. Она сама делала это сотни раз во время шоу. Он встал на колени рядом с ней и заглянул в ее пустые глаза. Он не знал, с чего начать.
Осень 2008 года
Оба уже видели этот фильм, но не хотели признаваться в этом друг другу. Они зашли в супермаркет, чтобы купить конфет и газировки перед сеансом.
— Будешь эти? — спросил Макс.
— Только не с кофейным вкусом.
— Тогда шоколадные.
— Да ну. — Дэйна нежно погладила упаковку с тягучим мармеладом. — Как тебе эти?
— Берем.
Макс ненавидел мармелад. Он напоминал ему уроки химии в его предыдущей школе.
Они заплатили и вышли на улицу. Сияло солнце. Тротуар почти дымился от быстро испаряющейся дождевой воды.
— Бабье лето, — сказал Макс. Они ждали автобуса. До кинотеатра было недалеко. — Сейчас приедет. — Он уставился на дорогу поверх голов пожилой пары, которая стояла перед ними.
— Вообще-то нет. — Банка холодной газировки в ее руках покрылась капельками влаги.
— Что нет?
— Похолодания ведь еще не было. Нужно, чтобы сначала похолодало, а потом потеплело. Тогда это будет бабье лето. И не меньше семи теплых дней.
Макс задумался.
— Уверен, в Шотландии уже заморозки.
— Но не здесь. — Дэйна прижала губы к вскрытой банке.
Макс смотрел на нее и спрашивал себя, думает ли она о том, каково это — поцеловать его. У нее красивые губы. И она столько всего знает. Ему отчаянно хотелось обнять ее, но он не понимал, с чего начать.
— А хорошо было в твоей прошлой школе?
В автобусе Макс встал так, чтобы их плечи соприкасались.
— По-разному.
— Это как?
— Зависит от того, был ли ты одним из популярных парней.
— А ты был?
Макс рассмеялся.
— Я что, выгляжу популярным?
Он поднял свитер и расправил на узкой груди футболку. Слово «ЛУЗЕР» повторялось снова и снова все более маленькими буквами до самого низа.
Дэйна качнула головой:
— Это не про тебя.
Макс вдруг ощутил прилив счастья, как будто, когда он был с ней, какая-то часть его действительно становилась лучше.
— А, — с улыбкой протянул он, — ты еще не видела, что сзади написано.
— Ну а серьезно, — не сдавалась она, — каково это — жить в школе? Я себе этого даже представить не могу.
Макс посмотрел в окно. Черч-роуд перешла в Хай-роуд. Автобус — не место копаться в воспоминаниях, которые он хотел бы похоронить навсегда.
— Это не по мне, — сказал он наконец.
— Твой отец, должно быть, богатый.
Чтобы избежать ответа, Макс попытался представить себе дом Дэйны. Может, это даже не дом, а маленькая квартирка. Он нарисовал в своем воображении ее родителей — отчим, возможно, работает в ночную смену на заводе, а мать сидит дома и ломает голову над тем, как бы растянуть деньги до следующей получки. У Дэйны, должно быть, двое младших братьев, которые целыми днями носятся по улицам на велосипедах, и еще собака или даже две, и в гостиной, наверное, яблоку негде упасть, когда вечерами все собираются вместе посмотреть телевизор. Дэйна обычно запирается в спальне, которую ей приходится делить с братьями, и читает книги, которые покупает на все свои деньги или берет в библиотеке. Макс часто представлял себе, как они с Дэйной читают одну и ту же книгу и думают при этом об одном и том же.
— He-а. Отец живет в гадюшнике. — Она как-то сказала, что у него смешной выговор, и потому он старался подражать ей.
— А мама?
Макс напрягся.
— Я ее редко вижу.
— Так ты же живешь с ней?
— Ну да, но она редко бывает дома. Мы не очень-то ладим.
— Так кто же оплачивал эту шикарную школу? Тебе что, дальний родственник наследство оставил? — Она покачала головой и усмехнулась.
— Я стипендию получил. — Как же он ненавидел ей лгать.
— Значит, ты реально умный.
Макс почувствовал себя совсем худо. Он вскрыл свою банку и сделал глоток, надеясь хоть так увильнуть от ответа. Если Дэйна узнает о его матери — Да и вообще, если кто-нибудь в школе узнает о его матери, — то всему конец. Он просто сбежит. Хотя бежать ему уже некуда. По крайней мере, в этом городе. Мимо проехал еще один автобус, весь залепленный рекламой. Макс закашлялся и пролил всю свою газировку Дэйне прямо на джинсы.
— Прости. — Он стянул с себя свитер и принялся вытирать им ноги Дэйны. — Прости, пожалуйста.
На следующей остановке они вышли. Макс хотел только одного — забиться в угол и умереть. Только он не знал точно, из-за чего: из-за фото матери величиной с дом на том автобусе или из-за того, что Дэйна прочла надпись у него на спине.
— «Я трахаю лузеров», — громко произнесла она, притворившись, будто ей смешно.
Макс натянул мокрый свитер, взял Дэйну за руку и повел ее в кино.
Он был такой забавный. Совсем не похож на остальных парней. Копался со своим бумажником, потому что не мог открыть его, одновременно держа банку с газировкой и пакет с конфетами. Дэйна рассмеялась и помогла ему. Потом он настоял на том, чтобы за все заплатить, но при этом не смотрел ей в глаза, как будто стыдился или, наоборот, не хотел смущать ее. За билеты, кстати, расплатился золотой кредиткой.А потом, не сказав ни слова, лет на сто ушел в туалет.
— Все в порядке? — спросила Дэйна, когда он вернулся. Ей хотелось обнять его. Он так странно себя вел после того, как залил ее колой.
— Да, да. Все нормально.
— Тогда, может, пойдем в зал? — Запах попкорна напомнил Дэйне о счастливых временах. Она уставилась на будку, где продавщица сыпала горячий попкорн в огромные картонные ведра.
— Сейчас. Подожди.
Через минуту он уже стоял рядом с двумя самыми большими ведрами попкорна, которые она когда-либо видела. Да этого добра на всю жизнь хватит.
— Боже, Макс. Нам плохо станет.
— Ничего, зато обоим вместе.
Макс протянул одно из ведер Дэйне — так неловко, что они едва не рассыпали попкорн по всему фойе. Каким-то чудом им все же удалось добраться до своих мест, ничего не уронив. Сидели они в самом заднем ряду. Кроме них в зале было всего четыре человека.
— У тебя кредитка есть, — прошептала она. Прозвучало как-то глупо. Свет погас.
— Ага. — Макс набил полный рот и смотрел прямо на экран.
— Откуда?
Макс лишь пожал плечами. Тихая реклама вдруг сменилась громким роликом, предупреждающим о необходимости выключить сотовые. Дэйна выудила из сумки древний «Нокиа» и выключила. Макс переключил «айфон» в беззвучный режим.
— Очередной приз? — спросила она.
— Ага, — неохотно ответил он, но не стал уточнять.
Дэйна наблюдала за тем, как он поглощает попкорн. Он явно не желал разговаривать. Она попыталась убедить себя, что это потому, что они в кино, а не потому, что он не хочет быть с ней откровенным. С тех пор как Макс появился в ее жизни, ей легче дышалось, мысль о нем придавала ей силы по утрам, делала жизнь более сносной.