Откуда взялся этот Клемент?

Одиннадцать дней — и ни звука.
Я ложусь, обуреваемая множеством эмоций. И одна из этих эмоций берет верх над всеми остальными. Печаль.
Как бы мне ни хотелось отмахнуться от единственно возможного заключения, деваться, увы, некуда.
Клемент ушел и больше не вернется.
  
47
 
В субботу моему шестнадцатидневному пребыванию в больнице приходит конец.
Равно как и доселе теплившейся надежде, что я когда-либо снова увижу Клемента.
Сколько времени я провела, просто сидя на кровати и не сводя глаз с двери! И каждый раз, когда она открывалась, я молилась, чтобы в палату вошел огромный мужчина в джинсовом костюме.
Но это всегда оказывался кто-то другой.
Я все же постаралась извлечь максимальную пользу из вынужденного заточения в больничной палате. Мне удалось составить вполне приличный набросок нового романа и как следует обдумать все произошедшее.
Непостижимое, нелепое и невероятное путешествие бок о бок с непостижимым, нелепым и невероятным человеком.
Однако теперь путешествие закончено, и я должна жить дальше. Снова одна.
В понедельник я позвонила Говарду и подтвердила свое распоряжение как можно скорее оформить продажу магазина. Если все пройдет гладко, к концу недели операция будет завершена. Понятия не имею, что Стерлинг собирается делать с книжным магазином, однако подозреваю, что «Бакстерс букс» уже не продаст ни одного экземпляра «Пятидесяти оттенков серого». Иными словами, магазин не продаст вообще ничего, поскольку наведываться туда я не собираюсь. Меня выписали с условием, что следующие три недели я буду лечиться дома.
Мама и Стэнли настояли, что временно поселятся у меня в гостевой спальне. Оба так помогали мне на протяжении всего несчастья, а уж Стэнли и вовсе проявил себя настоящим героем. С учетом моих дерзостей в его адрес в прошлом, он имел все основания повернуться ко мне спиной, равно как и к маме. Сомневаюсь, что ему когда-либо суждено заслужить титул «Бизнесмен года», но сердце у него и вправду отзывчивое.
И вот наступает момент, когда я наконец-то могу покинуть эту чертову палату. Сижу на койке и дожидаюсь выноса своего тела.
Сначала ко мне заглядывает доктор Поттер.
— Как моя любимая пациентка нынче утром? Готовы?
Вялой улыбкой и кивком подтверждаю свою готовность.
— Прекрасно-прекрасно.
Затем он на протяжении целых десяти минут перечисляет, что мне можно и чего нельзя, особый упор делая на последнем.
По завершении наставлений мы пожимаем друг другу руки, и я благодарю его за всю проявленную заботу. Работа у него, конечно же, не позавидуешь.
После врача в палате появляется Стэнли в щегольском облачении из вельвета и твида.
— Доброе утро, Бетани.
— Доброе утро, Стэнли.
Он медленно приближается ко мне, явно ощущая себя в моем присутствии по-прежнему неуютно.
— Боюсь, я сегодня один. Твоя мама тоже собиралась приехать, но слишком занята у тебя дома.
— Все в порядке, Стэнли. А чем она занята?
— Полиция оставила после себя на кухне полный разгром. Она решила как следует прибраться.
— Ах, конечно. Что бы я без нее делала.
Он берет сумку с моими пижамами и туалетными принадлежностями.
— Так идем?
— Да, Стэнли, только сначала мне хотелось бы кое-что сказать.
— Ох. И что на этот раз я сделал не так?
Осторожно поднимаюсь и ковыляю к старику.
— Я хотела поблагодарить тебя и извиниться за свое поведение. Маме очень повезло, что ты ей повстречался. Нам обеим повезло.
Его румяное лицо и вовсе становится пунцовым.
— Да не стоит… — бормочет Стэнли.
— Нет, стоит, и, кажется, я задолжала тебе объятия, как считаешь?
И я обнимаю его, прежде чем он успевает что-либо сказать в ответ. Затем чмокаю в щеку и отступаю назад. Вид у Стэнли такой, будто он вот-вот расплачется. Вот же слезливый старикан.
— Ладно, Стэнли. Поехали домой.
Он хочет отвезти меня в кресле-каталке, но я отказываюсь. В больнице мне выдали костыли, и лишний раз поупражняться не помешает. И хотя правая нога не болит, а рана прекрасно заживает, малейшее усилие отзывается болью.
 
