Уравнение времени (СИ)
— Не исчезли, — вздохнула Саша. — Ну и Бездна с ними… А это что?
В зеркале отображался небольшой пластиковый прямоугольник. Лежал посреди ковра.
— А вот и карточка! — догадалась девушка. — И о ней знают не только преподаватели Пограничья, но и говорящие рыси. Посмотрим…
Карточка оказалась легкой и приятной на ощупь. Учителя говорили, с ее помощью можно было купить все необходимое для жизни. Не получить бесплатно, как было заведено в Пограничье, а именно купить за денежные единицы.
— Так… — усиленно вспоминала Саша, что ей было известно на тему карточек и денег.
На занятиях по причинно-следственным механизмам падения нравственности школьникам рассказывали: люди, живущие на Земле, охочи до денежных единиц. В погоне за количеством оных люди способны на преступления — вплоть до убийств! Учительница Вера Матвеевна несколько раз подчеркнула: с карточкой надо обращаться предельно аккуратно. Прятать от чужих глаз, не расходовать денежные единицы направо и налево.
«Сразу после инициации, — с грустной улыбкой говорила учительница, — многие пускаются во все тяжкие, покупают массу ненужного. Это в порядке вещей. Главное — как можно скорее прийти в себя».
— Что же… — Саша глубоко вздохнула. — Пойду исследую, что это за страшный зверь такой, по имени «карточка». Найду кафе, закажу чашку кофе… За это время и Колька появится! Я расспрошу у него про его вчерашние тревоги, и мы вместе посмеемся…
Как всегда, при воспоминании о друге настроение стремительно улучшилось. Саша извлекла из шкафа матерчатый рюкзачок, сунула в него карточку, побыстрее переоделась и вышла в новый мир.
***
Вопреки ожиданиям, лестничной клетки за дверью не оказалось.
Затворив за собой дверь, Саша с удивлением обнаружила себя на узкой деревянной винтовой лестнице. Освещался «подъезд» гнилушками.
— Ого! — произнесла девушка вслух. — Вот теперь вижу — это точно не Пограничье. Посмотрим, много ли у меня соседей?..
Однако сколько ни вглядывалась Саша в стены, а следов дверей (или хотя бы чужого присутствия) так и не увидела. Спускалась девушка недолго — по ощущениям, со второго этажа на первый. После чего лестница кончилась, а сама Саша оказалась перед массивной дверью. Поколебавшись — а вдруг это не выход на улицу, а вход в чужую квартиру? — девушка тронула дверь…
Здесь действительно было не Пограничье. Винтовая лестница вывела на мощеную булыжником улицу. На ней, вплотную друг к дружке, стояли узкие дома-таунхаусы. Обернувшись, девушка увидела свой дом — стилизованный под сосну.
«Уж не в честь ли того рыся? — подумала Саша. — Рыси, по идее, на деревьях живут».
Впрочем, ответа на этот вопрос не было. Девушка сосредоточилась на осмотре дома.
Входная дверь с медной цифрой «8» была «вырублена в рыжем стволе», ее мансарда находилась в «игольчатой кроне». А над мансардой… Над мансардой было голубое-голубое небо, без примеси сумрачных лиловых оттенков Пограничья.
Это было так странно, так непривычно! И если честно, немножко, самую капельку пугающе: все-таки одна в незнакомом мире…
«Скорее бы уже мне встретился Колька, — вздохнула Саша. — С ним было бы веселее осматриваться».
Но друга пока не было видно, и девушка продолжила знакомство с местностью одна. Отметила, что на улице домов, стилизованных под деревья, было не так уж и много: всего один и попал в поле зрения. А вот соседний с ее домом таунхаус был типичным для какого-нибудь европейского городка: два этажа, мансарда. Стены — белые, с красновато-коричневыми декоративными деревянными перегородками. Под окнами первого этажа была затейливая композиция из камней. Почти такой же таунхаус примыкал к ее дому с другой стороны — с той разницей, что камней не было, а внутрь дома вела стеклянная дверь, с надписью «Открыто». Над дверью красовались затейливыми завитушками четыре буквы «К», «А», «Ф» и «Е».
«Как по заказу!» — Саша потянула на себя латунную ручку. Тихо звякнул колокольчик, стоящая за стойкой девушка подняла голову.
— Так вот из-за кого на улице теплынь! — приветливо улыбнулась она посетительнице. И, заметив неуверенность на лице собеседницы, добавила: — Ты ведь новенькая?
