( Не) верный муж (СИ)

Так же люди расстаются после измен, да?
Мария льнет ко мне, хочет нежности, как это у нее обычно бывает после секса.
Вот только я на нежность к ней сегодня в принципе неспособен.
Собираю в кулак разметавшиеся по подушке волосы жены, совершенно неосознанно сжимаю, оттягиваю ее голову, всматриваюсь в глаза.
Зычным басом призываю Марию к ответу:
— Кто?
— Что «кто»? — она моментально пугается.
— Кого ты еще в себя пустила? — рычу ей в ухо. — Имя мне немедленно!
— Отпусти, больно! — кричит она.
Только тут до меня доходит, что и вправду слишком сильно тяну ее за волосы. Ослабляю хватку, и Мария моментально этим пользуется. Она высвобождает волосы, а потом и вовсе подскакивает с кровати.
Мария опускает задранное до талии черное платье, впечатывает в меня убийственный взгляд:
— Не было у меня никого другого!
Как она это говорит. С апломбом, горделиво задрав подбородок. Я бы даже, может, и поверил, не брось она вчера мне в лицо: «Прочувствуй, Айк, каково это, когда тебе изменяют!» Она упивалась моей болью в тот момент.
Я все прочувствовал и никогда ей этого не забуду.
— Не было, значит, — цежу зло, усаживаясь на кровати. — А тест что показал? Чей ребенок?
— Неужели ты веришь каким-то тестам больше, чем мне? — моментально оскорбляется она.
Обалденный аргумент, ни отнять, ни прибавить.
Оно ж так в жизни устроено, берешь и веришь людям на слово. А бумажки, доказывающие обратное, в топку.
— В клинике, по-твоему, дураки работают? — громко возмущаюсь. — Или назло тебе сделали фальшивый тест? Кому это надо? Там все черным по белому…
— Знаешь что, — шипит Мария, строго прищурившись. — Можешь засунуть себе свой тест в задницу! Я хочу развода!
С этими словами Мария выскакивает из комнаты.
Ты посмотри, какая сучка. Развода она хочет…
Вообще-то, это не она должна требовать развода, а я! Вот догоню, так ей и скажу.
Вскакиваю с кровати, чертыхаюсь, чуть не запутавшись в собственных штанах. Натягиваю их, застегиваю ремень. Уже на ходу застегиваю пуговицы рубашки. Про пиджак и галстук даже не вспоминаю, как есть несусь в коридор, а потом и к лифту.
Опаздываю на какие-то жалкие секунды. Мария успевает вскочить в кабину лифта и уехать вниз.
Не жду, пока лифт вернется, моментально сворачиваю к лестнице и бегу вниз, благо всего третий этаж.
Вижу Марию в холле. Она спешит к выходу на приличной скорости.
Несусь следом, игнорируя удивленные взгляды постояльцев, которые собрались у регистратуры.
Выскакиваю на ступеньки отеля, вижу, как Мария несется по тротуару вдоль парковки. Прикидываю, как максимально быстро ее догнать.
Она спешит к своей машине, припаркованной дальше. В этот момент как раз пробегает мимо высокого белого джипа, который… Сдает назад!
Громкий девичий визг врывается в мои барабанные перепонки.
Секунда — и машина сбивает Марию, она лишь успевает выставить вперед ладони.
Водитель резко подается вперед, видно сообразив, что кого-то сбил. Но уже поздно, жена на земле.
Мое зрение становится тоннельным. Все, что вижу, — это ее распластанное тело.
— Мария! Маша! — ору что есть мочи и бегу к ней.
  
Глава 39. Что в мире важнее всего?
 
Айк
Я бегу так быстро, как, наверное, не бегал даже спринты в школе.
Когда оказываюсь рядом, опускаюсь на колени перед Марией. Трясущимися руками подхватываю голову жены, пытаясь понять, как она. Мне сейчас ничего на свете не нужно, только бы знать, что она жива.
— Маша, Машенька моя!
Ее ресницы подрагивают, она открывает глаза, смотрит на меня, но взгляд расфокусирован, а справа у виска кровь. Крови много! Она пачкает волосы, крупные бордовые капли падают на асфальт.
Меня передергивает от дикого, животного страха за нее.
Всеми силами стараюсь его не показывать, обещаю жене:
— Все будет хорошо, милая! Я сейчас…
Выхватываю из кармана телефон, звоню в скорую.
Когда обрисовываю ситуацию, они обещают прислать машину в течение нескольких минут.
Из гостиницы высыпают люди, они подходят, предлагают помощь. Я даже ничего не слышу, сосредоточенный на Марии. Весь мой мир сузился до ее лица.
 
