Барон (СИ)
— Милорд, разрешите? — послышался радостный голос Бояна после негромкого стука.
— Войди!
Дверь отворилась и в каюту вошел командир моих абордажников, а за ним — пара воинов, тащивших явно тяжелый сундучок. Боян приказал им поставить его на пол и откинул крышку ларца.
— Золото! — ахнул Мабон.
И действительно, в сундучке жирно поблескивали желтым золотые монеты, лежащие вперемежку с украшениями из того же самого металла. Это по-настоящему богатая добыча. Приятная неожиданность!
— Нашли в каюте капитана, — на мой вопросительный взгляд ответил мичман.
Я не успел сказать ни слова в ответ, когда снова послышался приближающийся топот и в дверном проеме показалось возбужденное, даже немного испуганное лицо одного из абордажников.
— Господин! — выдохнул он. — Борейский когг тонет!
— Что⁈ — я, как подброшенный пружиной, вскочил с лежанки. — Доложи подробней!
— Мы полезли в трюм за дуваном, — принял строевую стойку абордажник. — А там течь! И видно, что вода прибывает.
— Быстро прибывает? — переспросил я.
— Как сказать… — замялся воин. — Вроде, не так, чтобы…
— Ладно, — я понял, что боец профессионально оценить угрозу затопления не может. — Боян, передай приказ Зосиму, чтобы он лично проверил трюм «борейца» и немедленно мне доложил. Можем ли мы сохранить захваченный корабль? А если нет, то сколько у нас времени на сбор трофеев?
— Сами же поторопитесь с дуваном и готовьтесь рубить абордажные кошки. Главное, людей мне не потеряйте. Все, бегом! — поторопил я командира абордажников.
— Мабон, вам с Буеславом задача: пересчитайте золото, потом мне доложите, — отдал я указание оруженосцу и вышел на палубу. — Если закончите подсчет до моего возвращения, остаетесь в каюте для охраны.
Суета на обоих кораблях еще более усилилась. Через борта прижатых друг к другу кораблей с захваченного когга непрерывным потоком передавались трофеи. Кстати, у «борейца» заметно увеличилась осадка. Пока я поднимался на полуют, с борейского когга успел вернуться наш шкипер.
— Милорд, течь у «борейца» серьезная, — сдерживая тяжелое дыхание доложил Зосим. — Скорее всего, мы его корпус метателями повредили. Не пробили, но сильно расшатали обшивку. Точнее не скажу, там уже ничего не видно — водой все залило.
— Когг мы не сохраним, — продолжил шкипер. — И время на сбор трофеев почти не осталось. Могу дать от силы четверть часа. И лучше нам к этому времени отойти от «борейца». Не хочу, чтобы он при затоплении нам корпус или рангоут* повредил. Да и такелаж чинить — радости мало.
* — Ранго́ут — общее название устройств для постановки парусов (их подъёма, растягивания, удержания в штатном рабочем положении), выполнения грузовых работ, подъёма сигналов.
— Хорошо. Через сколько нам лучше отойти? — я решил довериться Зосиму, а то правильно говорят, что жадность фраера сгубила.
— Через пять минут надо ставить паруса и рубить «кошки».
— Хех, ладно. Командуй, — махнул я рукой.
Вскоре «Анна» отошла от глубоко просевшего в воду «борейца». Ветер к этому моменту переменился и стал почти попутным. Словно Предки обратили свой благосклонный взор на победителей.
Мы еще не успели далеко отойти от медленно тонущего корабля, как его движения ускорились. Корма высоко поднялась из воды и когг, заваливаясь на бок, с каким-то утробным вздохом, быстро скрылся под водой.
На поверхности моря остался лишь мусор и многочисленные обломки. А шкипер-то оказался прав! Если бы мы остались рядом с «борейцем», то моей «Анне» могло неслабо достаться.
Я скосил взгляд на гордо выпятившего грудь Зосима. Ну, это нормально. Если есть чем, то почему не погордиться? А наш шкипер — реально опытный мореход. В это время «Анна», поймав ветер всеми парусами, набрала полный ход. Идем бакштагом*.
* — Бакштаг — курс, образующий с направлением ветра угол больше 8, но меньше 16 румбов (более десяти и менее восьмидесяти градусов), то есть ветер по отношению к кораблю дует сзади-сбоку. Обычно на этом курсе парусное судно развивает наивысшую скорость (смотри "Доп. материалы).
