Палеонесская дева (СИ)

А потом просто пришла и завалилась спать от усталости и нервов.
Камилла собралась вниз, пойти отдать распоряжение слугам собирать вещи в дорогу и заодно подготовить экипаж. Дьюку складывать особо было нечего: половина его вещей находились в ордене, половина здесь. Да и едут-то они всего на день-два, так что смысла много брать не было. Но знатным дамам нужно обязательно иметь при себе много одежды на разные случае жизни: на выход в свет, на отдых, на прогулку по парку и много для чего. А у Камиллы и вовсе был настолько огромный гардероб что, если бы служанки всё собрали, понадобилось бы две-три кареты, чтобы это вывезти. Порой Дьюку думалось, что большую часть казны Камилла потратила на одежду.
— Доброе утро, Ваше превосходительство.
Дориан поднялся по лестнице тихо, так что было и не услышать. У него была привычка иногда называть Камиллу, обращаясь к ней как к главе государства, намекая на излишне «королевские» манеры. Поначалу это знатно её раздражало, но потом она перестала обращать внимание.
— Доброе утро, — поздоровалась управительница. — Я так понимаю Дьюк уже сказал, что сегодня нам предстоит? Мы уезжаем в Алкорию, поэтому отдай своим людям распоряжение собираться. И пусть охраны будет побольше, мы не в соседний город едем, а на дипломатические переговоры.
Дориан как-то по-отцовски приобнял Дьюка за плечо, прежде чем ответить:
— Ну, кому переговоры, а мы с Дьюком пойдем искать Палеонесских девочек…
— На меня не смотри, я вообще молчал, — предупредил Дьюк, предрекая гнев управительницы.
Но Камиллу было уже не остановить:
— Ты, — указала она пальцем на Дориана, — даже не думай отходить от меня в чужой стране куда-то. Будем держаться все вместе. И уж тем более не надо Дьюка никуда водить, понял?
— Я, конечно, в самом дворце не был, но не думаю, что там тебе с Амелией что-то может угрожать, — рассудительно ответил Дориан. — Он довольно хорошо охраняется, и потом, Амелию просто пригласили на приём, так что отдыхать тоже будем, верно, Дьюк?
Нет, Дориан всё же очень хотел, чтобы Дьюк вклинился в этот разговор, хотя он уже собирался идти складывать свои несколько вещей. Да и Камилла развернулась, чтобы пойти на выход, но очередной вопрос Дориана заставил остановиться:
— Кстати, ни у кого нет морской болезни?
— Почему ты спрашиваешь? — нахмурилась управительница.
— В Алкорию очень трудно доехать на лошадях. И это займет много времени, ко дню вознесения Вианоры точно не успеем, а я так понял, Амелию пригласили именно на него. Зато у них есть огромный порт, так что нам лучше всего будет плыть на корабле прямо с Гальсбурга.
— А где мы корабль-то возьмем? — возмутилась управительница. — Ты уже путешествовал так, верно?
— Да. Кораблей в порту стоит много, и торговых, и частных, и каких только нет. Нужно просто найти определенных людей и договориться, ничего сложного, — пояснил Дориан. — Главное возьми побольше серебряников. Когда в порту видят кошелёк, набитый деньгами, сразу же соглашаются подбросить куда надо. А в Алкорию и обратно корабли ходят и без того довольно часто.
Камилла уперла руки в бока и глубоко вздохнула. Дьюк почти наверняка знал, о чем она подумала в этот самый момент: это снова расходы. Трата денег, которых и так особо нет. Но вслух ничего не сказала. Из всех присутствующих, только один Дьюк был посвящен в тяжелое положение дел с казной в этом доме. И то Камилла часто преувеличивала, что денег почти нет. Будучи воспитанной в очень бедной семье, она привыкла много экономить и считать каждый медяк.
— Доброе утро.
Из-за двери выглянула Амелия, которая наконец-таки собрала все свои вещи и переоделась в простое белоснежное платье в мелкий зеленый горошек. Выглядела она по-летнему свежо. Прихорошилась, причесалась и готова была отправляться хоть на край света.
— Почему ты так одета? — спросила Камилла.
— В Палеонессе теплее, чем у нас, а на корабле я накину теплый плащ с капюшоном и не буду мерзнуть, — пояснила Амелия и обратилась к Дориану: — А тебе, может, поехать в Гальсбург сейчас, раньше нас, чтобы договориться заранее? А мы прибудем чуть позже и сразу сядем на корабль.
 