Мы неторопливо добираемся до выхода.
— Ты постой здесь, а я подгоню машину.
— Да, конечно.
Стэнли отправляется на стоянку, я тем временем присаживаюсь на скамейке возле главного входа больницы. Идет дождь, да еще порой налетает холодный ветер, однако ненастье нисколько не умаляет моего наслаждения долгожданной свободой.
Я наблюдаю за входящими и выходящими через двери людьми. Наверное, все еще надеюсь заметить среди них крупного мужчину. Несколько и вправду попадается, вот только ни один из них не оказывается тем, кого я высматриваю. Интересно, сколь долго еще я буду продолжать вот так выискивать его в толпе? Несколько дней? Недель? Смирюсь ли я когда-либо, что Клемент исчез из моей жизни так же внезапно, как и появился в ней?
Наверное, придется.
У края тротуара останавливается серебристая «хонда», и из нее выскакивает Стэнли.
— Карета подана, моя госпожа!
Он открывает заднюю дверцу, берет меня под локоть, и с его помощью я осторожно устраиваюсь на сиденье. Старик убирает костыли в багажник и усаживается за руль.
— А теперь домой!
Я бросаю прощальный взгляд на здание больницы, от души желая больше никогда сюда не возвращаться.
Мы отъезжаем, и я немного расслабляюсь.
Через несколько минут становится ясно, что Стэнли не из тех, кто предпочитает сидеть в тишине.
— Мне очень понравилось работать в магазине, — признается он. — Будешь грустить, что продала его?
— Немного, но, к сожалению, его время прошло. Пора двигаться дальше.
— А скучать по покупателям?
— Не особенно, — смеюсь я. — Хотя на большинство-то грех жаловаться.
— А мне все они показались приятными, хотя, наверное, я и не отличался особой расторопностью.
— Да, ты прав. Пожалуй, я несправедлива к ним. Просто когда постоишь за прилавком с мое, все эти годы, немного устаешь… Не знаю, от людей, наверное.
Мы останавливаемся перед круговым перекрестком, и Стэнли с улыбкой поворачивается ко мне.
— Я прекрасно понимаю, о чем ты.
Снова двигаемся дальше.
Манеру вождения Стэнли иначе как осторожной и не назовешь, даже я ехала бы гораздо быстрее. Раньше подобная медлительность как минимум вызвала бы у меня раздражение, но сейчас доставляет удовольствие просто сидеть и смотреть на проплывающий мимо мир. Пусть и неторопливо.
— Ах да, кстати. Заходил какой-то парень с коробкой книг.
— Эрик?
— Да, он самый. Не знал, что ему сказать, и пообещал, что ты позвонишь, когда поправишься.
— Все правильно, спасибо, Стэнли.
— И еще один парень оставил тебе посылку.
— Хорошо.
— Боюсь, в конторе ему досталось.
— Почему же?
— Он забыл попросить меня расписаться.
— У курьеров такой напряженный график. Для него, может, и не впервой.
— Может.
— И что ты сделал с посылкой?
— Отвез к тебе домой.
Последнее, чего мне хочется, это устраивать дома склад товаров для магазина. Однако высказывать недовольство было бы черной неблагодарностью, поэтому я миролюбиво отзываюсь:
— Хорошо. Наверное, заказ какого-то покупателя. Разберусь, как встану на ноги.
— Не думаю, что это чей-то заказ.
— Это еще почему? — устало интересуюсь я.
— Он сказал… Дай-ка вспомнить. Ах да, точно. Сказал, чтобы я обязательно передал тебе посылку, потому что это очень важно. Поэтому я и отвез ее к тебе домой.
— Памятуя свою везучесть, могу лишь предположить, что там судебная повестка за неоплаченные счета.
— Ох, я и сам таких навалом получал, — признается старик. — Исходя из собственного опыта, искренне желаю тебе, чтобы это оказалась вовсе не повестка.
— Да ерунда. Как продам магазин, проблем с уплатой счетов не возникнет.
До Элмор-роуд остается километра с полтора. Когда на перекрестке мы прилежно останавливаемся на желтый, я спрашиваю: