Сердце волка (СИ)

— Потому. Это так, поверь мне, я знаю. Вставай, пойдём, лучше не терять ни мгновения.
Он молчал, изучая меня чёрными, как ночное небо, глазами.
— В тебе что-то изменилось. Но я не могу понять…
Изменилось… Конечно.
Прости меня, Нарро. Ты ведь тоже это почувствовал, да? Наверное, даже раньше меня.
Нет. Не думать.
— Вставай.
— Тренируешься отдавать приказы? — усмехнулся эльф, и я на мгновение прикрыла глаза.
 — Дрейк. Пожалуйста. Не сегодня.
Он смотрел на меня, сощурившись, несколько секунд. Потом кивнул и встал с дивана.
— Давай повторим ещё раз. Нам нужно нанести руну Разума по всем контурам. Видишь? Здесь, здесь… всего семьдесят семь рун. Каждую закрепляем моей кровью, руной Силы и оставляем внутри накопители. Ты принёс их? Эллейн должна была дать, она обещала.
— Да. Вот. Рубины в серебряной оправе.
— Хорошо. Рубины обладают практически безграничным резервом, а благодаря серебряной оправе они связываются друг с другом, как нити в паутине. Мы должны погрузить их в стены здания под рунами Разума и Силы. Руна Силы будет впитывать в себя любые излишки магии, рубины — накапливать эту магию. А руна Разума… определять, каким образом эту магию использовать. Ну, почти.
Около трех часов мы закладывали в стены рубины, рисовали руны, скрепляли их моей кровью, которая по капле с трудом выдавливалась из перегрызенных вен. Хорошо, что её было нужно немного.
Потом мы спустились в подвал — в самый центр здания школы. Именно здесь сходились все контуры. И здесь должен был проходить ритуал, который окончательно свяжет всё сделанное нами.
Я попросила Дрейка захватить с собой небольшую миску, и под его скептическим взглядом «нацедила» туда немного своей крови. Затем разбавила её зельем-закрепителем магии из запасов Элли.
— Нарисуй вот это на полу. Моей кровью.
Я передала эльфу листок бумаги с пентаграммой. Она была не очень сложной, но требовала точности. Сначала круг, после вязь из рун Разума, рисунок из рун Силы. Руны времени и пространства, Жизни и Смерти, руны стихий… И наконец — руны Знания и Опыта.
— Чувствую себя ребёнком. Не хватает только разноцветных мелков.
Я вымученно улыбнулась. Успокойся, Рональда. Всё будет хорошо.
Когда Дрейк закончил и выпрямился, он оказался возле стены зала, а я — в центре, окруженная вязью кровавых рун.
— Что-то ещё?
Я покачала головой.
— Всё. Теперь стой на месте. Оставайся на месте столько, сколько сможешь, не двигайся, потому что чем раньше ты нарушишь нарисованный контур и побежишь ко мне, тем слабее получится заклинание.
— Пугаешь ты меня… — пробормотал Дрейк. — Ты что собираешься делать?
— То, что нужно, чтобы это всё нормально работало. У нас будет Разум, но любому Разуму нужно Сердце. Только Сердце способно гнать кровь по тем венам, что мы с тобой сегодня нарисовали.
— Только не говори, что ты собираешься вырезать себе сердце.
— Нет, конечно.
Я вынула из кармана платья маленький острый кинжал, сделала быстрое движение рукой — и под тихий вздох Дрейка положила на пол свою косу. Обрезанные пряди легко коснулись щеки и плеч.
Да, именно так. Единственная часть меня, которую можно безболезненно отрезать.
Зубами я в очередной раз порвала запястье, смочила палец в крови и нарисовала на волосах всего одну руну. Руну Сердца.
— Всё, — прошептала я, опускаясь на колени и сжимая в руках отрезанную косу. — Почти всё. Теперь молчи, Дрейк. Не говори ничего, только постарайся чувствовать меня, мы же не зря с тобой побратились. И когда ты поймёшь, что я почти кончилась — беги вперёд, дотронься до меня и отдай часть своей энергии.
— Но…
— Молчи, Дрейк.
Закрыв глаза и сосредоточившись, я начала вливать в руну Сердца силу. Жизненную силу. Сначала медленно, по капельке… А потом всё быстрее, быстрее, быстрее…
Сила растворялась. Я чувствовала, как загораются контуры. Чувствовала, как всю влитую мной энергию поглощают накопители, ощущала, как пульсируют руны Разума.