— Ага. Но… но почему ты сказала «теплынь»? Разве сейчас не лето?
Девушка еле заметно пожала плечами:
— Какое же лето пятого марта?
— Пятого… марта? — Саша изумленно воззрилась на собеседницу. Вчера же было двадцатое июня, день инициации! — Ты уверена?
— Уверена.
«Странно», — вздохнула Саша… и подумала: наверное, девушка ее разыгрывает. Может быть, тут принято шутить над новичками.
Но в то же время не было похоже, чтобы собеседница шутила. Да и смотрела на Сашу с явным сочувствием:
— Ты ведь из Пограничья? Только оно может забросить человека в… в другое время.
В другое время? Вот теперь Саша озадачилась по-настоящему.
Какое еще другое время? В Школе об этом не говорили… И потом, что же это получается? Им преподавали все: истинную историю, истинные физику и химию, да даже биомеханику истинную! А про то, что выпускника может забросить в другое время — даже не заикнулись?
— И только Пограничье способно посреди зимы, да еще и ранним утром устроить летнюю теплынь, — закончила мысль девица.
Вот тут Саше и стало не по себе. Одна в незнакомом мире и, похоже, времени! Но девушка держалась, старалась говорить спокойно:
— И какой сейчас год?..
— Две тысячи восемнадцатый. Пятое марта две тысячи восемнадцатого года. Кстати, я — Карина. А ты?..
«Ура, год мой!» — Саша облегченно выдохнула и уже со спокойным сердцем назвалась. И только теперь присмотрелась к новой знакомой. Ее, темноволосую, с черными глазами, она никогда не видела в Пограничье. Однако это, с учетом выкрутасов времени, еще ни о чем не говорило.
— Но ты ведь тоже из долины? — спросила тогда Саша. — Давно здесь?
— И впрямь, новенькая! — показала белые зубы Карина. — Кто же из погранцов официантом работать будет? Я тут, в Углеже, родилась.
Саша проглотила было заготовленный ответ про «все работы одинаково почетны». Их-то в Пограничье учили именно так. А тут-то, в Углеже этом, оказывается, было социальное расслоение!
Впрочем, по характеру общения нельзя было сказать, что Карина считала себя какой-то там низшей или ущербной.
— Ты даже представить себе не можешь, как я рада! — щебетала она. — Ночью стены нашего дома сотряс нехилый такой удар. Я побежала к папе, а он, не проснувшись толком, пробормотал, что рядом с нами поселился выпускник Школы. Я попыталась узнать, кто, но папа отвечать не стал. И, знаешь… Хорошо, что это — ты.
— Да? — Саша не стала говорить, что, по идее, этой же ночью в городке мог появиться Федор Оспин. Или, что было бы куда лучше, Николай Звеновой. По крайней мере, Саша продолжала на это надеяться, даже теперь, когда выяснилось, что выпускник Пограничья мог угодить в любое время, хоть в прошлое, как она, хоть в будущее! — А чем хорошо?
— Ходят тут по улице… всякие. — Карина скорчила невероятно «говорящую» мину. — Ой, что это я? — спохватилась она. — Тебе, должно быть, хочется кофе? Какой выберешь? С молоком, без?
Саша в ответ только руками развела: в Пограничье кофе завозили редко, она его попробовала-то у тети Паши всего раз. И без молока.
— Понятно. — Карина многозначительно улыбнулась. — Ты садись вот за этот столик, а я тебе сейчас капучино принесу. Думаю, тебе понравится.
— Вот, карточку возьми. — Саша хорошо выучила, что во внешнем мире ничего не бывает бесплатно. Но все равно покраснела: товарно-денежные отношения были ей в диковинку.
— Точно, новичок! — так и прыснула в кулачок Карина. И вдруг посерьезнела: — В этом мире в кафе и ресторанах платят после услуги, запомни. И в магазинах всяких тоже. А вот в билетных кассах на поезд — наоборот. Ты ведь уже завтра поедешь в институт? Это через остановку, на платформе «МИ».
— Конечно, поеду! — на всякий случай сказала Саша.
Побыстрее отвернувшись от словоохотливой Карины, девушка направилась к одному из столиков. И, хотя внешне Саша оставалась спокойной, внутри у нее все клокотало: ни учителя, ни директор, ни Савелий, ни даже тетя Паша не рассказали толком, что ее ожидает. Что она может попасть в прошлое, это раз. Два — в каком институте она будет стажироваться?