Измена. Дракон не стоит моих слёз (СИ)

— Вам многое обо мне известно, — заметила я.
— О, за это спасибо аруну Даару, если бы не его посильная помощь, я бы вряд ли когда-нибудь узнал о вас.
— Берегите его, — мой голос наполнился льдом. Я даже задумалась, не может ли мой дар заморозить кого-нибудь.
— Всенепременно. Хочу сразу вас предупредить, что до тех пор, пока вы не пытаетесь совершить что-либо против меня лично или моего государства в целом, вы будете у нас почётной гостьей, которой полагается высшая степень комфорта и уважения.
— Но это ведь не просто так. Вы хотите использовать меня в войне против драконов.
Это не было вопросом. Утверждение. Заявление. Я была совершенно уверена в том, что попала в точку: недаром меня назвали оружием. Тот мужчина, напавший на меня в перелеске. И Даар его знал. Даар даже был с ним в сговоре.
Всё происходящее оказалось настолько оглушительным, что я даже ничего не почувствовала. Отстранённо наблюдала за идущими рядом мужчинами, отстранённо размышляла о том, что они дальше будут со мной делать и как мне на это всё реагировать.
А реагировать не хотелось. Никак. Нареагировалась уже.
— Вы удивительно проницательны. Скажем так: я хотел бы закончить это противостояние как можно скорее, и именно для этого мне и нужна ваша помощь.
Я обернулась на Даара, который с непроницаемым выражением лица шёл чуть позади.
— Как вы узнали о моей способности? Даже мне не было известно, что она может делать с людьми.
— А главное — с драконами, — улыбнулся кронпринц. Мы подошли к экипажу, который представлял собой нечто среднее между каретой и двухместным автомобилем с запряжёнными полурожками — лошадьми с двумя короткими витыми рожками возле ушей, характерными для этого региона.
Он подал мне руку в красивом, галантном жесте, и я невольно отметила, что он вызывает довольно приятные эмоции, несмотря на всё, что произошло за последнее время. И на то, что, скорее всего, именно он стоял за успешной попыткой Даара увезти меня в соседнее государство. Причём, почти по своей воле.
— Вы действительно хотите знать, откуда мне про вас известно? — зачем-то уточнил он, и я всё-таки начала раздражаться:
— Уверена. Хочу знать, насколько низкими уловками вы пользуетесь, чтобы получить контроль над ничейными землями.
— Что ж, готов подтвердить ваши самые страшные подозрения.
Мы расположились на сиденье экипажа, и тот тронулся. Даара я больше не видела. Должно быть, он следует за нами на каком-то другом транспортном средстве.
— Удивите меня.
— Дело в том, что ваш муж, хоть и не стал докладывать о наличии дара своему высшему руководству, всё же оставил на всякий случай информацию в тайной канцелярии. В картотеке. Скорее всего, кроме него, никто туда и не заглядывал: кому какое дело до скромной девушки, которая и носу не кажет из дома своего благоверного?
— Как интересно. Вы действительно готовы мне на блюдечке рассказать весь ваш план, как карикатурный злодей в детских сказках?
— Вы спрашиваете — я отвечаю. Повторяю: вы гостья, а не пленница. И прежде, чем вы решите отказать мне в содействии и узнать, какие ещё я могу использовать способы для влияния на вас, надеюсь наладить между нами доверие и взаимопонимание.
Хорошо поёт. И улыбается так мило, аж зубы сводит.
— В таком случае, я продолжу задавать вопросы. Если никого не интересовало моё… что там? Досье? То почему оно попало в ваши руки?
— Я искал тех, кого можно было бы переманить на свою сторону в рядах командования соседской армии. У людей много слабостей. И у драконов — тоже. Мне повезло встретить того молодого человека, Даара, который внешне — почти полная копия брата, и ему, с его навыками, ничего не стоило не только попасть в тайную канцелярию, но и хорошенько пошерудить в картотеке.
— Вы искали любую его слабость, чтобы надавить на неё — а нашли меня, — констатировала я.
— Верно. Подходящих слабостей мы не нашли. Был вариант шантажировать его угрозой для жизни жены, но это слишком некрасиво, — кронпринц недовольно поморщился. — Я предпочитаю, чтобы те, кто имеет со мной дело, действовали исключительно из собственных побуджений.
 
— И вы решили, что легче уговорить меня, чем его.
