Убийца читал Киплинга (Где и заповедей нет)

— Я уверен, что она простит вас, — Джо сделал шаг и остановился. — А вдруг инженер Коули уже в мастерской?
— Будем надеяться, — проворчал Джоветт. — В двенадцать он должен представить генералу данные о последней отливке. Но пока что он только разжег печь и оставил мне отвешенные элементы сплава. Ну, что ж, спрошу Мерил, а потом пойду и… и сам все сделаю! Но если вы его случайно встретите, скажите ему, мистер Алекс, чтобы мне на глаза не показывался! Я разорву его на клочки, смешаю с этим чудным металлом и сделаю из него статую танцующего осла! Уж наверное в Индии есть такое животное в мифологии. И продам его нашему старому разбойнику в возмещение расходов за отливку! — резко прервав свою атаку бешенства, он рассмеялся. — Что за глупости я несу! — сказал он почти весело и направился к Мерил Перри, которая стояла с противоположной стороны огромной клумбы, почти невидимая из-за высоких бутонов раскрытых роз.
Джо смотрел на нее. Увидев Джоветта, девушка хотела уйти, но он громко обратился к ней. В ответ на его вопрос Мерил что-то кратко сказала и пошла к дому с высоко поднятой головой. Алекс сделал несколько шагов и повернул к деревьям. Он не хотел дольше задерживаться здесь. Если Джоветт опять привяжется к нему, он парализует слежку.
Джо шел тихо и быстро. Он не знал, что парк кончается так близко. Чуть ли не в последнюю секунду он заметил низкую, заржавевшую сетку и остановился. Тут же за ней начиналась пропасть.
Вдоль сетки бежала тропинка, вернее след тропинки, ибо сразу же бросалось в глаза, что пользовались ею очень и очень редко. Правда, это был кратчайший путь от причала к павильону, и если бы господину Пламкетту каким-то чудом удалось не привлечь внимания Чанды, он, скорее всего, выбрал бы именно эту заросшую, невидимую из дома и не пересекающую ни одну из аллеек дорожку…
Джо решил подойти к павильону. Жара усиливалась. Далеко в море по-прежнему виднелось несколько суденышек, среди них та же серая низкая патрульная лодка, медленно перемещавшаяся на расстоянии мили или двух миль от берега.
Если бы генерал Сомервилль подозревал! Джо, в какой уж раз за сегодняшнее утро, опять усмехнулся про себя. Чанда с биноклем в окне, патрульная лодка на море, Джо Алекс, кружащий по парку, и Хиггс на скале, рядом с павильоном!
Тишина. Жара. Никого. Еще десяток шагов. Издали виден дом. Как и раньше, в окошке на крыше виднеется голова Чанды. Никакого сигнала. Алекс вытащил платок и вытер лоб.
Все очень забавно, но скорее бы кончилось! Он посмотрел на часы. Десять тридцать. Приблизился к клумбе. Никого, ни Мерил, ни Джоветта. Из трубы мастерской над деревьями поднимался густой черный столб дыма. Вероятно, Коули вернулся к работе.
Джо остановился, закурил сигарету. Вот будет забавно, если Пламкетт передумал! Ну что же, несколько часов погулять на свежем воздухе тоже очень и очень неплохо.
Размахивая полотняным мешочком, покуривая сигарету и размышляя о том, где лучше провести приближающийся месяц отдыха, Алекс пошел к дому, решив обойти его вокруг. Ни одной живой души. Тихо. Десять сорок. Еще пятьдесят минут. Терраса тоже пуста, лежаки стоят на солнцепеке, но никого не привлекает мысль полежать на них. А вот и застекленное здание. Оранжерея. У садовника не так много работы в этом диком парке. Затем снова кусты и деревья, тянущиеся к полям. Совершенно незнакомая часть парка. Джо на минуту остановился. Пожалуй, слишком далеко от павильона. Он повернул назад.
И тут же увидел Каролину, вынырнувшую из узкой аллейки, исчезающей между деревьями.
— Гуляла? — изменив направление, Джо пошел рядом с ней.
— Да, — ее ответ был кратким. Вдруг тихо и с отчаянием она сказала: — Я отвратительна, Джо! Никогда в жизни я не предполагала, что могу быть такой подлой!
— Что же такое ты сделала? — спросил он, внимательно оглядывая все вокруг. Они как раз вышли из-за угла дома.
— Ничего не сделала… Думала и… гуляла.
— Очень естественное и нормальное времяпрепровождение.
