Откуда взялся этот Клемент?
Через пять печенюшек меня начинают изводить угрызения совести за обжорство, а нежелание покидать уютное кресло угрожающе возрастает. По закону подлости, однако, в этот самый момент открывается входная дверь магазина.
Я неохотно плетусь в торговый зал.
— Привет, пупсик.
— О, это вы! Вы же должны были позвонить!
— Да решил прогуляться.
— Как зоопарк?
— Вполне.
— Черт, да вы сама словоохотливость. Что случилось?
— Ничего.
— Чаю хотите?
— Ага. Спасибо.
Мы проходим в комнату для персонала. Клемент усаживается на краешек стола, я ставлю чайник и достаю из буфета чашку.
— И снова мы здесь, — бросаю я через плечо. — Прямо как в ту пятницу вечером.
— Ты о чем?
— Ну как же? Когда вы, хм… появились в магазине. Я угостила вас чаем, разве нет?
Клемент не отвечает.
Я подаю ему чашку, однако не слышу и благодарности.
— Да что такое, Клемент? У вас целый день какое-то странное настроение.
— Все в порядке.
Я кладу руку ему на плечо.
— Вы же можете поговорить со мной.
— Я не любитель болтать, пупсик.
— Это я уже поняла, но если вас что-то беспокоит, возможно, я смогу помочь вам.
— Сомневаюсь.
— Проверим?
Клемент делает глоток и ставит чашку на стол.
— Завтра, — произносит он.
— Что завтра?
— Все закончится.
— Верно, но это же хорошо, разве нет?
— Для тебя — конечно.
— Но, насколько я понимаю, вы появились для того, чтобы помочь мне. У вас это получилось, так в чем же проблема?
— Проблема в том…
Он осекается.
— Клемент?
— Что будет со мной, пупсик?
— Не понимаю.
— Я не знаю, как сюда попал, кто меня послал, и не знаю, что произойдет дальше. В этом-то и состоит чертова проблема.
Честное признание Клемента отнюдь не ослабляет мою тревогу о его психическом состоянии. Сегодня он почти весь день был предоставлен самому себе, и, боюсь, бредовые идеи всецело им завладели. Не надо было отпускать его. Я могла бы его чем-то занять, чтобы отвлечь его мысли на что-то другое.
— Клемент, все будет хорошо. Обещаю.
— Ты так думаешь?
Не рассказать ли ему про встречу с Джульеттой? Это может его несколько успокоить, но может, наоборот, и спугнуть.
Совершенно не знаю, как поступить.
— Давайте не будем торопить события. Разберемся со Стерлингом и потом, в пятницу, займемся вами.
Он смотрит мне в глаза, и, пожалуй, впервые за все время нашего знакомства я вижу в его взгляде едва ли не беззащитность.
— Если я еще буду здесь в пятницу, пупсик.
42
Завтрак просто пытка какая-то.
Клемент, вопреки вчерашнему откровению, этим утром уже выглядит как обычно и прямо сейчас сидит за столом и знай себе уплетает тост. Я же от обычного состояния весьма далека и чуть ли не в анатомическом смысле воплощаю собой комок нервов.
Делаю несколько глубоких вздохов и пытаюсь вообразить собственные ощущения часов в шесть вечера. К тому времени все вопросы будут закрыты: магазин выставлен на продажу, машина обменена, и, самое главное, Стерлинг получит свои деньги и наконец-то уберется из моей жизни.
«Совсем скоро, Бет. Совсем скоро».
Давлюсь чаем и настраиваю себя на, возможно, самые долгие десять часов в моей жизни.
С Клементом мы договорились, что весь сегодняшний день он проведет со мной. Впрочем, «договорились» не совсем верно, потому как это даже не обсуждалось.
По возвращении вчера вечером домой я из кожи вон лезла, чтобы отвлечь Клемента от его бредовых мыслей. Привлекла к готовке ужина, а после еды — к мытью посуды. В восемь часов мы устроились в гостиной и стали смотреть — хотя в моем случае уместнее было бы сказать «терпеть» — мультфильм, причем два подряд. Да, более трех часов «Шрека»! На мой взгляд, не самое лучшее времяпрепровождение, однако Клементу оба мультика определенно понравились. Подозреваю, в сварливом зеленом огре он разглядел родственную душу.
