Десятилетия. Богатая и красивая
Барбара и Нат принялись обсуждать какие-то деловые вопросы, связанные с полиграфией. Присутствие Джой их не смущало, более того, они принимали ее на равных. Девушка никогда не слышала раньше, чтобы отец разговаривал о бизнесе дома, более того, он вообще никогда не упоминал о своей работе. Джой даже почувствовала симпатию к Барбаре: во-первых, та помогала отцу, во-вторых, относилась к Джой как к взрослой, не задавая идиотских вопросов – о планах на будущее, учебе, замужестве.
– Послушай, Джой скучно. Ведь она не имеет ни малейшего представления о бизнесе, – сказал Нат, когда они с Барбарой разрешили очередной вопрос.
Джой пожала плечами:
– А зачем мне вся эта суета?
– Ты считаешь, что твой отец суетится? – В тоне Барбары сквозила ирония.
– Похоже, вы оба суетитесь. – Джой опять пожала плечами, ей не хотелось признаваться, что Барбара знает об отце больше, чем она.
– Да, – сказала Барбара. – Любовники обычно делятся своими проблемами.
Джой взглянула на отца. Может быть, его шокировало слово «любовники»? Но нет, он был абсолютно спокоен. Итак, «любовники». Что ж, по крайней мере честно. Самой-то Джой потребовалось несколько месяцев, чтобы признаться отцу, что у нее есть Тэрри. Да, Барбара – смелая женщина, и за это ее можно уважать.
– Надеюсь, вы подружитесь, – сказал Нат.
Он положил свою ладонь на руку Барбары, а Джой обратила внимание на ее маникюр – лак был модного оттенка. И еще Джой заметила, что отец сделал это не таясь, как-то естественно.
Он собирается жениться на ней? У Джой не хватало мужества задать этот вопрос. Более того, она и не хотела знать ответ, ведь тогда пришлось бы принимать чью-то сторону, а она гнала от себя подобные мысли.
Потом они какое-то время молчали, и тогда Барбара предложила как-нибудь всем вместе пообедать. Значит, она знает о Тэрри, отец ей все рассказал. Получается, он с ней ближе, чем с Джой.
– Послушай, я должна идти. – Джой резко поднялась, задев стол и едва не опрокинув стакан.
– Счастливо, детка, – ответил Нат, слегка хлопнув ее по попке. Барбара вежливо улыбнулась.
До дома Джой решила прогуляться пешком. Она зашла в «Блумингдейл» и, повинуясь какому-то импульсу, купила флакончик лака для ногтей «Кристиан Диор». По словам продавщицы, это был самый модный оттенок сезона. Джой раньше никогда не красила ногти и захотела представить, как это будет выглядеть.
Когда она появилась, Тэрри попытался расспросить ее, как прошел ленч.
– Все предки одинаковые, – отрезала Джой.
Тэрри показалось, что она чем-то расстроена, но она больше не добавила ни слова, и он подумал, что, очевидно, ошибся.
– Знаешь, чего бы я хотела? – спросила как-то Джой Тэрри по прошествии нескольких недель. – Я бы хотела, чтобы мы вместе делали фильмы – совместного производства – и работали вдвоем: ты и я.
Эту идею Тэрри воспринял с восторгом:
– Жуть, что будет!
– Чтобы были вдвоем, как Дик и Иви, – добавила Джой, хотя на самом деле думала об отце и Барбаре, об их разговоре и бумажном бизнесе.
6
Джой завидовала Иви и Дику – они везде и во всем были «даже слишком вместе». Началось все с того, что они арендовали верхний этаж складского помещения в Сохо и сами его оборудовали под жилье. Потом вместе занялись свободным бизнесом: печатали на футболках модные картинки и фотографии. Рекламу их продукции можно было встретить и в рок-журналах, и в разных нелегальных изданиях, а каждое утро посыльный приносил им кипу заказов с уже оплаченными счетами. По их словам, это было просто потрясно. Они зарабатывали столько денег, что не знали даже, что с ними делать. Иногда им приходилось возвращать заказы невыполненными – хотелось передохнуть.
Дик и Иви увлекались йогой, народной медициной и групповым сексом. Они толковали о преимуществах трансцендентальной медитации, чувственного марафона и считали, что это дает им новый импульс для восприятия друг друга. Охотно делились подробностями своих похождений на стороне и объясняли, как им удается избежать ревности.
