Торговец плотью
Тони вопросительно глянул на Кастильо: мол, не возражаешь?
– Давай, – ответил тот, а Джинни непонятно почему вдруг принялась так исступленно хохотать, что чуть не задохнулась.
Отсмеявшись, она спрыгнула с коленей Лео, поправила платье и протянула руки к Тони. Он невольно сделал шаг навстречу. В комнате звучал медленный фокстрот. Тони приобнял ее и деликатно сжал ее руку. Танцевала Джинни прекрасно, прижимаясь к нему и с легкостью следуя за каждым его движением. Сначала они молчали, потом она спросила:
– Тебе здесь нравится?
– Еще как. Отличная вечеринка, а?
– Да уж. Придется уговорить Эла почаще устраивать такие развлечения. Если ты будешь приходить на них. Будешь, Тони?
Он ответил не сразу, соображая: какого такого Эла? Ах да, Эл Шарки! Что она хочет сказать этим “уговорить”?
– Вы говорите о мистере Шарки? Вы хорошо знаете его?
Она опять хохотнула:
– Знаю ли я его? Господи, да мы женаты уже шесть лет!
Тони сбился с такта. Если она и дальше будет подкидывать ему такие сюрпризы, то он вообще забудет о ритме танца.
– Вы женаты? – пролепетал он.
– А что тут такого? – Джинни улыбнулась. – Мы… понимаем друг друга.
Тони бросил взгляд через плечо туда, где в последний раз видел Шарки. Его кресло оказалось пустым. Тони быстро огляделся и увидел, что тот сидит у стойки бара с какой-то девушкой. Мария же расположилась теперь на диване рядом со Свэном. Тони отметил отсутствие кое-кого из гостей, хотя он мог поклясться, что никто не уходил из квартиры! Он обратил внимание на пару дверей, которые вели, очевидно, в спальни. Ничего себе вечеринка! Странновато, конечно, но такова жизнь, подумал Тони.
– Да ничего особенного, миссис Шарки, – запоздало ответил он на ее вопрос, увидел, как она поморщилась, и добавил: – Джинни, я хотел сказать. Просто меня это удивило. В смысле, я не ожидал…
– Ладно, пусть тебя это не волнует, Тони. Мне нравится, как ты танцуешь.
“Знал бы я, что она так танцует, – подумал Тони, – не выходил бы из-за стойки”. Вслух же он сказал:
– Ты сама прекрасно танцуешь, Джинни. Надеюсь, мистер Шарки… Я хочу сказать, что мне не хотелось бы, чтобы он сердился на меня. Я надеялся получить у него работу.
– Вот как? Тогда тебе придется обязательно посещать все его вечеринки, верно?
Тони радостно кивнул и чуть сильнее обнял ее. “К черту бар! Пусть знает, что я чувствую. И посмотрим, что будет дальше. Значит, жена Шарки?” Продолжая танцевать и прижимать ее к себе, он ответил:
– Придется, если он станет моим боссом. Ни о чем другом я и мечтать не смею. Я имею в виду ваши вечеринки.
– Ты уже говорил с ним?
– Еще нет. Я… не хочу торопить события.
Джинни улыбнулась, и улыбка не сходила с ее лица, пока не кончился танец. При заключительных звуках мелодии она еще плотнее прильнула к нему всем телом, даже потерлась об него низом живота и все с той же мечтательной улыбкой спросила:
–Почему бы и не поторопить? Что нам мешает?
Тони облизал пересохшие губы.
– Почему бы и нет? – произнес он и бросил взгляд на Шарки, который сидел за стойкой спиной к ним. Отпуская Джинни, он провел рукой по шелку, струящемуся по ее телу, задержал ладонь на мягкой округлости ее ягодиц и затаил дыхание – не взбрыкнет ли девица?
Джинни взяла его за руку, подвела к креслу, в котором раньше сидел Кастильо – сейчас он танцевал с другой девушкой, – усадила его и спокойно умостилась на его коленях.
Деловито расстегнув его рубашку, Джинни положила руку на его голую грудь и слегка царапнула ногтями.
– Я нравлюсь тебе, Тони?
– Еще как, – пробормотал он, косясь взглядом на Шарки.
– Да не обращай ты на него внимания!
На лице Джинни появилось напряженное выражение. Свободной рукой она взяла его правую руку, провела ею по своему бедру и прижала к упругому животу, не спуская глаз с его губ.
Тони чуть шевельнул пальцами, и она понимающе улыбнулась, подтянула его руку к глубокому вырезу в своем платье и опустила ее туда. Тони обнял ее другой рукой и привлек к себе.