И начала вспоминать.
Часть личности мага Разума можно перенести в здание только так — влив жизненную силу и воспоминания. Самые сильные, самые больные… и самые счастливые.
 
Я хотела думать о своём детстве, но эти воспоминания растворялись, они не помогали мне, словно были ненастоящими. И я нашла другие.
Это было по дороге в Лианор. Мы остановились вечером в одном из придорожных трактиров. Маленький городок, украшенный флагами и живыми цветами, радушные жители…
У них был праздник. Свадьба.
— Сегодня гуляем всю ночь! — сообщил нам трактирщик. — И вы погуляйте с нами, господа хорошие!
Грэй смеялся.
— Пойдём гулять, Рональда?
— Гулять?..
— Да, видишь, свадьба у них.
— Всю ночь танцевать будем на центральной площади! — гордо подбоченился трактирщик, и Грэй вновь засмеялся.
— Ну как? Рональда?
— Я не умею…
— Эка ерунда! — фыркнул трактирщик. — Выпьешь вина моего — и сразу научишься!
Вино я пить не стала. Но Грэй в ту ночь и так вытащил меня на центральную площадь и закружил в танце, и я на всю жизнь запомнила всё это — маленький городок, украшенный цветами и флагами, запах терпкого красного вина и тёплой летней ночи, множество смеющихся лиц и улыбку Грэя.
Тяжело.
Пальцы сжимаются в кулаки, тьма и холод повсюду.
Больно. Как будто на меня упала каменная гора.
Руки… чьи-то руки на шее, груди, животе… И голос, злой и страстный:
— Эмил… Ну же, давай…
Сила льётся в меня, ледяная, как вода в озере. Чужая сила, тёмная… не Свет, а Тьма.
Но и Тьма может лечить.
— Давай, открывай свои грёбаные глазки… Эмил! Не умирай, кому говорю!!
Эмил? Что это?
Чьи-то руки расстегнули ворот, коснулись шеи, и сила полилась прямо в горло. Я закашлялась.
— Ну наконец-то! — в голосе слышалось непередаваемое облегчение, и я вдруг узнала говорившего. Конечно, это был Дрейк.
Я медленно разлепила глаза. Эльф сидел на полу, а я лежала у него на коленях.
— Ненавижу тебя, — прошептал он, погладив меня по щеке с нежностью, совершенно не вязавшейся с этими словами.
Я вздохнула и прохрипела:
— Не разделяю твоих чувств…
Дрейк улыбнулся, но улыбка была невеселой.
— Я знаю, Эмил. Знаю.
Не представляю, сколько я пролежала так, в объятиях Дрейка, и он вливал в меня силу. Наверное, не меньше двадцати минут. Но когда я вновь заговорила, это было уже не столь хрипло:
— Что значит — «Эмил»?
Его рука, гладившая меня по щеке, на миг замерла.
— «Свет» по-эльфийски. Тебе подходит.
— А как будет «тьма»?
— «Дар». Дарида — вечная Тьма.
Точно, как я могла забыть.
— Тогда я буду называть тебя Даром.
Дрейк засмеялся.
— Договорились… Эмил.
Кто бы мог подумать, что тьма в его глазах тоже умеет улыбаться?
В карете я спала. Спала я и позже, когда один из охранников нёс меня на руках по дворцу. Спала, когда он положил меня на кровать и укрыл одеялом, спала, слыша рядом чьи-то тихие и знакомые шаги…
Запах этого человека я узнала бы из тысяч, миллионов других запахов. И я вдыхала его, вдыхала в себя, наполняя им лёгкие, и чувствуя, как боль и отчаяние уходят из сердца.
Я открыла глаза, ощутив почти невесомое прикосновение к щеке. Тёплая улыбка и моё отражение в его глазах. Отражение, которое всегда казалось мне удивительно прекрасным. Улыбка, подарившая мне так много…
— Ты останешься? — прошептал Грэй, и я глубоко вздохнула, когда его дыхание коснулось моих губ. Словно он уже поцеловал их.
Я не ответила. Просто подняла руки, обняла его и закрыла глаза.
Я была не готова к этому разговору. Не сегодня.
Не сейчас.
Проснулась я, услышав весёлый голос Эдди.