Но вот мы приезжаем в магазин, и первым делом я прячу в кладовой десять тысяч фунтов наличными. Затем открываю зал для покупателей, после чего устраиваю Клемента в комнате для персонала за своим ноутбуком и открываю «Ютуб»:
— Здесь миллион всяких видеороликов на любую тему. Должно занять вас на несколько часов.
— Прямо вот на любую?
— Ну, почти. Сейчас покажу.
Быстро соображаю, что может его заинтересовать, и набираю в поисковом окошке «Арсенал в 1950-х». Тут же появляется подборка роликов от «Бритиш Пате», и я кликаю первый, что-то про финал Кубка. Начинается зернистый черно-белый фильм.
Клемент так и подскакивает на месте и таращится на экран.
— Черт побери!
— Хотите попробовать что-нибудь поискать?
— Ага!
Здесь, однако, мое наставничество и наталкивается на кирпичную стену. Клемент утверждает, будто в жизни не пользовался компьютером, и потому даже элементарные слова вроде «курсор» или «ссылка» для него пустой звук.
Затем выясняется, что скорость печатания у него одна из самых низких во вселенной. Прицельное тыкание одним пальцем по клавишам не может не выводить из себя.
— Да вы когда-нибудь вообще печатали?
— У Энни была пишущая машинка, разок поупражнялся.
Примерно через полчаса я в очередной раз убеждаюсь, что учитель из меня никакой. Мое терпение окончательно иссякает, и я решаюсь на безжалостный шаг — бросить Клемента один на один с компьютером.
— Позовете, если возникнут сложности.
— Обязательно.
Сбегаю в зал, и на протяжении часа его вопль о помощи раздается пять раз. Ну почему я не додумалась дать ему какую-нибудь книжку?
Потому появление на пороге магазина седовласого мужчины для меня более чем отрадно.
— Мисс Бакстер? Я Говард Грант.
— Приятно познакомиться, Говард. Пожалуйста, зовите меня Бет.
Устраиваю риелтору экскурсию по своим владениям, в ходе которой указываю на различное оснащение, подлежащее продаже вместе с бизнесом. Клемент в джинсовом одеянии в комнате для персонала, однако, требует дополнительных пояснений.
— А это, Говард, мой друг, помогаю ему оттачивать навыки программирования.
Клемент кивает визитеру:
— Как дела, братан?
— Прекрасно, спасибо.
Быстренько увожу Говарда обратно в зал, где мы сосредотачиваемся на составленном контракте. Наконец, он вручает мне ручку и указывает места для подписи.
Я замираю над бумагами, всецело осознавая значимость момента.
«Просто подпиши, дура!»
Что ж, повинуюсь своему внутреннему голосу, после чего Говард делает несколько снимков магазина, как интерьера, так и фасада.
— К понедельнику составлю подробный отчет и перешлю вам по электронной почте.
Мы пожимаем друг другу руки, и риелтор, напоследок ободряюще улыбнувшись, удаляется.
Когда за ним закрывается дверь, я в тысячный раз пытаюсь убедить себя в правильности шага.
— Что за чувак это был?
Оборачиваюсь и вижу стоящего в проходе Клемента.
— Ах, Говард-то? Агент по продаже коммерческой недвижимости. Продаю вот магазин.
— И как теперь собираешься зарабатывать на жизнь?
— Я, э-э… Думаю вот сосредоточиться на писательстве, — неохотно признаюсь я. И тут же раскаиваюсь, что выложила Клементу свой честолюбивый план.
— Рад за тебя, пупсик.
Честно говоря, я ожидала не такой реакции.
— Что, никаких насмешек?!
— He-а. Занимайся тем, что приносит радость.
— Я очень ценю вашу поддержку, Клемент. Она для меня очень многое значит.
— Да завсегда пожалуйста. Как насчет перекусить?
С моими-то нервами сейчас мне определенно не до еды.
Поэтому я снабжаю Клемента средствами и рассказываю, где находится ближайшая бутербродная.
Когда он возвращается, вдоль стеллажей с книгами уже бродит горстка покупателей. Клемент с пакетом направляется прямиком в комнату для персонала.
Пожалуй, именно сегодня мне как никогда необходима оживленная торговля. С приближением встречи со Стерлингом я нервничаю все больше, хотя причин этому как будто и нет. Как-никак, я наскребла его чертовы деньги, а если старикан вздумает снова мне угрожать, рядом будет Клемент. Операция займет от силы минут пять, после чего фальшивую долговую расписку можно будет порвать на клочки и спокойно заняться собственной жизнью.