Скорая приезжает быстро.
Они подвозят каталку, укладывают на нее Марию, погружают каталку в машину.
Я стою рядом, в оба глаза слежу за каждым движением врачей. В этот момент слышу у себя возле уха мужской голос:
— Она выскочила как из ниоткуда, я ее не видел в зеркале! Клянусь, не видел!
Разворачиваюсь, вижу перед собой здорового коротко стриженного борова, водителя того самого джипа, который сбил Марию.
Понять не успеваю, как впечатываю кулак ему в морду…
* * *
Айк
Я хожу возле палаты Марии, жду, когда оттуда выйдет врач.
От волнения дышать нормально не могу. И молюсь, молюсь… А что еще делать? Об остальном я уже позаботился. Марию привезли в частную клинику, которую мы вот уже несколько лет посещаем всей семьей. Положили в одноместную палату.
Все, что остается: ждать и молиться, молиться и ждать.
Когда наконец вижу врача, сразу подхожу к нему, спрашиваю:
— Как она?
Седовласый мужчина в очках с золотой оправой качает головой, смотрит на меня осуждающе:
— Как же вы так не следите за женой, что она у вас под машины попадает? Женский организм — хрупкая вещь…
Он бьет по больному.
Я себе уже и так проел всю плешь из-за того, что случилось. Не поругайся мы с ней, Мария не неслась бы по парковке как сумасшедшая. Уж конечно, не попала бы под колеса выезжающей машины.
Доктор тем временем продолжает:
— Ушиб головы, сотрясение мозга, растяжение лодыжки и кисти, синяки, ссадины. Досталось ей, но вылечим, будет как новенькая. Однако вы же понимаете, что для беременных такие приключения не проходят бесследно. Меня беспокоит ее состояние, матка в тонусе. Оно неудивительно, конечно, после такого столкновения, плюс стресс от пережитого. Но это непосредственная угроза выкидыша в первом триместре. С ее отрицательным резус-фактором такого нельзя допускать, потом могут быть осложнения, и никого вам больше не родит. Оно вам надо?
От его слов моя спина покрывается холодным потом.
А оно мне сто лет в обед не сдалось! Это же прощай картина, где мы с Марией отдыхаем, окруженные детьми, на даче у моря. Прощай мечта!
— Мне этого точно не надо, — качаю головой.
— В таком случае берегите жену, не допускайте никаких волнений, только отдых, здоровый сон, качественная еда.
— Можно к ней? — спрашиваю с надеждой.
— Ей поставили капельницу, она спит.
— Я тихонько рядом посижу, — обещаю доктору.
— Сидите, — пожимает он плечами.
Я жму ему руку, спешу в палату.
Комната с белыми стенами и белыми же жалюзи вмещает в себя кресло, небольшой стол и кровать, на которой лежит Мария. Жена укрыта белым покрывалом, из-под которого видна перетянутая эластичным бинтом нога. На голове Марии повязка, а по левую сторону стоит капельница.
Медсестра проверяет катетер на руке Марии, кивает мне и уходит.
Я усаживаюсь в кресло рядом с кроватью, замираю в ожидании.
Только бы поправилась, только бы с ней больше ничего не случилось!
Мария вправду спит, но неспокойно. Замечаю, как глаза под веками двигаются, будто ей снится что-то плохое.
А что хорошего может ей сниться после всего?
Как вспомню картину того, как ее сбивает машина, так внутри все переворачивается. Я в жизни так не пугался, как сегодня. Мне до такой степени больно за жену, что отдал бы что угодно, лишь бы Мария больше никогда не попала в такую ситуацию.
Чувствую, как в кармане вибрирует телефон.
Достаю, читаю сообщение от Давида: «Пап, не могу дозвониться до мамы. Она недоступна, я волнуюсь».
Что ответить сыну? Твоя мать попала под машину, потому что отец дебил?
Печатаю: «Мама легла в больницу на обследование, все в порядке, она сейчас спит».