— Не всегда.
— Кажется, ты хочешь мне объяснить, что не могла уснуть сегодня ночью, размышляя о завещании твоего бесценного дедушки Джона. А сейчас прохаживалась по парку, думая, как это чудесно, что когда-нибудь он станет твоим. В далеком детстве тебе здесь было очень хорошо и ты, безусловно, привязана к дому. Ты это имела в виду?
 
— Да, — почти прошептала она. — Я не виновата, что я страшно рада, Джо! Ведь дом станет моим только тогда, когда дедушка Джон умрет! И получается, будто я радостно жду его смерти!
— Во-первых, он жив, во-вторых, он очень стар и давно уже перешагнул обычный средний срок долголетия. Твоя проблема — проблема всех наследников. Люди заранее составляют завещание в пользу тех, кого любят. Но нельзя стать наследником до смерти завещателя.
— Знаю, все знаю, но… но я ходила по парку и радовалась, ты понимаешь, радовалась? Чудовищно! Мечтала, рассматривала деревья, прошла в оранжерею, разговаривала с Коллинсом, нашим садовником, и… чувствовала, что говорю каким-то другим тоном.
— Это естественная человеческая реакция, — снисходительно пояснил Джо. — Было бы странно, если бы ты реагировала по-иному. У человека… даже и у женщины… есть воображение. Оно работает либо с нашего согласия, либо вопреки ему…
Они обходили клумбу. Неутомимый Чанда стоял на посту. И никакого сигнала.
Каролина пристально посмотрела на Джо и слабо улыбнулась:
— Пойду к себе в комнату, почитаю немного. Утром я надеялась, что партия в теннис даст мне психологическую разрядку, но все оказывается не так просто.
— К богатству легче привыкнуть, чем к бедности, — назидательно изрек Алекс. — В свое время сама убедишься. А пока что твой дедушка может похвалиться очень крепким здоровьем, невзирая на почтенный возраст. Так что не бойся…
Закончить фразу он не успел. Из-за деревьев появилась Дороти Снайдер, идущая прямо от теннисного корта. Она шла быстро, наклонив голову, в руках у нее была небольшая, но туго набитая матерчатая зеленая сумочка, сделанная из того же материала, что и ее платье. Она чуть ли не налетела на них и резко остановилась.
— Я задумалась… и не заметила вас… Я ходила на корт. Мне казалось, что там на лавочке я забыла свою пудреницу, но, видимо, ошиблась, — подняв свободную руку, она дотронулась до лба. — Страшная жара, просто дышать ничем. Я чувствую себя отвратительно, особенно без пудреницы… Я очень бледна?
— Пожалуй, немного, — ответила Каролина. — Напрасно, наверное, мы так упорно сражались на корте. Вы бы полежали, Дороти. И через полчаса будете себя отлично чувствовать. Впрочем, после грозы мы все вздохнем полной грудью. Я могу дать вам свою пудру, если вы позволите…
— В таком случае, милые дамы, разрешите оставить вас одних.
Джо воспользовался ситуацией и направился к павильону. Десять пятьдесят. Последний час ожидания. Он обернулся. Чанда был в окне. Снова на мгновение солнце отразилось от стекол бинокля.
Джо шел в павильону по аллее. Первый горячий порыв ветра пронесся в кронах деревьев и затих. Шум моря стал несколько громче.
За поворотом Джо открылся далекий горизонт. Солнце по-прежнему светило ярко, но там, где небо сливалось с морем, виднелась чернильно-черная клубящаяся туча, которая на глазах становилась все больше и больше.
Он подошел к последнему дереву и осторожно выглянул. Теперь солнце стояло почти над павильоном и светило Джо прямо в глаза. Заслонив их рукой, Джо увидел открытые двери и фигуру сидящего человека. Дальше, за стеной поместья, было пусто. Скорее всего Хиггс…
Кстати, где же Хиггс?
Ответ на этот вопрос последовал раньше, чем можно было ожидать. Тот, в своей зеленой рубашке, стоял за соседним деревом, по ту сторону стены. Джо подошел ближе. Хиггс привстал на носки и шепнул ему на ухо:
— Я был вынужден на минуту покинуть пост, потому что на пастбище появился какой-то парень… ложная тревога, это был один из работников, которые ходят в «Лев и корону». Я его уже видел раньше. Он шел на обед к невесте и решил здесь нарвать ей букет! Экономные люди в этом городке! Но, к счастью, он справился быстро.