( Не) верный муж (СИ)

— Ты правда так думаешь?
— Правда, это видно, — кивает она. — Мы только потому ее в семью и приняли, что увидели эту любовь. А любящие женщины рано или поздно прощают. К хорошим мужьям возвращаются…
Крепко задумываюсь над ее словами.
Отец с матерью еще некоторое время охают над всем случившимся, но потихоньку собираются домой, уезжают.
Я остаюсь один в гостиной.
Час ночи, время идти спать, а мой мозг настолько перевозбужден, что не могу даже думать о том, чтобы попытаться лечь.
В голове то и дело крутится фраза матери: «Возвращаются к хорошим мужьям…»
Еще недавно я думал, что был Марии идеальным мужем.
Но так ли это на самом деле? К сожалению, нет. В последние годы — в особенности.
Мария заботилась о детях, обо мне, наводила в доме уют. Выполняла тысячу обязанностей, о которых я не задумывался еще сегодня утром. А я чем занимался? Благосклонно принимал ее заботу, еще и возмущался, если мне что-то не нравилось.
Еще я строил карьеру… Достиг успеха, процветания, пока она растила наших детей. Я не заботился ни о чем, что творилось дома, слишком поглощенный своей целью.
Только вот если посмотреть на вещи под другим углом, то получается, я частично добился успеха именно потому, что она дала мне на это время. Не обременяла заботами о доме и детях, поддерживала все эти годы.
Однако даже добившись всего, что хотел, я не повернулся лицом к своей семье. Почти не выделял времени на общение с ними. Я даже не помню, когда мы в последний раз ездили в отпуск.
Чем успешнее я становился, тем незначительнее мне казались старания жены. И тем меньше я ее ценил. Она ведь как служанка для меня была, я только и знал, что требовал от нее максимума усилий.
Те же манты… сколько она гробила на них времени? И на все остальное.
Нет бы мне задуматься о том, что ей нужна какая-то помощь, свободное время на свое собственное развитие. Я же, наоборот, выговаривал ей, если что-то было не так. Систематически это делал, придирался к каждой мелочи. Я даже не задумывался о том, что ей тоже может быть тяжело или больно от моих слов.
Кручу это все в голове и только сейчас понимаю одну важную вещь.
Мария не Веру мне простить не может. Она мне все в сумме не может забыть, а Вера стала вишенкой на торте.
Насколько все было проще, когда мы только поженились…
Я был так счастлив оттого, что каждый день мог видеть ее, трогать где захочу, заниматься с ней любовью когда и как мне будет угодно.
Мария отдавалась мне вся без остатка.
А еще она радовалась всему, что я для нее делал.
Пришел с работы с курицей — прекрасно, Айк, спасибо. Давай же я приготовлю тебе эту курицу.
Принес фрукты? Замечательно, давай их слопаем вместе у телевизора вечером.
Хочу ее поцеловать — пожалуйста, Айк, целуй меня везде, я так тебя ждала…
У нас с ней был сплошной медовый месяц, пока не родился Давид. А даже когда он родился, Мария не прекратила обо мне заботиться, хотя сама почти не спала из-за крикливой натуры нашего сына. При этом было неважно, сколько денег я принес в дом и принес ли вообще.
Что-то мне подсказывает, что в тех ситуациях, через которые мы прошли с Марией, Вера в мою сторону даже не взглянула бы. Ведь нацелилась на меня, когда я уже рулил фирмой в полную силу, состоялся.
Мария любила меня, даже когда я ничего из себя не представлял. Я был ей нужен нищим студентом, фактически бомжом, ведь в то время не мог обеспечить даже жильем, мы снимали плохонькую квартиру на окраине, чтобы было дешевле.
С годами ничего не изменилось, она по-прежнему старалась изо всех сил. Только вот обязанностей у нее прибавилось. Я стал более избирателен в еде, детей у нас теперь двое, а не один, и, думаю, прибрать двухэтажный дом сложнее, чем ту скромную однушку, в которой мы когда-то жили. Естественно, раз времени у нее стало меньше, она не могла уделять мне столько же внимания, сколько и раньше. Именно это-то меня и бесило.
А я? Что делал я в последние годы?
Мне хватило одного вечера, чтобы понять, насколько это тяжело — возиться с детьми, обеспечивать хотя бы маломальский уют. Зато у нее таких вечеров были тысячи. Тысячи вечеров, когда я ей не помогал.
 
