Демоны Вебера (СИ)
За последние несколько часов, бредущий неподалеку Голдберг успел задать Веберу больше вопросов чем кто-либо за прошедший месяц. Большинство из них касались работы предсказателем, меньшая часть была расспросами о мыслях Верго касательно этого дела. Усач бодро вышагивал, покуривая толстую и невероятно вонючую папиросу, вероятно подумывая о том, какой еще нелепой формулировкой можно вытащить из спутника мнимые вселенские тайны. Вебер, порядком уставший от затянувшейся пытки, собравшись с мыслями решился нанести упреждающий удар:
— Ваш особняк расположен довольно далеко от… От чего угодно, пожалуй. Неужели у вас так много врагов?
— Это не мой особняк, в нем я лишь гость. Что касательно Самюэля — врагов у него всегда было предостаточно, — Барон говорил неспешно, вдумчиво, будто пытаясь что-то вспомнить. — В нашем княжестве вы уже не первый день, скажите, как часто вы встречали здесь электрическую иллюминацию?
— Сложно сказать. Сейчас, когда я об этом задумался — пожалуй не так и часто. Может видел несколько ламп накаливания в крупных отелях, да и только. К чему вы ведете?
— В том то и беда. Через биржи и торговую палату Помонта проходят тысячи крат ежедневно, сотни тонн угля и железной слюды вереницей тянутся к столице, выжимая все соки из многочисленных шахтерских поселков, а электричеством здесь и не пахнет. Промышленная революция погибла еще на подходах к нашей богом забытой родине. Вдумайтесь, Ганоя — не просто административный центр, но сердце этого ресурсного придатка федерации, до сих пор освещена лишь газовыми и керосиновыми лампами, говорить о паровом отоплении тут и вовсе не приходиться! — Голдберг закашлявшись затушил окурок о ближайший валун. В его голосе проскальзывали странные нотки обиды и затаенной злобы.
— Но мистер Риганец конечно не может закрыть глаза на такую несправедливость. Прогресс прежде всего, — Верго намеренно бросил колкое замечание. Он интуитивно чувствовал куда клониться разговор и понимал, что рассуждать категориями морали с человеком вроде Голдберга затея глупая и абсурдная. «С волками жить, по волчьи выть», — промелькнуло у него в голове.
— Оставьте свои насмешки. Мы с Самюэлем не претендуем на звания альтруистов. Будучи дельцом, мой друг уже не первый год пытается протолкнуть идеи электрификации в массы, конечно цели при этом он преследует вполне себе прозаичные — прибыль, в частности. Но позвольте, кому от этого будет плохо? Обычным работягам, для которых появятся рабочие места, или экономике Помонта, что наконец перестанет быть сугубо ресурсно-ориентируемой? Наконец в княжестве начнут производить хоть что-нибудь.
— Убедили, убедили. Говоря по правде я до сих пор недоумеваю, как за столько то лет невидимая рука рынка не решила этот вопрос? В то время как здесь все еще целые поселения освещают свечами к столице через месяц уже двенадцатую линию телеграфа протянут. Если еще не протянули…
— Монополия, мистер Вебер. Думаю, вам знакомо и слово и весь тот контекст что за ним следует. Видите ли, весь газово-угольный бизнес Помонта сосредоточен в руках трех корпораций. Да, всего лишь трех! Не в их интересах пускать на рынок более дешевую и выгодную альтернативу своих продуктов. Говоря по правде, я считаю, что принятые Самюэлем меры чрезмерно рискованны. Его филиалы расположены в нескольких княжествах, но он, рискуя своей жизнью предпочитает оставаться здесь, борясь до последнего. Еще совсем недавно не было даже намека на надежду — почивший князь был в крайне хороших отношениях с упомянутыми мною корпорациями. За определенную долю он потакал им во всем. Но теперь, правила игры могут измениться.
«Понятно. Так вот зачем они растили и спонсировали наследника. Риганец с самого начал планировал сместить конкурентов, буквально заняв их места. Не удивлюсь если выясниться что к гибели Пальмонтского он успел приложить руку. Это бы объясняло зачем ему прятаться ото всех в лесах». — Верго слегка поежился, чувствуя, как кусочки пазла собираются в единое целое. В любом случае, его дело это доставка наследника в Ганою. Остальное его слабо касается. Закончить работу, получить гонорар и покинуть наконец треклятое княжество — вот все что было важно.