“Черт, – выругался он про себя, – а она – горячая штучка, можно и рискнуть”. Ей не больше двадцати пяти – двадцати шести лет, а тело у нее богаче, чем у любой стриптизерки из бурлеска. Он с трудом оторвался от ее губ и огляделся. Никто не обращал на них внимания.
– Я все еще нравлюсь тебе, Тони? – мягко прошептала Джинни.
– С каждым мгновением все больше. – Тони помолчал, подумал. – И я не хочу и не собираюсь пока никуда уезжать.
– Я поговорю с Элом. Хочу, чтобы ты побыл рядом со мной, миленький. Тони, милый, подари мне еще один поцелуй.
– Подожди минутку. – Тони внимательно наблюдал, как Шарки тяжело сполз с табурета у стойки, подошел покачивающейся походкой к креслу, почти рухнул в него и откинул голову на спинку.
Джинни проследила за его взглядом и тихо объяснила:
– Он готов. С ним случается такое почти на каждой вечеринке. Я знаю его как облупленного. Следи за его стаканом.
Тони не сразу сообразил, что она имела в виду, но продолжал наблюдать за Шарки. Через минуту-другую стакан в руке Шарки наклонился, его содержимое пролилось ему на брюки, а стакан выскользнул из пальцев и застрял между его бедром и подушкой подлокотника. Шарки затих, дыша широко открытым ртом.
Тони быстро осмотрелся. Две парочки обнимались на диване. Другие устроились в глубоких креслах. Марии не было видно. До него доносились тихие голоса из кухни. В гостиной же воцарилась тишина, если не считать негромкой музыки, льющейся из динамиков.
– Все вроде успокоились, – заметил Тони.
– Угу. В гостиной угомонились, а в спальнях резвятся. Тебя это не шокирует?
– Не-а, мне здесь нравится. Все, как есть, нравится.
Тони поцеловал ее, крепко сжал в объятиях, чувствуя, как сердце бешено заколотилось. Его руки оглаживали тело Джинни, обнимали его, все сильнее и сильнее притягивая к себе.
Джинни оторвалась от его губ, поцеловала в щеку и в шею, прошептала:
– О боже, какой же ты сильный! Ты делаешь мне больно, Тони, но это приятно, так приятно. Ты очень сильный, милый, и мне это нравится. – Ее губы ласкали его щеку, нашли его ухо и еле слышно выдохнули: – Обними меня, Тони, милый, обними меня, как только можешь крепко.
Через минуту Джинни соскользнула с его коленей, подошла к двери, щелкнула выключателем, и комната погрузилась в темноту. Никто даже не пискнул. Джинни тут же вернулась, уселась верхом на его колени, лицом к Тони, взяла в ладони его лицо, припала к нему всем телом и стала жадно целовать его.
Тони пробрала дрожь. Многие женщины и раньше одаривали его своими ласками, но Джинни делала с ним что-то неслыханное, глубоко задевала его за живое. У него возникло ощущение, будто все его тело бьется как одно огромное сердце, а его кожа горит там, где она прикасается к нему. Одна ее рука скользнула под его рубашку и стала поглаживать его голый живот сверху вниз. Тони обхватил ее за талию и притянул к себе, а Джинни сорвала с себя платье, прижала его руки к своему телу и стала извиваться под его горячими ладонями. Плотнее прижалась к нему, осыпая легкими, нежными поцелуями его губы и щеки.
Тони тихо спросил:
– Ты хочешь этого?
– Да. – Ее голос дрожал. – Да. Прямо здесь и сейчас, милый.
– Ну… это…
– Да! Проклятие! Да.
Ее губы снова накрыли его губы, а ее руки принялись исследовать, ощупывать его тело, и вся она медленно задвигалась, прилаживаясь к нему, как бы обволакивая всего его, погружая в себя.
Глава 3
Возвращаясь на следующий день в три часа пополудни в свой отель, Тони пребывал в благодушном настроении. Свэн на его стороне, Джинни тоже расстарается для него, и сейчас, после того как они с Лео взбодрили себя пивком, от него тоже можно ждать помощи. Теперь Тони был в курсе возникших между Шарки и Элтери трений. Элтери слишком много внимания уделял собственным девочкам, да и женщинам не из борделей. Само по себе это было не так уж плохо, но одновременно он практически забросил дело. Не было точно известно, что он пристрастился к наркотикам, но в последние месяцы он становился все раздражительнее и вспыльчивее, и подозрение укреплялось.