Убийца читал Киплинга (Где и заповедей нет)

— Понимаю вас. Итак, Георг Пламкетт.
— Он может быть замешан в дела, связанные с торговлей произведениями искусства. Картины, статуэтки, даже не знаю, что еще. Питаю каплю надежды, что хоть Паркер об этом что-то знает. Теперь второе дело. Пламкетт должен появиться в Мандалай-хауз в одиннадцать тридцать. Предполагается, что он прибудет морем к частному причалу генерала. В таком случае я сам задержу его. За этой дорогой я буду следить лично. Но он может оказаться более хитрым и приехать со стороны города. Его цель — павильон, в котором по утрам работает генерал. Знаете, это то здание на краю пропасти? В вашу задачу входит не допустить Пламкетта на территорию поместья со стороны суши. Он не должен попасть в павильон, это вопрос жизни и смерти.
— Звучит очень драматично, — сержант Хиггс потер руки. — А как он выглядит, этот господин Пламкетт, которого я должен задержать?
— Не знаю, — усмехнулся Джо. — Надеюсь, что Паркер знает и даст нам его словесный портрет. Но даже если он не поможет, думаю, мы вместе сможем найти выход, не правда ли?
Джо повернул назад, высадил сержанта на перекрестке, условился встретиться с ним завтра в семь часов утра.
Входные двери были заперты. Чанда, сидевший в кресле в холле, бесшумно поднялся, увидев Алекса.
— Теперь я могу запереть, — тихо проговорил он и еще более понизив голос, спросил: — Вы предприняли какие-либо шаги в нашем деле?
— Надеюсь, что да. В любом случае могу вам ручаться, что со стороны Георга Пламкетта немногое будет угрожать генералу Сомервиллю… и Георг Пламкетт может быть нам благодарен. Пистолет в руках даже девяностолетнего старика может поразить его врагов. Спокойной ночи…
Он тихо поднялся наверх. Зевнул, предвкушая отдых. Но вечер еще не кончился. Войдя в комнату, он увидел Каролину. Та сидела в кресле, откинув голову на подлокотник. Рукой она придерживала маленькую подушечку.
Джо приблизился к ней и тихонько поцеловал ее в лоб. Каролина открыла глаза и удивленно огляделась.
— Ох, это ты… Что я здесь делаю?
— Казалось бы, что это я должен задать тебе такой вопрос. Но не задам. По твоему лицу делаю вывод, что ночной визит не имел целью компрометацию нас в глазах населения этого дома…
— Тише, — она стремительно повернулась к двери. — Я пришла потому, что… — потряся головой, она прогнала остатки сна. — Послушай, Джо, тебе не кажется, что сегодня дедушка использовал те же самые выражения, какие были в письмах? Ты, вероятно, не обратил внимания, потому-то я и пришла. Послушай, я думаю, что он тоже получил их! Я решила, что ты обязан об этом знать, если сам не заметил. Естественно, я не понимаю, какое это может иметь значение… Но я подумала, что это моя обязанность.
— Да, — Джо уселся на подлокотник кресла и погладил ее по волосам. — В первом письме там был оборот «сухой, костистый старик»… а генерал сказал нам: «если такой костистый старик, как я, может говорить с оптимальной точностью…» Эта «оптимальная точность» была в третьем письме, если я не ошибаюсь. Кроме того, в этом письме сообщалось о господах Коули и Джоветте, что «вскоре они перегрызут друг другу глотки», а твой дедушка сказал: «могут перегрызть друг другу горло» — в обоих случаях речь шла о твоей приятельнице Мерил Перри. Нет необходимости добавлять, что убийство, которое он инсценировал, также было одним из трех, описанных анонимом, а именно заколоть, использовав для этой цели стилет из его коллекции оружия.
— Как это? Значит, ты все знаешь? Заметил?
— Джо Алекс замечает все.
— Джо, что все это значит?
— Это значит, что генерал старый человек. А ум старых людей склонен к повторению тех же самых оборотов и понятий многократно, причем они не отдают себе в этом отчет. Старички часто рассказывают одним и тем же людям несколько раз тот же самый анекдот, правда? Действует тот же самый закон.
— Но что все это значит, Джо?
— Это значит, что тебе следует выспаться.
— Ты прав. Утром я должна рано встать. Дедушка утверждает, что больше всего на свете ему нравится кофе, который завариваю я. А по утрам за работой он выпивает его целое море. Спокойной ночи, любимый… Как хорошо, что ты все знаешь.
 