На мгновенье погрузившись в свои размышления слишком глубоко, Вебер запнулся о небольшой каменный выступ, торчавший из-под земли, и едва не налетел на едущую впереди карету. Вышеупомянутый экипаж, казалось, прилагал все усилия чтобы попадать колесами на каждый мало-мальски крупный булыжник, из разу в раз грузно подпрыгивая и периодически опасно кренясь на одну ось. Промашка Верго как раз совпала во времени с очередным «подпрыгиванием» кареты, и его подбородок на секунду смачно соприкоснулся с одним из закрепленных сзади коробов. Неуклюжий пострадавший тотчас схватился за место удара, издавая забавные шипяще-охающие звуки в следствии прикушенного языка. Наверное, будь он немного понаивней так принял бы произошедшее за карму, преследующую его за злорадство и поклеп, но предсказатель не желал верить ни в судьбу, ни в промысел божий, что было вдвойне иронично при его то профессии.
— Вот черт! Мистер Вебер, с вами все в порядке? Как же вы так умудрились? — озабоченно залепетал Голдберг, вытаскивая из-под плаща сложенный чистый платок. — Вот, вытрите кровь с подбородка.
Верго поспешно прошепелявив невнятную благодарность и ухватился за платок, неловко вытирая кровоподтёк ведущий к уголку рта. Заметив досадное происшествие, один из наемников (самый щуплый и низкорослый), поспешил протянуть флягу со спиртным:
— Прополощите рот вот этим, это прижжет место укуса и остановит кровь, — обратился к униженному Веберу обладатель совсем еще юношеского голоса. Этот самый обладатель показался предсказателю знакомым. Да, именно этот гвардеец как-то раз уже привлек внимание Верго. Это был тот самый парень что едва не налетел на престарелого дворецкого в особняке. Сейчас, имея возможность рассмотреть его поближе, в глаза предсказателя сразу бросилось множество забавных деталей: парнишка едва ли был старше восемнадцати лет, обмундирование наемников буквально висело на нем, как на тонкой вешалке в гардеробе; при своей столь скромной комплекции он умудрялся тащить сразу две увесистые сумки, что не шли ни в какое сравнение с небольшой кладью Верго. Сам же юноша имел ярко-рыжие волосы и внушительную россыпь укрывающих его щеки веснушек, что было довольно необычно для обитателя Помонта. Будучи практически неотличимым (преимущественно благодаря одежде) от своих братьев по оружию на расстоянии, вблизи парень контрастировал с ними даже слишком сильно, будто выбиваясь из общего стиля наемничьей банды. Он был хлипким саженцем среди рассады внушительных дубов-гигантов.
— Шасифо, не нушфо, — активно жестикулируя отказался Вебер, с трудом ворочая израненным языком. Он не имел ни малейшего желания брать в рот непонятно что из чужой фляги.
— Да нет же, я уверен, что это вам поможет! Это отменный самогон, сам не раз… — Парень все никак не хотел сдаваться, настойчиво размахивая флягой у самого носа Верго.
— Полагаю, мистер Вебер ударился не столь сильно. Вот, кажется кровь уже и не идет, — поспешно встрял Барон пытаясь спровадить неугомонного юношу от потерпевшего. Кровь тем временем останавливаться и не собиралась. — Но готов поспорить, он очень благодарен тебе за предложение. Тебя то как зовут парень?
— Блиц Юнгфернмильх, — мгновенно отрапортовал рыжий наемник.
— Юнгфермль-кто? Боже, ну и повезло тебе с фамилией! — Голдберг быстро отвел парня в сторону, не давая подобраться к болезненно охающему Верго. Старый торговец за считанные секунды навязал свои правила игры, начав незамысловатую беседу, и быстро уведя ее в дебри несущественных баек и докучливых расспросов. В этом он был мастер.
Без малого десять минут Вебер брел в гордом одиночестве, не отнимая рук от подбородка, и в конце концов кровотечение остановилось, оставляя отвратный привкус железа во рту и быстро блекнущие следы на некогда белоснежном платке Барона. Десять минут ушло на то чтобы остановить кровь, и не менее получаса на мысленную самокритику. На протяжении всего этого времени он безостановочно вслушивался в беззаботную трескотню Голдберга, изредка прерываемую робкими фразами Блица. В какой-то момент Верго уже не был более уверен в том, кто из них двоих страдает больше — россказни Барона могли докучать не хуже раны. Но их новый рыжий знакомый на удивление держался довольно бодро, казалось его и взаправду интересовали небылицы торговца смертью.