— Он слишком много вложил в своё государство. А вы здесь человек почти посторонний. Я могу предложить вам шикарные условия жизни, титул, пособие, размера которого вам хватит на всю жизнь и ещё детям останется. У вас ведь, по большому счёту, ничего нет. И это такой шанс начать новую жизнь.
Я посмотрела кронпринцу прямо в глаза. Он улыбался и смотрел на меня как будто даже с искренним любопытством.
— Уж не вы ли разрушили мою прежнюю жизнь, чтобы теперь предложить новую? — сощурилась я. — Не вашими ли стараниями мне пришлось бежать из дома?
— Чего не знаю, того не знаю, — он покачал головой. — Я лишь дал Даару задание: сделать так, чтобы вы явились сюда по собственной воле. А дальше мы с вами уже сами будем искать общее решение.
Я отвернулась к окну. За ним мелькали дома довольно тихого, спокойного города. Он почти ничем не отличался от привычных мне городков королевства драконов. Та же архитектура. Те же цветные дома с чёрными крышами. Те же уютные переулки.
Если я соглашусь, Кеннан никогда мне этого не простит.
Если соглашусь, то предательницей стану уже я.
— Нет.
— Простите?.. — не понял кронпринц, и я снова встретила его взгляд:
— Нет. Я не буду выступать на вашей стороне. У меня уже есть дом, есть родина, которой я верна. И скорее сделаю всё для того, чтобы остановить вас в наступлении на Пустошь. Пусть ничейные земли так и остаются ничейными. Пусть однажды вы будете вынуждены заключить союз, чтобы сообща охранять эти земли от кочевников и, например, пустить по ним торговые пути. Пусть эти земли станут началом союза, а не раздора.
— Хорошо говорите, эрин, но плохо понимаете, о чём. Эти земли никогда не станут точкой отсчёта для установления мира.
Я хмыкнула и, скрестив руки на груди, отвернулась. У меня есть дар влиять на людей. С этим даром можно воздействовать на кого угодно, лишь бы только у него не было защиты, которой, кажется, обладал даже сам принц.
Выяснить бы, как именно они предотвращают моё воздействие… Можно было бы попробовать избавить принца от защиты о повлиять напрямую на него.
Или даже на самого короля.
— Вилли, — произнесла я, не поворачиваясь к нему. — Почему вы сами не боитесь, что я прикажу вам сделать что-нибудь, чего вы бы не хотели? Например, объявить капитуляцию.
— У меня иммунитет, — ответил он, и я хмыкнула:
— Не смешно.
— Это не шутка. На такое воздействие действительно со временем вырабатывается иммунитет. У нас есть один старец, который обладает этим же даром, в намного меньшей степени, чем вы, но всё же. Я с детства испытывал на себе его контроль над моими действиями и мыслями, и постепенно научился отделять его голос от своего. Таким образом вы вряд ли сможете заглушить своим голосом мой собственный. У меня хороший слух.
Выходит, и Кеннан должен был уже иметь иммунитет? И ему не нужны были никакие затычки в уши, лишь только не позволять себе прислушиваться к моему голосу.
— Даар тоже обладает иммунитетом?
Кронпринц неторопливо кивнул.
— Ему пришлось пройти более интенсивный курс. Три дюжины дней под постоянным давлением дара голоса.
— Теперь даже вы не имеете над ним власти, — усмехнулась я.
— В этом нет необходимости. Такими людьми, как он, управлять проще всего. Ему интересна только собственная, личная выгода.
Новость о том, что к голосовому воздействию может выработаться иммунитет, меня, честно сказать, немного выбила из колеи. Ещё некоторое время я размышляла, прежде чем осторожно, не очень уверенно уточнила:
— Почему вы считаете, что с моей помощью вам удастся чего-то добиться? Если у вас есть иммунитет, он может быть и у драконов. А может и у простых людей — мало ли таких, как я, разбросано по всей Намина?
— Мало, — серьёзно кивнул принц. — На самом деле, в крайней степени мало. Если подобные люди появляются на свет в нашем мире, они с пелёнок учатся управлять людьми, потому что ребёнок искренне предъявляет свои требования, не задумываясь о последствиях и о том, что кто-то может быть не согласен. Как результат, они так или иначе довольно быстро привлекают к себе внимание и оказываются под контролем властей. В Намина был всего один такой человек за последнюю сотню лет с достаточной силой, чтобы воздействовать на толпу — и он покончил с собой.