Палеонесская дева (СИ)

Камилла сначала даже не поверила, увидев Дьюка, затем обняла и начала безудержно целовать. Тут же подскочила и Амелия и принялась обниматься. Закатили целый пир. Но Дьюк был не весел. Сказывалась усталость, дешёвый алкоголь и изрядно болевшая голова. Он заставил себя немного поесть, пока Камилла обеспокоенно пыталась узнать о состоянии здоровья. Дьюк уверил, что никаких пыток с ним не проводили, не избивали, а просто заперли в комнате и к утру вышвырнули вон. Конечно, можно было показать окровавленный меч и рассказать, как он вскрыл замок комнаты, где был заперт, а затем героически прорывался с боем. В духе любимых историй Дориана.
Когда слуги приготовили купальни, Дьюк сразу же удалился. А после водных процедур закрылся в спальне в донжоне, лёг на кровать и проспал почти до самого вечера. Прямо, как настоящий, потомственный лорд, который только и знает, что пировать, наесться, напиться, лечь спать, а все важные дела оставить на потом.
Проснувшись, Дьюк оделся и услышал приглушенные голоса из комнаты Амелии. Похоже, кто-то затеял серьёзную уборку. Вся одежда из сундуков и полок аккуратно лежала на кровати, ширма раздвинута. Кругом творился какой-то бардак. Амелия складывала одежду, а Камилла рылась в белье, пытаясь найти что-то стоящее.
— Мы решили разобрать вещи, — объяснила Камилла. — И найти что-то подходящее для выхода в свет.
— Померить для тебя пару платьев? — спросила Амелия, смотря взглядом, отказать которому было никак нельзя.
— Да, конечно.
Она взяла с кровати красивое голубое платье и юркнула за ширму. А Камилла, воспользовавшись случаем, положила руки на плечи Дьюка и страстно поцеловала в губы.
— Я очень переживала, — прошептала она и отстранившись, продолжила: — Пока тебя не было, мы выяснили, где может находиться твой отец.
Дьюк взглянул на Камиллу, и вся сонливость тут же пропала.
— И где же? — резко спросил он.
— В ордене Святой Вианоры. Это место держится в секрете, но путь туда знает принцесса Авилина. Надеюсь, она сдержит слово и вернётся.
Какой-то тайный орден, о котором он никогда и не слышал. Вполне вероятно, что отец может быть с ним связан. И значит, принцессу Авилину, которую променяли на Дьюка, отправили обратно в Палеонесс? Да, им там придётся долго наводить порядок. Всё вымывать, хоронить тела, искать виновных, проводить церемонию прощания и решать с престолонаследием в конце концов. Но, самое главное, что отец найдётся. Пора выяснить, что стоит за нападением североземцев на северную провинцию и почему отца разыскивает сестра Мариуса Грайли, рождённая на севере.
У Дьюка возникло множество вопросов в голове, но не успел он задать и один, как Амелия вышла и предстала в красивейшем голубом платье с орнаментами синих цветов и широкими рукавами. Платье хорошо подчёркивало фигуру и придавало девочке вид взрослой, благородной дамы. Видеть такое было не привычно. Она неспешно покрутилась, расставив руки в стороны и улыбаясь.
— Тебе очень хорошо в нём, — похвалил Дьюк. — И куда же ты собралась в таком наряде?
— На приём к императору. Вообще, это платье Лиры. От неё осталось много вещей, которые были мне велики. Но сейчас я подросла и теперь самый раз.
— Давай-ка примерим ещё раз вот это.
Камилла сунула в руки девочки платье оливковых тонов и отправила переодеваться за ширму. Дьюк устало вздохнул. В прошлом году они собрались и нашли место захоронения Лиры Рокстерли. Откопали и перезахоронили в родовом склепе в замке. Амелию, разумеется, с собой не брали. Ужасно тяжёлый был день. Да и оказалось, что земля принадлежала одному из свободных лордов, с которым пришлось договариваться.
— На приём к императору? — уточнил Дьюк, пока Амелия возилась за ширмой.
— Да, он велел привести Амелию. И Харольд Уокден похоже знает о ней что-то, чего мы не знаем. Он говорил о пророчестве, храмах древних и что имя Амелии было где-то написано четыреста лет назад. Всё это не шутки, — управительница устало вздохнула. — А если он ещё и жениться надумает, кто знает, что может произойти?
 
— А что может произойти?