— Умнейшая девочка, — провозгласил Дориан. — Так и сделаю. А ребятам скажу, чтобы ждали вас внизу и были готовы сопроводить экипаж. Можем встретиться там в большой таверне возле входа в порт. Она называется то ли «Морской бриз», то ли «Морская волна», в общем, мимо точно не пройдете. Ну, бывайте.
Не теряя времени, Дориан решительно направился на выход, и сдавалось Дьюку, что он ещё хотел перекусить и выпить в той самой таверне перед посадкой на корабль. Но Камилла решила его догнать и задать ещё парочку каких-то вопросов. Когда оба скрылись на винтовой лестнице, Амелия провозившись ещё немного с вещами, вновь выглянула из-за двери.
— Дьюк, не поможешь отнести вещи вниз?
Он заглянул в комнату, увидел две большие поклажи с вещами и понял, какое это будет сейчас удовольствие, спускать это вниз на три этажа по ступеням винтовой лестницы. А ещё Камилла жаловалась на свою карету, что там одно колесо слегка болталось и так и норовило как-нибудь однажды отвалиться где-то по пути. Путешествие в Алкорию грозило быть многообещающим. Но, в конце концов, он как-то в детстве обещал Камилле, что однажды они вырастут и начнут путешествовать. Объедут весь континент. А в Алкории, белом городе масок и цветов, должен побывать хотя бы раз в жизни каждый уважающий себя путешественник.
И тут он вспомнил, что совсем забыл сказать Мирине об отъезде, а она уже наверняка накрыла на стол. Не позавтракать перед отъездом теперь будет настоящим преступлением.
  
Глава 11. Город масок и цветов
 
— …в мир, подобный нашему, без сожалений и печали, ибо остались на этой бренной земле те, кто, скорбит по ним. И будут направлять они своим светом…
Кларисса сидела где-то в углу большого зала и слушала бормотания Веймара, стоявшим над телами. Она просто сидела и смотрела в одну точку, даже не пытаясь бороться с пустотой внутри себя. Возникло чувство, что время остановилось. Мысли кружились в голове сами по себе, и их было не остановить. Внутренняя боль от осознания, что мамы больше никогда не будет рядом, не давала покоя ни на секунду. Хотелось просто не верить в эту жестокую истину. Но боль не давала забыться или отвлечься.
Вокруг творился ужас, что сделал культ, и даже закрывая глаза, она не могла выбросить из головы трупы людей, отрубленные конечности и кровь на белоснежном мраморном полу. Изредка то с верхних этажей, то с соседних помещений доносились обрывистые крики — культисты добивали раненых стражников, искали тех, кто успел спрятаться, а пленных отводили в специально отведенную комнату на втором этаже.
— Что ты делаешь, привратник?
К Веймару обратилась блондинка в бело-голубой форме, которая, как Кларисса успела заметить, руководила нападением во дворце. Некоторое время привратник молча смотрел на неё безразличным взглядом, а затем ответил:
— Оплакиваю тех, кого мы сегодня потеряли.
— Я искала тебя почти час, — продолжила жаловаться блондинка. — Нам нужно поскорей убираться отсюда.
— Мы никуда не уйдем, пока он не скажет, — возразил привратник.
— Большая часть моих людей мертвы, — злобно бросила блондинка. — Среди живых есть раненые. В любой момент может кто-то заявиться из города! А ты пропадаешь неизвестно где, а потом занимаешься этим? Нам нужно как можно скорее отсюда убираться. Забирай своего парня и уходим, пока не пришли городские стражники и нас всех не перебили. Пойми, что…
Кларисса не стала дальше слушать. Всё казалось пустым и совершенно бессмысленным. Не хотелось ни есть, ни пить. Она лишь сидела и пыталась осознать, что осталась совсем одна в целом мире. Ни мамы, ни лучшей подруги, никого больше не было. Только культ вечных, от которого стоило бежать как можно дальше, пока не последовал ещё один водоворот событий. Но сейчас Кларисса не могла найти в себе силы даже сдвинуться с места. Казалось, всё вокруг происходящее было просто дурным сном.