— Спокойной ночи… Не всегда и не все.
У двери она задержалась, обняла Джо.
— Спокойной ночи, — повторила она тихо.
  
Глава 10
 
Генерал Сомервилль сидел за столом…
 
Когда прошло время, которое смягчает все ранее происходившие события, Джо Алекс постепенно перестал думать, что тот день, начавшийся мирно и спокойно, был величайшим поражением. Вопреки своим ощущениям, он понимал, что ему не в чем себя обвинять. Убийца с неумолимой логикой предусмотрел абсолютно все, а в случае, если что-нибудь помешает, он просто отказался бы временно от исполнения и в безопасности переждал, чтобы нанести удар с абсолютной точностью.
Это было почти совершенное убийство, хотя ничем его не напоминало. Оно было задумано и исполнено с гениальной простотой и смелостью. Убийца воистину был гениальным убийцей, хотя эта мысль никому бы не пришла в голову, а убитый не испытывал даже тени подозрения. Убитый мог ожидать в тот день всего, что угодно: землетрясения на скалистом отроге Девона, падения небес на землю, но не того, что его встретило.
И именно поэтому, в силу множества крупных и мелких причин, которые все, без исключения, благоприятствовали убийце, все произошло так, как должно было произойти. И когда Джо Алекс проснулся и посмотрел на часы, с тихим удовлетворением убедившись, что еще только четверть седьмого, он ни в малейшей степени не предполагал, что прежде чем заглядывающее в окно раннее солнце достигнет высшей точки в своем движении по безоблачному летнему небу, на Мандалай-хауз ляжет мрачная, тяжелая тень трагедии.
Занимаясь утренним туалетом, он еще раз мысленно перебрал всех находящихся в этом тихом, погруженном в сон доме. Существовала небольшая, но реальная возможность, что у господина Пламкетта есть сообщник в Мандалай-хауз, что он еще раньше установил контакт с теми людьми, у которых Чанда купил статую. В последнем случае корни дела уходили в Германию. Не такая уж редкость продажа краденых произведений искусства и последующий шантаж покупателей. Международные гангстерские кланы не пренебрегают любой возможностью увеличить свои капиталы. Но это мог быть и кто-либо из находившихся в доме, кто понял, что последнее приобретение генерала не могло быть легальным… Джо подумал, что должен выяснить у Чанды, куда генерал поставил этого Будду, хотя в конечном счете его местонахождение не имело большого значения. Если удастся склонить господина Пламкетта отказаться от своего плана, статуя будет быстро переправлена в Бирму…
Но если здесь не замешаны международные гангстеры, то кто мог доподлинно установить, что это Будда из Моулмейна? Чанда, в первую очередь, потом профессор Снайдер, его дочь, по всей видимости, также обладала достаточными знаниями предмета… Мерил Перри? Ну да, конечно. Даже Джоветт, хотя он не был специалистом. Но он скульптор и должен был многое прочесть об индуистской скульптуре, согласившись работать у генерала. Коули?.. Нет, один-единственный Коули был вне подозрений, если все в его биографии соответствовало правде. Но нет ни малейших оснований подозревать его во лжи. Итак, существует шанс, что кто-то отсюда… Будь так, сообщник господина Пламкетта знал бы о визите полиции и приезде Алекса, оставался в полной уверенности, что генерал не прибегнет ни к чьей помощи в этом деле. Что же, если дело обстоит именно так, шантажист или шантажисты все равно должны быть бдительными. Был только один выход: встретить господина Пламкетта лицом к лицу, положить перед ним пачку с долларами и спросить, что ему предпочтительнее: деньги и личная война с Джо Алексом или отказ от этих денег и покой?
От того, как поступит господин Пламкетт, зависело дальнейшее. Самое важное — не допустить Пламкетта к генералу. Остальное — вопрос времени и усилий, а Джо готов помочь Сомервиллю независимо от того, хочет он его помощи или нет.