Камилла сбавила тон до полушёпота:
— Ничего хорошего. Я всё ещё рассчитываю, что Амелия сможет конкурировать за престол. А если Харольд взойдет на трон, брак уже невозможно будет разорвать. Это тебе не деревенская коммуна. Точнее, если Уокден захочет, то найдет способ. Отправит Амелию в изгнание куда-то подальше из Саргоса, где её ничего хорошего не ждёт. Таким образом решит проблему и с престолонаследием, и с женитьбой. Да и не очень хочется, чтобы Амелия была императрицей-консортом после того, как её отец правил Гальрадом четыре срока подряд. Нужно быть крайне осторожными и не…
Камилла замолкла, увидев, как Амелия выглянула из-за ширмы посмотреть, чем тут в её отсутствие все заняты.
— Помоги, пожалуйста, с этим завязками на спине.
— Иду, дорогая.
Камилла зашла за ширму, а Дьюк в ожидании сел на застеленную кровать в ожидании. Время летит быстро. Скоро Амелия выйдет в свет и предстанет перед всеми лордами Гальрада. Что начнётся тогда? Дьюк мало понимал в политике, но Камилла уж точно не зря проявляла осторожность. Все эти политические игры действительно могут быть опасны. Но время идёт и Амелия взрослеет. Это даже видно по поведению. Неминуемо приближается пора решить, либо положить на кон всё и захватить власть, создать наследие, либо продолжать свою жизнь в замке и не во что ни впутываться. Похоже, Камилла и Амелия решили выбрать первое.
И пока управительница старательно шнуровала платье, из-за ширмы послышался голос Амелии:
— Ай, ты чего так туго затягиваешь? Я же говорила, надо позвать Рейнильду.
— Спину выпрями и постой молча.
Да, в этом мире могло меняться всё что угодно, даже благословление Малеона, дарующее защиту от смерти. Но споры Амелии с Камиллой оставались прежними. Через мгновение девочка вышла в тёмно-оливковом платье, с длинной шнуровкой на спине, широкими рукавами, подшитыми парчой, и изящно поклонилась Дьюку. Это платье ей подходило не меньше, чем первое и трудно было выбрать какое-то одно. Наверняка, у Лиры был огромный гардероб. Камилла встала рядом с Дьюком, задумчиво оценивая наряд.
— Ну, что скажешь? — спросила Амелия.
— Что я скажу? — Дьюк скрестил руки на груди и встал в суровую позу в попытке изобразить Камиллу. — Ты тут платья примеряешь и мечтаешь о чём-то, вместо того чтобы учебники читать? Чтобы, когда я вернулась, ты обложилась этими своими книгами и сидела, училась. Ясно тебе или нет?
Улыбнувшись, Амелия упёрла руки в бока и шутливо посоветовала:
— Давай ещё скажи, что я буду лишена сладкого на неделю, если ослушаюсь. Это её любимое.
— Будешь лишена сладкого, на месяц, а не неделю! — взревел Дьюк. — Со мной шутки плохи. А если и дальше продолжишь перечить, встанешь у меня в угол.
— Это уже чересчур. Не будь таким строгим.
Дьюку рассказывали, как однажды Камилла решила поставить Амелию в угол, но та, как оказалось, с детства сильно этого не любила. Сопротивлялась, спорила и даже выбежала из комнаты, бросившись наутёк. Камилла гонялась за ней по всему замку. Правда, чем всё закончилось история умалчивает до сих пор. И словно бы в отместку девочка решил нажаловаться:
— А пока тебя не было, Камилла напилась и кричала на всех. И принцессу запирала.
— Напилась и кричала? — переспросил Дьюк. — Миледи, кажется нам предстоит серьёзный разговор после ужина.
В ответ управительница наклонилась к нему поближе и прошептала на ухо:
— Буду ждать с нетерпением, милорд.
Страсть, томление и вожделение — столько всего в одной фразе. Амелия тем временем самостоятельно дотянулась до завязок на спине, издала смешок и ринулась за ширму. Похоже, помощь девочке больше была не нужна.
— Знаешь, я тут вспомнила, как мы ходили на фестиваль солнца, — призналась Камилла. — Одежды у меня в детстве было мало и для праздника родители попросили платье у соседей. У них дочка была чуть постарше меня, но примерно моего роста. Знаешь, то платье так хорошо подошло, что я долго кружилась и красовалась перед мамой. А потом пообещала себе, что, когда вырасту, куплю столько одежды, сколько захочу.