Книжные дети (СИ)
- Конечно.
Вообще, если подумать, это первый раз, когда она сама заговорила со мной.
- Ты тогда сказал мне: "Я твердо намерен дожить до конца", - ровный голос, ни следа эмоций, но это должно было быть для нее безумно важно, раз она говорит об этом. - Ты... действительно в это веришь?
Может быть, в этом причина ее отчаянной смелости? В этой мысли, что хотя бы раз посещала каждого жителя Айнкрада, в трех простых и страшных словах, способных лишить силы воли любого: "Мы все умрем"? В уверенности, что рано или поздно каждый разлетится на полигоны? Какая разница в таком случае, раньше или позже?
- Нет, - спокойно ответил я и заметил, как моя железная напарница вздрогнула. - Я это ЗНАЮ. Эту игру можно пройти и я доберусь до вершины. Вместе с тобой.
- Откуда у тебя такая уверенность? - она наконец вскинула голову и посмотрела на меня и я едва не забыл о предмете разговора, утонув в этих лихорадочно блестящих желтых глазах. ЖИВЫХ глазах, принадлежащих живому человеку, а вовсе не равнодушному роботу. - Как ты можешь быть так уверен?
На мгновение меня охватило острое желание сказать ей правду. Я даже открыл рот чтобы совершить самую большую в моей жизни глупость (после приобретения нейрошлема, естественно), но вовремя успел заметить внимательные взгляды окружающих нас игроков, которым тоже явно хотелось знать причину такой уверенности.
Придвинувшись поближе, я наклонился к ее уху так, что мои губы практически касались его и прошептал так тихо, как только мог:
- Каяба Акихико... был другом моего отца. Когда он узнал, что я собираюсь купить себе нейрошлем, он сказал мне только одно: "Эту игру можно пройти. Запомни это". Тогда я не понял, что он имел в виду - да и никто не понял. А в первый день, после объявления новых правил игры мне пришло письмо от неизвестного отправителя с теми же словами. Так что я знаю об этом из первых рук.
Еще при первых моих словах Кана дернулась, словно собиралась отскочить от меня, - почти инстинктивная реакция на негласное табу этого мира на разговоры о виновнике всего этого безумия. Мы не вспоминали о Каябе, не разговаривали о нем, не проклинали и не грозились убить, - просто сделали вид, что все дело в какой-то ошибке системы, а вовсе не в человеке, до которому никому из нас никогда не дотянуться. Безумный японец - Бог этого мира, а Богов не поминают всуе.
Даже то, что я ей сказал, - уже большая тайна, представляющая для меня нешуточную опасность. Человеческая ненависть порой приобретает причудливые формы и, если о содержании этого разговора станет известно широкой общественности, я за свою жизнь не дам и ломаного гроша.
Она не отодвинулась от меня, как я втайне боялся. Наоборот, она подалась навстречу и, прижавшись своей щекой к моей, тихо спросила:
- Какой он?
- Безумный гений, - без колебаний ответил я чистую правду. - И всегда им был. Просто никто никогда не понимал, насколько далеко распространяются границы его сумасшествия. Никто никогда не понимал до конца о чем он думает, о чем говорит вслух и о чем молчит, для чего делает свои открытия и изобретения... И, возможно, я скажу ужасную вещь, но... он всегда был забавным. Уверен, что и нас он запер здесь вовсе не потому, что является кровожадным монстром...
- И зачем же?.. - в ее голосе послышалось ожесточение. Да, видимо, от радости, что она не собирается от меня отказываться, я совсем расслабился и открылся больше, чем следовало.
- Ты не находишь, что этот мир с каждым днем становится все более реальным? - она не ответила, да мне этого и не требовалось. Я и так знаю, что каждый житель парящей крепости чувствовал тоже самое - как все больше подергивается пеплом забвения мир реальный и все более настоящим становится этот, выдуманный и виртуальный. - Я уверен, это и было его целью. Создание мира.
- Это безумие...
- Я же говорил, - я позволил себе тихий смешок.
И в ответ (о всемогущая Система!) услышал такое же слабое хихикание. Если бы я прямо сейчас пришел себя в реальности, я бы и то удивился меньше.
- А ты, оказывается, умеешь смеяться, - она не ответила. Хотя мне, в принципе, и не нужны были слова. - Мне нравится.
Я ощутил, как потеплела прижавшаяся ко мне щека. Вероятно, это значит, что знаменитая Немая Убийца способна не только смеяться, но и краснеть. Воистину, сегодня - день открытий.
Нашу идиллию прервало ничто иное, как время, неумолимо напомнившее о своем существовании неслышным никому, кроме меня, будильником. Полдень.
- Приветствую вас, господа, - разнесся по мгновенно притихшему залу властный и уверенный голос Коберта. - Заканчивайте бардак. Разойтись по своим командам, лидерам - ориентировка на моих людей.
Никто и не думал оспаривать его право командовать. Смешно, если задуматься. В реальном мире большинство из нас, Проходчиков, - харкорные геймеры, довольно бесполезная прослойка общества, откровенно-то говоря. Плохие социальные навыки, никакая приспособляемость к жестокой действительности, полное отсутствие понимания понятия дисциплины. Но здесь и сейчас мы, словно заправские солдаты, строимся позади своих командиров и строем идем за ними к людям Полковника, держащими над головами таблички с цифрами "1" и "2", то есть основной и запасной составы соответственно.
Даже и не знаю, где бы мы все были, если бы не он, человек, создавший Армию, сильнейшую гильдию во всем Айнкраде, толкающую передний край все выше и выше, подобно локомотиву. Более того, Коберт и его люди не сосредотачивались только лишь на прохождении игры, подобно всем остальным Проходчикам. Кроме этого они занимались обеспечением правопорядка на нижних уровнях вне безопасных зон, проводили что-то вроде "курса молодого бойца", готовя кадры для переднего края, собирали и распространяли бесценную по нынешним меркам информацию об эффективных местах для прокачки, помогали вооружением и деньгами... Настоящее мини-государство, если начистоту. И все это началось с него.
Когда кутерьма с построением подошла к концу и шестьдесят человек с немым ожиданием уставились на высокую фигуру в зеленых доспехах, тот пробурчал что-то неодобрительное себе под нос. Подозреваю, клял раздолбайство гражданских, хотя на мой взгляд, для раздолбайской и свободолюбивой геймерской натуры мы справились на "отлично".