Разлука не для нас

— Бедные мои кроссовочки! — причитала она. — Ой, а льет-то как!
— Возьмите мою шляпу, — предложил Эрик и вытянул руку с шляпой как можно дальше, чтобы Сьюзан пришлось освободить ему дорогу.
— Не слишком-то она защищает от дождя, — капризно заметила Сьюзан. — А зонтика у вас нет?
— Нет. Я не рассчитывал на компанию. — Он перегнулся через спинку сиденья. — Какой чемодан вы хотите взять?
— Все, — ответила девушка.
— Послушайте, Сьюзан, будьте благоразумны. Нам предстоит тащиться под дождем полмили вверх по холму. По этой грязи. Честное слово, на ночь вам хватит одного чемодана.
— Хорошо, тогда вон тот, зеленый, — легко согласилась она. — И еще фотокамеры и портфель. Не хочу оставлять их в машине — мало ли кто тут ходит!
— Может быть, положить их в багажник?
— А багажник не запирается.
Эрик со вздохом перегнулся через спинку и достал с заднего сиденья зеленый чемодан, две камеры и миниатюрный портфель, в каких фотографы носят образцы своих работ.
— Больше нам не унести. Остальные вещи я сложу на пол. Не бойтесь, их никто не тронет. Едва ли в такую погоду сюда явится шайка грабителей.
Сьюзан недовольно сморщила носик — но что, черт побери, Эрик еще мог сделать? Камеры он протянул ей, полагая, что Сьюзан согласится нести сама такой легкий и, по-видимому, ценный груз. Но она покачала головой:
— У меня они промокнут. Спрячьте их под плащ.
Эрик покорно повесил камеры на шею и прикрыл непромокаемым плащом. Затем передал Сьюзан портфель, который она тут же сунула под мокрый свитер и прижала обеими руками, и подхватил чемодан.
— Не хотите запереть машину? — поинтересовался он.
— Да, конечно, здесь же столько вещей! — спохватилась Сьюзан.
Восхождение заняло, должно быть, не меньше часа. Ботинки Эрика скользили по грязи, дождь хлестал в лицо, чемодан бил по ноге, а камеры врезались в грудь всеми своими острыми углами. В довершение всего Сьюзан уцепилась за его свободную руку и повисла на ней. Хрупкая девушка показалась ему зверски тяжелой.
— Вот и мое жилище! — радостно объявил наконец Эрик, сделав широкий жест рукой.
Сьюзан вдруг отпрянула.
— Как вы смеете?! — прошипела она, сверкнув глазами.
— Простите?
— Вы знаете, о чем я, — отрезала она. Эрик не знал, но догадывался. Должно
быть, он, протягивая руку, случайно коснулся ее груди. Господи, она что, считает его сексуальным маньяком? Тогда какого черта она пошла с ним в хибару?
Не потрудившись ответить, Эрик ввел Сьюзан на веранду, сбросил плащ и повесил его на крюк, вбитый в дверь.
— Я разожгу огонь, — предложил он.
Сьюзан отправилась за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам. Интересно, подумал Эрик, что она ожидала увидеть? Но, чего бы ни ожидала Сьюзан, глазам ее предстала лишь уютная комнатка с половиком у порога, удобным диваном, парой кресел-качалок и столом, заваленным бумагами. Эрик направился прямо к камину.
— А где телефон? — спросила Сьюзан — судя по голосу, она начинала нервничать.
— В той комнате, — ответил Эрик, махнув рукой в нужном направлении. — Телефонная книга там же. Но, боюсь, сейчас вы не найдете ни одного открытого гаража.
— Да если и найду, сюда механик не поедет, — грустно отозвалась Сьюзан. — А где я буду спать?
Эрик кивнул в сторону смежной комнаты.
— Вон в той спальне. Может быть, вам надо переодеться?
— А спальня запирается?
— Что? — переспросил Эрик, изумленно уставившись на нее. — Нет, Сьюзан, спальня не запирается. Это дачный домик, а не гостиница. Если вы опасаетесь за свою честь, загородите дверь комодом.
— Ладно, — с величественным кивком согласилась она и, подхватив чемодан, скрылась в спальне.
Через несколько секунд оттуда раздался душераздирающий скрип — Сьюзан приняла к сведению совет насчет комода. Эрик усмехнулся, пожал плечами и занялся камином. Вскоре в очаге весело затрещал огонь.
