Тихая, как последний вздох

Она быстро поднималась по семицветной дуге радуги, по которой он спускался вниз, к линии горизонта.
«Я стар, — подумал Джордан, — и я устал. Но я еще покажу им всем. Надо только немного собраться».
Он снова вздохнул. Потом встал и двинулся по газону к открытым дверям террасы. Надо взглянуть, что в том буклете. Хоть Джордан и старался не думать об этом, но больше всего сейчас ненавидел он самого себя.
Конечно, он поедет, чтобы быть там, среди самых лучших, чтобы послушно исполнить желание Кварендона, всем улыбаясь и отчаянно стараясь не позволить миру забыть о нем, ибо вот он здесь — все еще существует и все еще входит в элиту детективных писателей Англии, — он, старый, уставший человек. Джордан вошел в комнату, сел в кресло и взял буклет. Он медленно прочел его, а закончив чтение, сомкнул веки. Некоторое время он сидел совершенно неподвижно. Потом внезапно вздрогнул и открыл глаза. Улыбка тронула уголки его губ.
— Посмотрим… — прошептал он. — Еще посмотрим.
Джордан Кедж встал и начал прогулку вдоль и поперек ковра. По-прежнему улыбаясь.
  
VI
 
Безупречный, решительный и доброжелательный
 
Безукоризненно одетый молодой человек тихо вошел в кабинет. Бесшумно ступая по пушистому ковру, он приблизился к огромному блестящему столу, за которым сидел сэр Гарольд Эддингтон, заместитель министра. Пачка писем тихо опустилась на пустой поднос.
— Утренняя почта, сэр.
Эддингтон кивнул и остановил уходившего молодого человека движением поднятой руки.
— В десять придут эти люди из Таможенного департамента, чтобы обсудить проект новых тарифов. Прошу впустить их немедленно. Надо, наконец, принять решение.
— Да, сэр.
— Пожалуй, это все, Джонни, — он улыбнулся и снова кивнул головой.
Молодой человек исчез за дверью. Эддингтон подвинул к себе поднос.
К счастью, почта была уже отобрана и большинство писем пошло прямо в соответствующие отделы министерства. О содержании некоторых из них, требующих от него принятия решения, он узнает во время совещания в понедельник. На подносе обычно оставались либо очень важные дела, либо личные. Он обратил внимание на большой конверт, лежавший наверху пачки посланий и распечатал его:
 
«Дорогой Гарольд,
 
надеюсь, что несмотря на твою огромную занятость в Министерстве внутренних дел, ты все же пожелаешь принять участие в небольшом торжестве, которое…»
 
Он прочел письмо до конца и положил на стол. Затем нахмурил брови, плотно закрыл глаза, быстро открыл их и потряс головой, словно желая проснуться.
— Значит, все же… — тихо произнес он с изумлением.
Оба они были родом из Кента, и оба прибыли много лет назад в Лондон, бедные и полные надежд. Но их надежды настолько отличались одна от другой, насколько отличается мечта о большом богатстве от мечты о чиновничьей карьере и безупречной репутации. Объединяло их, однако, нечто большее, чем происхождение и околица, где они впервые увидели свет. Им обоим больше нравились цилиндры, чем кепки, и они одинаково испытывали столь распространенную в деревне неприязнь к революционным преобразованиям в этом лучшем из миров. Должно быть, поэтому они были членами консервативной партии. А познакомились они несколько лет назад на одном из ее конгрессов.
С чувством смутной тревоги он взял в руки буклет со снимком замка на обложке, но в это время открылась дверь.
— Пришли юридические советники и представители Таможенного департамента, — сказал молодой человек. — Могут ли они войти?
— Да, конечно!
Гарольд Эддингтон оживился. Он собрал письма и отодвинул их в сторону. Затем встал и направился к двери. Ожидающие за ней чиновники были его подчиненными, но заместитель министра всегда старался быть на высоте и с присущей ему спокойной сдержанностью не проявлял излишнего многословия, чтобы люди, которыми он руководил, любили и уважали его. Он хотел быть безупречным во всем, в том числе и по отношению к ним. Безупречным, решительным и доброжелательным всегда, даже сейчас, когда ему так сильно хотелось остаться одному.
   
