Убийца читал Киплинга (Где и заповедей нет)

Алекс зевнул.
— Ты плохо спал?
— И глаз не сомкнул, — искренне признался Джо. — На рассвете я сделал для Каролины одно дело. Надеюсь, ты не рассердишься, но я немного солгал. Поскольку ты приказал снять посты и большинство твоих людей были свободны, я сказал им, будто ты позволил мне попросить их перенести одну тяжелую статую… Мне думалось, что Каролине будет тяжело на нее смотреть. Она всегда напоминала бы ей о деде. Не знаю, хорошо ли я сделал? Я могу не добавлять, что твои люди получили определенную компенсацию за свои труды. Но это действительно частное сообщение, Бен!
— Ничего не желаю слышать! — Шутливым жестом Паркер заткнул уши. — Это не только твое, но и их частное дело. В это время они не были на службе.
— Но я им сказал, что ты позволил…
— А, мелочь… То, что без моего разрешения они и пальцем не шевельнули бы, даже утешает меня… Прости! Добрый день, мисс Бекон…
Очень бледная, но владеющая собой Каролина появилась в дверях столовой и кивком головы приветствовала Паркера.
— Минуту назад Джо рассказал мне обо всем, — тихо сказала она. — В это невозможно поверить…
Вошел Джоветт и издали поклонился им.
— Он-то и есть Джоветт, Бен, — очень тихо шепнул Паркеру Джо, а затем представил мужчин друг другу.
— Вчера вечером я видел проект памятника летчикам Манчестера, там, в мастерской, — Паркер с уважением пожал руку Джоветту. — Я сам бывший летчик. Памятник обещает быть очень хорошим.
— Благодарю вас, — коротко ответил Джоветт.
Вошла Дороти. Она была напудрена, губы накрашены резкой, карминового цвета помадой, но тени вокруг глаз бесстрастно свидетельствовали, что девушка почти не спала этой ночью и пролила немало слез. Спустя минуту появился профессор Снайдер. Он поклонился Каролине, но ни одним движением не дал понять, что замечает находящихся тут же Алекса и Паркера.
— А где Чанда? — оглядываясь, спросила Каролина.
— Он очень занят сейчас, — ответил Джо, — и просил, чтобы ему не накрывали к завтраку. Он поест, когда у него будет свободная минута.
Все сели за стол. Джейн обходила вокруг стола, предлагая кофе и чай. Никто ни к чему не притрагивался.
— Не верится, просто невозможно поверить, — повторила Каролина. — Коули я не знала, но Мерил…
— Сегодня на рассвете я поехал в госпиталь и сказал ей: «Мерил Перри, вы признаетесь, что вчера в одиннадцать часов утра вошли в павильон над берегом моря, где находилось тело генерала Сомервилля, которого застрелил Уильям Коули, изменили положение тела и переложили на другое место револьвер, стараясь внушить полиции мысль о самоубийстве? Кроме того, вы вытащили из руки умершего клок рубашки красного цвета, поскольку вам было известно, что это клок от рубашки Уильяма Коули, в которую он был одет в тот день. Вы признаетесь в этом? Признаетесь ли вы, что дали ложные показания в ходе проводившегося мною предварительного дознания, чтобы отвести подозрения от Уильяма Коули, хотя вы знали, что Джона Сомервилля убил он? Предупреждаю, что все, сейчас вами сказанное, может быть направлено против вас…» А она ответила: «Да. Признаю…»
Паркер обвел собравшихся глазами.
— Возможно, это и страшно, однако, к сожалению, правда…
— А что… что с ней будет? — тихо спросила Дороти.
— Пока она находится под надзором санитарки и одного из моих людей. Позже прибудет полицейский врач и решит, можно ли перевести ее в тюрьму.
— Ну, меня уже не будет в этом графстве, — сказал Джоветт. — С меня достаточно! Коули, боже мой! Наш нервный, добропорядочный сын буржуазной Англии! Скромник и моралист! С первой минуты он вызывал у меня отвращение. Но Мерил была другой. Наверное, она просто любила его, и он подчинил ее себе?
— Возможно, так и было, — согласился Паркер. — Это мы узнаем от нее или от него, когда его схватим. Далеко он не уйдет.
Он замолчал. За столом воцарилась тягостная тишина. Ее прервала Дороти.
— Мисс Бекон, — обратилась она к Каролине, — прошу меня извинить, но я хотела бы сегодня уехать… Могу ли я попросить отвезти меня на станцию?