Послышался скрип отодвигаемого комода, и из спальни выплыла Сьюзан — в блузке, джинсах и тапочках, с аккуратно уложенными золотистыми кудряшками.
— Как, вы сказали, вас зовут? — уточнила она, чинно садясь на краешек стула.
 
— Эрик Коллинз.
— А где вы живете?
— В Сан-Франциско.
— А чем занимаетесь?
— У меня бюро путешествий.
Только сейчас Сьюзан обратила внимание на рекламные плакаты, украшающие стены. Она вскочила и начала рассматривать их, словно в музее, замирая на секунду перед каждым плакатом, а затем переходя к следующему.
— Я снимаю ничуть не хуже, — заметила она. — Я фотограф. Не хотите сделать мне заказ?
Такое сочетание наивности и простодушного нахальства Эрика словно громом поразило. На несколько мгновений он лишился дара речи.
— Нет, правда! — продолжала Сьюзан. — У меня настоящий талант! Понимаете, я знаю, что и как снимать. И умею выполнять любую работу. Пошлите меня, например, в Стамбул — и я привезу вам такие рекламные плакаты, каких вы никогда не видели.
— Бюро путешествий не занимается изготовлением рекламных плакатов. Обычно это дело авиакомпаний.
Сьюзан плюхнулась обратно на диван. Сухой ответ Эрика, кажется, ничуть ее не смутил.
— А у вас там есть знакомые? Может быть, вы меня кому-нибудь порекомендуете? У меня правда здорово получается. Сейчас покажу. — Не дожидаясь поощрения, она открыла портфель и начала раскладывать его содержимое на диване. Эрик вздохнул — он как раз собирался присесть.
— Лучше всего мне удаются картины дикой природы, — начала Сьюзан, пододвигая к нему первый лист.
На фотографии Эрик увидел горы, ущелья, луну высоко в небесах; а на земле, прямо перед камерой — пушистую белку, уставившуюся на него круглым глазом.
— Понимаете, — объясняла Сьюзан, — современным пейзажам не хватает человечности. Великолепные безликие ландшафты — и не за что зацепиться, не на чем отдохнуть. А я всегда стараюсь помещать на передний план что-нибудь живое, пушистое, трогательное. Чтобы человек не чувствовал себя одиноко, понимаете?
Эрик понимал. Действительно, в каждой фотоработе Сьюзан — а Эрик увидел не одну дюжину — на переднем плане маячило что-то трогательное: чаще всего белки, но иногда олени, еноты, а один раз — даже целующаяся парочка в размытом фокусе.
— Очень мило, — сказал он наконец, возвращая ей фотографии.
— Городских пейзажей здесь нет, но, поверьте, их я снимаю ничуть не хуже. Главное — дать зрителю ощутить дух города. Знаете, играющие дети, старушки на скамейке в парке — что-нибудь такое.
«Уолтер Кин от фотографии», — с удивлением подумал Эрик. Действительно, чем трогательная старушка хуже трогательной белочки?
— Извините, Сьюзан, — сказал он, — но я, право, не знаю людей, которые могли бы заинтересоваться вашими работами.
Сьюзан запустила руку в сумочку.
— Подумайте об этом, — посоветовала она, протягивая ему визитку. — Не пожалеете.
Не взглянув на визитку, Эрик сунул ее в карман.
— Есть хотите?
Сьюзан подняла брови, и личико ее капризно сморщилось.
— Конечно, я ведь не ужинала.
Эрик предложил ей сосиски и кекс, который приберегал себе на завтрак. Сьюзан не предложила своей помощи: вместо этого она облазила весь дом и минут через десять появилась на кухне с камерой. Вскоре Эрик услышал щелканье фотоаппарата, а перед глазами у него замерцали вспышки.
— Что вы нашли во мне интересного? — усмехнулся он. — По-моему, я не похож ни на старушку, ни на белочку.
— Понимаете, я не могу этого сказать, пока не сфотографирую, — объяснила Сьюзан, не прекращая работы. — Вы, Коллинз, на редкость фотогеничны. Поверните-ка голову чуть-чуть ко мне: я хочу, чтобы глаза оказались в кадре. Знаете, темные волосы и голубые глаза — это очень красиво. Жалко, что кухня такая маленькая. А можно сделать целую серию: «Холостяк на кухне». Вы ведь не женаты?
— Нет! — прорычал Эрик, которого раздражала незваная гостья с ее назойливостью и яркими вспышками фотокамеры.
— Я так и подумала. Вашей хибаре явно не хватает женской руки.