Убийца читал Киплинга (Где и заповедей нет)
— В нашем договоре нет ни слова о том, что люди, с которыми вы будете работать, должны своим психическим складом и предупредительностью походить на жиголо или продавцов из обувного магазина. Зато там есть параграф, согласно которому я могу потребовать от вас возмещения убытков, если по вашей личной вине, без достаточных на то оснований вы, мистер, не выполните свою работу или не доведете ее до конца. А мои убытки, если я не закончу книгу, будут велики: как моральные, так и материальные. И не рассчитывайте, молодой человек, что я не возбужу судебного иска против вас или что суд не признает справедливость моего иска. Вы получили задаток, к счастью, небольшой, вам созданы прекрасные условия для работы. Задания, которые вам поручены, не выходят за рамки договора. И если вы, мистер, хотите покинуть рабочее место за несколько дней до конца срока, пожалуйста, прошу, мы живем в свободной стране и вы можете делать то, что вам заблагорассудится! Но я не заплачу вам ни шиллинга, возьму другого работника за ваш счет и через суд добьюсь возмещения ущерба.
— Но это… это… — голос у Коули прервался.
— Вы хотите сказать — шантаж, не так ли?! — генерал расхохотался в полный голос. — А ультиматум, который вы предъявляете мне, девяностолетнему человеку? А ведь я мог бы быть вашим прадедом! Вы заявляете мне, что если я не выдворю из своего дома мистера Джоветта, то уйдете вы. Это, по-вашему, мистер, не шантаж?! Молодой человек, поверьте мне: я бы с удовольствием удовлетворил вашу просьбу и в секунду вышвырнул бы вас за дверь. Но не поступлю так еще две недели, ибо моя книга для меня важнее, чем вы, мистер Джоветт и эта девчонка Мерил… впрочем, в десять раз более ценная, чем вы оба вместе взятые!
— Это ваше последнее слово, господин генерал?
— Последнее, — голос Сомервилля стал немного тише. — А теперь, несмотря на то, что вы решите, прошу сейчас оставить меня. Вы меня утомили, мистер Коули. Я старый человек.
— Я… я небогат… — тихо сказал Коули. — Я останусь на две недели и закончу работу… если выдержу его… — голос у него задрожал и стал более звучным. — Вы не знаете всего, господин генерал, но сегодня он в моем присутствии предложил ей позировать ему для акта!!! Для «Дианы XX века»! Так он сказал!
Наступила тишина. Алекс усмехнулся и искоса бросил взгляд на Каролину, которая слушала с явным напряжением.
— Для акта?.. — Генерал захихикал. — И что в этом плохого? Вы считаете, что Мерил Перри так некрасиво сложена, что ни в коем случае не может служить моделью для Дианы? Я, правда, уже несколько близорук, но иногда с удовольствием посматриваю на эту девушку! Великолепная фигура! И что она? Согласилась?
— Мисс Перри немедленно отвергла предложение! — ответил Коули ледяным тоном, а Джо вновь усмехнулся, представив себе его мину.
— Идиотка! — убежденно сказал генерал. — Джоветт — прекрасный скульптор, хотя мот и картежник. Но если бы не эти слабости, я не имел бы в своем распоряжении одного из лучших мастеров Англии. Быть моделью у Джоветта означает, что когда-нибудь тело мисс Перри войдет в историю. А какие другие способы есть у женщины, чтобы увековечить свое мимолетное существование? Ведь ум женщины не способен ни проектировать прекрасные здания, ни писать книги, ни творить кистью. Она лишь вдохновляет, и это все! Но вам, мистер, этого не понять, ибо вы не разбираетесь ни в чем, кроме металлургии. И хвала Всевышнему, потому что именно поэтому вы мне и нужны! Диана, хи-хи-хи…
— Разрешите откланяться, господин генерал. Постараюсь соблюсти наш договор до последней буквы… — еще холоднее проговорил Коули. — Хотя признаюсь, что если бы не ваш почтенный возраст и тот факт, что договор существует, я непременно бы…
— Непременно бы сказали еще пару глупостей. Истинное счастье, что не смеете. Завтра в полдень, точно в двенадцать часов, я жду подробного доклада о последней отливке. Самое важное — правильные пропорции семи металлов. Прошу сказать Джоветту, чтобы он не спешил. Впрочем, я сам скажу. Диана XX века, Мерил Перри! Что за нонсенс! Но у Джоветта зоркий глаз… Он — гений, Коули, хоть вам этого никогда не понять. Гений!