 
— Зачем, дитя мое? У нас есть машина, которую мы взяли напрокат, на ней мы и вернемся в Лондон, — вмешался в разговор профессор Снайдер.
Дороти ни словом, ни взглядом не ответила ему, продолжая вопросительно смотреть на Каролину, которая кивнула головой в знак согласия.
— И я должен вскоре уехать, — Паркер грустно улыбнулся Каролине. — Мне очень жаль, мисс Бекон, что на этот раз мы встретились при таких трагических обстоятельствах. Одно лишь меня утешает — преступление раскрыто и преступники понесут…
Он прервался, потому что Алекс громко раскашлялся, подавившись кусочком хлеба.
Они встали из-за стола: Джо все еще покашливающий, Паркер спокойный и полный достоинства. Остальные также начали расходиться по своим комнатам.
— Я отвезу вас, мисс, — обратился Джо к Дороти. — Только прошу немного подождать, хорошо?
— Конечно, конечно. Я еще не до конца уложила вещи… Через полчаса я буду внизу.
Каролина, Паркер и Алекс вышли из дома и медленно пошли к клумбе с розами.
— Только позавчера днем мы приехали сюда, — тихо сказала Каролина. — Господи, как все невероятно… Мне кажется, что прошла целая вечность…
Издали они заметили, что из дома вышел Джоветт, поставил на землю большой кожаный чемодан, огляделся и потом приблизился к ним.
— Мисс Бекон, — начал он, взяв ее за руки. — Поверьте, я очень полюбил вашего дедушку. Он знал больше об искусстве, чем сто надутых профессоров во главе со Снайдером. Мне жаль, что ему не дано было расправиться с этим глупцом. Но, видно, судьба распорядилась иначе… Одно пусть послужит вам утешением: он очень стар и не долго бы еще прожил. Я знаю, что мои слова не принесут вам большого облегчения, но со временем вы тоже придете к такому выводу…
Он поднес к губам ее руку и поцеловал. Поклонился Алексу и комиссару.
— Теперь я займусь памятником, — сказал он Алексу. — Я очень признателен вам за те советы, которые вы мне дали. Но я сам не знаю — может быть то, что я сделал, это уже хорошо?
— Лучшее — враг хорошего, — поучительно заметил Паркер.
— Безусловно. Впрочем, посмотрю. Теперь мое время принадлежит мне. До свидания, господа… — вдруг он засуетился. — Боже, моя модель! Я забыл о ней. Никогда бы не подумал, что смогу о ней забыть. Прошу прощения…
Он хотел уйти.
— Я пойду с вами, — вмешался Алекс. — Мне хочется еще раз взглянуть на проект. Это лучший памятник, какой я видел в своей жизни. — Они вместе ушли и скрылись за поворотом аллеи.
— Бедный Джо… — вздохнула Каролина. — Для него это тоже страшный удар. Дедушка Джон погиб чуть ли не у него на глазах. И хотя я знаю, что он не мог даже предположить такого, его все время гложут угрызения совести. Просто не представляю, как его успокоить?
— Да… — кивнул головой комиссар. — При расследовании он производил такое впечатление, будто он собирается с мыслями. Он не мог сосредоточиться. В первую минуту, когда я сказал ему, что произошло и что есть только единственная возможность совершения этого преступления, он сказал, что я говорю чушь. Думаю, только признание Мерил Перри окончательно убедило его. Вероятно, мне не следовало бы говорить это, ибо только на процессе будет выявлено, что Мерил Перри… — он не успел закончить.
Из аллеи показались Алекс и Джоветт. Джоветт нес в руке белую модель памятника. Джо шел рядом и что-то вполголоса говорил ему.
— Да, — сказала Каролина. — Странно, что он пошел с ним, правда? Как будто забыл, что я… что произошла трагедия. Он так интересуется этим памятником, что… — она оборвала конец фразы. С минуту Каролина и Паркер в молчании смотрели на стоящих у подъезда и о чем-то беседующих мужчин.
— Пусть его извинит то, что он бывший летчик, как и я. Многие наши друзья погибли, а этот памятник действительно прекрасный, — Паркер покачал головой.
Они заметили, как Алекс вытащил что-то из кармана и передал Джоветту, который в свою очередь отдал ему модель. Потом Джоветт подошел к стоящему на подъездной дорожке великолепному «Роллс-ройсу» и открыл дверцу машины.