Как-то вечером, после совместного ужина, когда все четверо расслабились от вкусной еды. Дик и Иви предложили Тэрри и Джой заняться любовью вместе. По их словам, они частенько делали это втроем или даже целой компанией, но никогда еще не пробовали вчетвером.
– Почему бы и нет? – немного бравируя, сказала Джой, бросив взгляд на Тэрри. – Это должно быть кайф.
– Нет! – резко ответил Тэрри. В его голосе послышался надрыв. – Я считаю, что секс – дело двоих.
– Но почему же? Это может быть очень здорово! – продолжала Джой. – Да и как ты можешь так считать, если не пробовал по-другому?
– Я знаю, – возразил Тэрри. – Я знаю то, что я сам чувствую.
Джой разрывалась между любовником и друзьями. С ним спорить бесполезно, и она беспомощно обернулась к Иви.
– Слишком скучно, – заметила та. – Мы уверены, что люди, если очень хотят, могут делать все, что им заблагорассудится. Мы уважаем право Тэрри иметь собственное мнение, хотя сами так не считаем и не боимся групповухи, правда, Дик?
Дик кивнул, а Джой пожалела, что Тэрри такой старомодный.
После этого эпизода отношения между Джой и Тэрри заметно изменились. Если раньше они могли быстро и почти безболезненно идти навстречу друг другу и разрешать противоречия, умели отмалчиваться и тщательно скрывать раздражение или разочарование, то теперь взаимные претензии стали прорываться наружу. В их семейной атмосфере повисла какая-то напряженность.
Они, эти дети богатых родителей, умудрялись ссориться по поводу денег, вернее, как их тратить. Джой, к примеру, считала, что стоит увеличить расходы на мясные продукты и покупать дорогие полуфабрикаты, а Тэрри возражал. Он хотел приобрести мощную стереосистему, она – цветной телевизор последней марки. Джой говорила, что нечего тратить попусту деньги и тащить домой книги в твердом переплете, когда можно поискать и купить подешевле – в мягкой обложке. Тэрри уверял, что именно она, Джой, попусту транжирит их финансы, оплачивая занятия гимнастикой, в то время как прекрасно могла бы сама заниматься дома любыми упражнениями, причем совершенно бесплатно.
Они оба прекрасно знали и даже не раз сходились в мнении, что все их доводы нелепы, но уже не могли остановиться, потому что настоящей нелепостью был только повод для ссор, а не их внутренняя причина. Чувства, которые в действительности ими руководили, лежали слишком глубоко.
Они стали подсчитывать, кто из них больше делает по дому, поругались и по такому поводу – заводить ли ребенка. Тэрри очень хотел, но Джой возразила:
– Ты что, хочешь, чтобы я прожила жизнь, как моя мать?
Их взаимоотношения стали напоминать бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любую секунду. Джой постоянно нападала, а Тэрри отчаянно защищался. Они были недовольны и собой, и друг другом, но, странно, никто из них не хотел рвать эту связь. Только бы стать терпимее, – возможно, все еще и наладится.
Самое ужасное, что в тот октябрьский вечер, когда позвонил Нат и сказал, что мать пыталась покончить с собой, Джой, помимо потрясения и собственной вины, испытала еще одно чувство – чувство облегчения, почти радости. Да, теперь у нее была уважительная причина уехать от Тэрри.
– Но почему она сделала это? – спросил Тэрри.
– Понятия не имею, – Джой пожала плечами. Она никогда не рассказывала ему о Барбаре.
– Я поеду с тобой.
– Не надо. Все о'кей. Я сама.
– Ты позвонишь мне? Ты будешь держать меня в курсе?
– Конечно, – пообещала Джой. Больше всего ей хотелось, чтобы он отстал от нее. – Я тебе попозже позвоню.
– Ты уверена, что с тобой все будет в порядке? – Тэрри надеялся, что она позволит ему помочь ей, но она словно отгородилась от него.
– Мы с отцом в состоянии сами ухаживать за матерью, – сказала она, стоя уже в дверях, пока швейцар останавливал для нее такси. – Мы с ним вдвоем все, что угодно, сможем.