VII
 
Он безмятежно улыбнулся
 
Комиссар Бенджамин Паркер, заместитель начальника Криминального отдела Скотланд-Ярда, заметил краем глаза зеленый огонек и нажал кнопку.
— Мистер Джо Алекс на линии, — прозвучал спокойный голос из селектора.
— Хорошо, прошу соединить, — он улыбнулся. — Как дела, Джо? Господи, что заставляет тебя звонить в столь раннюю пору? Или ты еще не ложился?.. Ах, только что встал? Значит, все же мир меняется, и мы вместе с ним… Что?… Да, получил… Мистер Кварендон написал мне, а потом позвонил… Что?… Вначале я колебался. Мне показалось не совсем уместным, чтобы… Да, я знаю, что ты хочешь сказать, но дай мне закончить. Так вот, потом я подумал, что это в сущности уикенд, а у меня остались самые добрые воспоминания о графстве Девон. Каждый раз, когда я там оказывался, было тепло и солнечно, стало быть, возможно, и сейчас так будет. Кроме того, я прочел буклет, который он прислал, и все это показалось мне довольно забавным. У нас столько реальных преступлений, что немного вымысла — подлинное удовольствие для пожилого, уставшего полицейского. Этот замок выглядит, как и должен — грозно и таинственно. Ну и, наконец, я не знаком с твоей главной конкуренткой, мисс Амандой Джадд. Я прочел пару ее книжек. Не хочу тебя обидеть, но думаю, что она способная. Ты ведь прекрасно знаешь мою слабость к детективным писателям… Что?.. Это очень хорошо с его стороны. Я как раз думал, как туда доехать… Ведь это почти конец света. А ты тоже с ним едешь?.. Ну и замечательно!.. Выезжаете очень рано?.. Понимаю… Что?.. Вертолетом? Великолепно!.. Можно предположить, что на ленч мы успеем точно, а это уже кое-что… Ждать ли мне вас у себя дома? А может просто я приеду к тебе?.. Хорошо. Буду без четверти семь. До завтра!
Он положил трубку и глубоко вздохнул. Потом оглядел стол. Слева лежали аккуратно сложенные рапорты, которые нужно просмотреть. Он начал быстро читать. Какая-то молодежная банда, которая еще ничего серьезного не натворила, но со временем может стать опасной. Муж пытался убить жену, но, к счастью, не убил, хотя ее и отвезли в больницу. Ограбление со взломом кассы в универмаге Хэрроу… Обычная лондонская ночь счастливо обошлась без трупов и серьезных катастроф.
Заместитель начальника Криминального отдела выдвинул ящик стола и достал цветной буклет, на котором черный замок скалил волчий зуб башни под голубым безоблачным небом.
— К вам суперинтендант Хенслоу, — тихо сказал селектор.
— Пусть войдет.
Бенджамин Паркер положил буклет обратно в ящик и безмятежно улыбнулся.
  
VIII
 
Три снимка
 
Миссис Александра Бремли много лет завтракала в маленьком кабинете, который примыкал к ее спальне. Завтрак этот состоял из неизменной чашки крепкого кофе, двух горячих гренок с маслом, яйца всмятку и стакана апельсинового сока. Однако сегодня произошли существенные изменения. Завтрак был подан на два часа раньше. Она взглянула на столик. Кофе, гренки и сок исчезли, но одно яйцо ожидало ее по-прежнему.
— Нет, — вполголоса сказала миссис Бремли, — не следует переедать перед путешествием.
Она встала и подошла к небольшому столику, занимающему пространство между двумя большими окнами, сквозь которые вливался мягкий свет зари. На столике стояли три снимка в одинаково темных серебряных рамках: седой, глядящий в объектив мужчина с легко подкрученными усами, не закрывающими тонких губ; улыбающаяся молодая женщина со светлыми, коротко стрижеными волосами и молодой мужчина с большими, серьезными глазами; на последнем снимке видны были еще и лацканы черного пиджака, застегнутый доверху черный жилет и поперечная белая полоска пасторского воротничка. Миссис Бремли взяла снимок седого мужчины и улыбнулась.
— Что ты думаешь обо всем этом, Джон? — спросила она, не повышая голоса. — Верно, что я не должна много есть перед поездкой, особенно в моем возрасте? — Она покивала головой. — Знаешь ли ты, что позавчера мне исполнилось семьдесят лет? К счастью, ноги еще не отказывают мне, как моей бедной маме, когда она дожила до этих лет. Но я должна следить за собой. Особенно сейчас.