В зависимости от величины угла судна относительно ветра, его курсы имеют собственные наименования: крутой бейдевинд (30° — 45°), полный бейдевинд (45° — 75°), галфвинд (около 90°), бакштаг (110° — 160°), фордевинд (160°- 200°), левентик (по 30° на каждый борт).
— Милорд, вы приказывали доложить о потерях, — отвлек меня от размышлений Зосим. — Мы потеряли одного матроса, еще у троих легкие ранения. Через пару — тройку дней смогут полноценно выполнять любые задачи.
Не то, чтобы я про свои указания забыл или мне было это неважно. Просто, пока еще все плотно задействованы в различных работах. А зря дергать кого-то и лезть с напоминаниями, я смысла не вижу.
Зачем, если к исполнительности моих подчиненных пока претензий нет? Вот, появилась первая свободная минута у шкипера, и он сразу начал доклад. А вон и командир абордажников идет. Наверняка по тому же вопросу.
— У «Анны» крупных поломок нет, — продолжил доклад командир корабля. — Но я прошу дать экипажу время устранить те повреждения, что мы получили в бою.
— Полностью полагаюсь на твой опыт, капитан, — ответил я Зосиму. — Что для этого надо? И сколько надо времени на ремонт?
— Не ждать сумерек, милорд, а прямо сейчас подыскать удобное место для стоянки и заняться ремонтом. Там же и переночуем, — тут же ответил шкипер. — А по времени… За сегодня-завтра управимся.
— Не жалко такой ветер терять? — спросил я на всякий случай.
— Жалко, милорд, но ремонт надо делать при первой возможности, — спокойно ответил Зосим. — Только Предки знают, что нас ждет дальше. Может и возможности для ремонта больше не будет.
— Ты прав, — согласился я со шкипером. — Займись этим.
— Милорд, разрешите доложить? — наконец забрался на полуют Боян и на мой разрешающий кивок продолжил. — Мы потеряли четыре человека. Все из абордажной группы. Еще пятеро ранены, но за десятицу должны поправиться.
— Ясно, — я не сдержал тяжелый вздох.
Не люблю терять людей. Жаль ребят, хоть и понимаю, что войны без потерь не бывает. И по сравнению с тем, сколько мы прикончили борейцев, у нас, считай, потерь-то и нет. Но это все рассуждения отвлеченные.
Когда думаю и говорю, оперируя потерями как статистикой, простыми цифрами, это одно. Когда говорю о людях, которых знал, а то и знал их семьи, это для меня совсем-совсем другое.
— По трофеям пока подсчитываем, — продолжил Боян.
— Что там? — поинтересовался я.
— Оружие, доспехи, одежда, — ответил мичман. — Серебряные кольца и цепочки, немного денег. Много перенести с захваченного корабля не успели, но я ничего ценного в трюме «борейца» и не увидел.
— Не удивительно, — перебил я его. — Они же драться с нами шли, а не торговать. Да и не стоит нам Предков гневить. Один тот ларец, что ты мне в каюту занес, все окупит.
Зосим и Боян довольно улыбнулись.
— Как станем на стоянку, Зосим займется ремонтом, а ты, Боян, организуй охранение и разведку, — приказал я. — Похороним павших воинов и тризну справим как положено.
— Все сделаем, милорд…
— По возвращению семьям павших сделаю выплату. Но я об этом сам скажу, когда хоронить наших ребят будем, — продолжил я. — А ты, Зосим, когда придем в Баргард, найми матроса на место погибшего. Уверен, что в таком крупном торговом городе, тем более в столице королевства, проблем с этим не будет.
— Не сомневайтесь, милорд, — заверил меня шкипер. — На те условия, что мы предлагаем, там очередь выстроится.
— Ну и хорошо.
Я спустился в каюту. Очень устал, хотелось отдохнуть, а насущной необходимости оставаться на палубе не было.
— Господин, мы все подсчитали, — при входе в каюту встретил меня докладом, весь светящийся, словно ясно солнышко, оруженосец.
— Но там не только золото было, — влез Буеслав. — Оно только сверху лежало.
— Пятьсот аурисов золотом! Шестьсот сиклов серебром, а также золотые и серебряные украшения, — ответил Мабон на мою вопросительно поднятую бровь.