Генерал еще договаривал последние слова, а Коули уже выскочил на террасу и, даже не взглянув на стоящих, быстрым шагом пошел по дорожке вокруг цветника. Его голова была низко опущена, он что-то бормотал про себя, взмахивая руками. Но спустя некоторое время успокоился и, еще более ускорив шаг, скрылся между деревьями.
В дверях террасы появился генерал, опирающийся на плечо Чанды. Заметив стоявших, он поднял трость, указывая на стену зелени, которая скрыла молодого инженера.
— Слышали? — он посмотрел на Алекса. — Конечно, слышали, ибо мистер наверняка любит слышать все, что не предназначено для его ушей! Ну и выдумал этот Джоветт! Мучает несчастного малого, хи-хи-хи. Мучает его так, что я не удивлюсь, если в конце концов Коули разобьет ему голову! Правда, я его тоже мучаю, но я вынужден так поступать. Иначе они никогда не закончат работу. Но Джоветту его издевательства доставляют садистское удовольствие. Вчера он мне сказал, что у Коули не только нет ума, но и вообще отсутствуют извилины! Что, если бы было можно, то он, Джоветт, вырезал бы его бюст в форме яйца вкрутую! А молодой человек между тем в последней степени нервного напряжения. Если бы мог, он сегодня же убил бы меня! Вы ведь слышали? Любовь — сила, движущая мир. Любовь к Мерил Перри! Мой бог…
Он замолк и вытер ребром ладони заслезившиеся от смеха глаза.
— Господин генерал, вы хотели поговорить со мной, насколько я помню… — Джо улыбнулся. Он начинал проникаться все большей симпатией к этому старому, внешне столь жестокому человеку.
— Поговорить? А… да… — мгновенно посерьезнел генерал. — Но не сейчас, не сегодня, хорошо? Меня утомил поклонник Дианы XX века. Скажем, завтра в двенадцать в павильоне… или нет… В двенадцать придет Коули. Он отнимет у меня приблизительно полчаса. В половине первого, согласны? У нас будет короткий разговор. Мне немногое нужно сказать вам. Есть одно дело, беспокоящее меня. Оно касается будущего. Я очень люблю жизнь, как я сегодня уже говорил, а мне кажется, что кто-то желает мне зла. Однако дело слишком деликатное и сложное. К тому же оно терпит…
— Почему ты так думаешь, дедушка Джон? — Каролина подошла к генералу и взяла его под руку. — Ведь эти письма…
— Ты имеешь в виду того полицейского, который был тут? Вот глупости! Я просто приказал выгнать его вон! Когда я был командующим гарнизоном в Индии, мне однажды прислали корзинку с фруктами, в которой были спрятаны две змеи, в другой раз это была отравленная стрела, влетевшая в окно во время обеда. Она пронзила жаркое, лежавшее на тарелке тут же, перед моим носом. Согласен, у тех людей были свои причины поступать подобным образом. Они имели абсолютное право на неприязнь к английскому генералу. Я даже испытываю своего рода удовлетворение оттого, что нас там больше нет, ибо я очень люблю этот народ. К сожалению, я вынужден был быть суровым, иначе никто из нас не вернулся бы живым в старую Англию. В таких вещах следует винить только историю и делать то, что диктует необходимость. Я не опасаюсь анонимных весельчаков, поскольку между письмами с угрозами и их исполнением лежит, как правило, пропасть. Письма пишутся легко и без риска. А вот совершить действие не так-то просто! Впрочем, когда человеку уже девяносто лет, все угрожает жизни, не правда ли? Сама жизнь в таком возрасте перестает быть чем-то естественным и превращается в феномен природы, который в любую минуту может исчезнуть… Сегодня, говорите вы, сэр? Нет… нет… Нет необходимости спешить. Сегодня я покажу вам свою коллекцию, если вам она интересна. Итак, завтра в половине первого в павильоне?
— Отлично, — Джо кивнул головой. — Завтра в половине первого в павильоне, — он посмотрел на Чанду, но лицо старого бирманца не выражало никаких чувств.
— Дедушка Джон, — Каролина покачала светлой головкой, — мне все это не нравится! Раз ты написал мне письмо и здесь была полиция, значит тебе что-то угрожает, и ты знаешь или догадываешься, что это может быть. Ты должен поговорить с мистером Алексом… Джо… — она на мгновение замялась, — лучший в Англии специалист по раскрытию уголовных преступлений и даже Скотланд-Ярд обращается к нему за помощью, когда сталкивается с действительно сложным делом. Почему бы тебе не воспользоваться его талантом?