Вместо помощи я рычал на нее, откупался, отмахивался. Мне было проще дать ей карту, чем отвести в кино, ресторан, да вообще хоть куда-то. А уж о том, чтобы помочь ей с детьми, я даже не задумывался.
Еще недавно мне казалось дико несправедливым, что она уделяла мне мало внимания, недостаточно обожала, плохо ценила. А какое может быть обожание от женщины, если ты повернут к ней задницей? Если у тебя на нее никогда нет времени.
Я хотел чувствовать свою значимость, быть важным в ее глазах. Но ведь таким я и был для нее, и она давно это доказала. Хотя бы тем, что все эти годы оставалась верной женой.
Нет, я не могу потерять мою Марию.
Я все исправлю.
Докажу ей, что способен не только деньгами поддерживать семью, но и делами тоже.
Начну прямо завтра…
  
Глава 26. Решительный
 
Айк
Одно дело решить, что ты должен все исправить.
Другое — понять, как это сделать.
Если воспринимать жизнь как школу, кое-какие уроки я определенно прогулял.
Например — как ухаживать за девушками.
Я никогда не ухаживал за Марией, мы начали жить вместе очень скоро. Следствие — я понятия не имею, как это делается. Также не имею понятия, как мужья заслуживают прощения у жен, потому что за десять лет мне ни разу не приходилось этого делать.
Но должны же быть в этих вопросах какие-то безотказные ходы, так? И наверняка кто-то уже до них дошел, и мне нужно лишь отыскать эту информацию.
Современный мир на чем строится? Правильно — на информации. Именно она является самым ценным и востребованным товаром, обеспечивает успех в бизнесе.
Надо найти специалиста по этим вопросам. Еще лучше — коуча.
Также необходимо составить план.
Но утро я решаю начать с другого.
После того как отвожу детей в школу и садик, еду прямиком в дому Веры.
Утро буднего дня, парковочных мест возле подъезда много. Я выхожу из машины, осматриваюсь. Вокруг никого.
Мне везет, даже не приходится звонить, потому что я подъехал точно ко времени, когда Вера выпархивает из подъезда.
Она в очередном прикиде а-ля «соблазню вас немедленно». Белая облегающая блузка, юбка выше колена.
Ненавижу это стерву!
Взял бы и выдрал ей ноги, чтобы было неповадно лезть к женатым мужикам.
Все же вины с себя не снимаю. Ведь четко помню, что было на видео, которое прислал мне Баграт. Камера на этаже засняла, как Вера стучит в дверь моего номера, а потом без проблем заходит. Значит, я ей открыл, так?
Открыл… Не знаю, в каком состоянии я тогда был, раз совершенно этого не помню. Не имею ни малейшего понятия, о чем тогда думал. Но я открыл ей ту чертову дверь. И одним этим действием разрушил свою семью.
— Айк, — восклицает она, когда видит меня.
Спешит подойти.
Я складываю руки на груди, буравлю ее тяжелым взглядом.
— Вы получили результаты анализа? — спрашивает она с надеждой. — Мне пришли еще вчера ночью, но я не стала вам писать…
— Я все получил, — киваю.
— Поэтому вы здесь? — спрашивает она радостно.
— Да, поэтому, — киваю. — Вера, тебе лучше сделать аборт.
Она замирает с широко распахнутыми глазами. Без труда читаю на ее лице обиду. Ровно такую же, какую видел во взгляде Марии еще вчера.
Но почему-то не верю… Вот не верю в эмоции Веры, и все тут.
Подслащиваю пилюлю:
— Я заплачу тебе. Хорошо заплачу. Срок небольшой, ты без проблем сможешь избавиться от ребенка, а потом уедешь. Я помогу тебе перебраться в любой город по твоему выбору, подсоблю с работой. Все это при условии, что ты уберешься из моей жизни тихо.
Она вскидывает на меня злой взгляд:
— Убраться тихо?
— Именно так, — киваю. — Это наилучший для тебя вариант.