( Не) верный муж (СИ)
— Я не теряю сознание! — заявляю почти твердым голосом. — Ваш аппарат сломан, я хорошо себя чувствую, с ребенком все в порядке, это какой-то бред… Дайте мне салфетки.
Вытираю измазанный гелем живот.
Едва успеваю натянуть на себя платье, как в комнату входит мой лечащий врач.
— Мария, осторожнее, — беспокоится он, когда я пытаюсь встать.
— Этот врач неквалифицированный! — киваю на узистку. — Она говорит какую-то ерунду, у меня никакая не замершая беременность, слышите? Я хочу в свою палату, мне нужно позвонить мужу…
— Мария, к чему истерики? Позвольте, я привезу кресло-каталку, и мы…
— Я сама дойду! — говорю твердо, хотя чувствую, как сознание снова туманится.
Все же умудряюсь встать, даже делаю пару шагов.
— Позвольте, я вас отведу, — тут же вызывается Матвей Сергеевич.
Благо идти совсем недалеко — всего-то подняться на один этаж. Однако даже это небольшое расстояние почему-то кажется мне неимоверно огромным.
Кое-как добредаю до своей палаты.
— Не заходите, — прошу врача.
Вхожу в палату и закрываю дверь.
Все снова плывет. Тихонько прислоняюсь к двери, чтобы прийти в себя.
Слышу приглушенные голоса из коридора:
— Она сейчас вырубится, тогда уж…
Что тогда? Ну вот что?
— Подготовьте каталку, сразу отправим ее в операционную, сделаем чистку.
Какую операционную? Какую чистку? Мне ничего этого не надо!
«Телефон!» — всплывает в затуманенном мозгу.
Бреду к кровати, обшариваю все, но не могу найти.
По щекам струятся слезы бессилия, падаю на кровать, чувствую, как уходят силы. Того гляди и правда вырублюсь. Неосознанно шарю рукой по краю матраца… И вдруг нащупываю телефон — он завалился между матрацем и стенкой!
Кое-как достаю аппарат, отчего-то он кажется мне очень тяжелым. Активирую экран, нажимаю на значок мессенджера, где мы обычно переписываемся с Айком, а перед глазами все плывет.
Каким-то чудом умудряюсь набрать ему пару слов.
Сознание снова играет со мной шутки, не понимаю, отправила ли сообщение. Но собраться с силами и проверить не могу. Нет больше во мне никаких сил. Я снова ухаю в черную яму, где ничего нет.
* * *Айк
Я внимательнейшим образом изучаю меню в ресторане, что находится рядом с клиникой. Да, да, я не придумал ничего лучше, кроме как заявиться к Марии спозаранку, все равно спать сегодня не в состоянии.
Хочу побаловать жену вкусным завтраком, да чтобы все было горячее. Повезло, что ресторан круглосуточный.
Диктую официанту:
— Пожалуйста, блинчики с семгой, еще с ветчиной и сыром, грибами, также вафли с шоколадом.
Заказываю разное, в надежде, что что-то да понравится моей беременной королевне.
Прошу все это упаковать с собой, расплачиваюсь.
— Будет готово в течение двадцати минут, — уверяет меня официант и исчезает.
Искренне надеюсь, что Марию порадует еда. В самом деле, не являться же к жене в больницу с пустыми руками, так? Может, это добавит мне хоть пару плюсов. А то после вчерашнего даже не знаю, как буду перед ней заглаживать вину, ведь начудил по самые огурцы. Как обычно.
Пока жду, кручу в руках телефон, соображаю, что бы еще ей такого написать. Но за ночь я, кажется, исчерпал весь свой запас красноречия.
Неожиданно экран светится сообщением от Марии: «Спаси ребенка!»
Ни хрена себе доброе утро. Что там происходит, вашу мать?
Звоню жене, но она не берет трубку.
Мгновенно забываю про заказ, кидаюсь к выходу и спешу в клинику.
Глава 42. Отец
Айк
— Ты идешь со мной, — командую своему человеку.
— Конечно, Айк Барсегович, — кивает Арам, телохранитель, которого я нанял для Марии.
Ночью меня не по-детски штормило. Что только не успел передумать, обмозговать. Решил на всякий случай подстраховаться. Я, конечно, приставил человека к Вере, чтобы не натворила глупостей. По идее, она нейтрализована, но она ведь может с кем-то связаться по телефону, так? Еще недавно нанимала детектива для слежки за моей женой.
Поэтому телохранитель. Причем не абы какой, а бывший спецназовец, детина внушительного вида и недюжинной силы.
Сейчас я как никогда рад, что он со мной.
Мы выскакиваем из машины, спешим к клинике.
Буквально влетаем в здание.
Едва оказываемся на нужном этаже, сразу поворачиваем в крыло, где располагается палата Марии.
Уже на подходе к палате я вижу в коридоре ее лечащего врача, Матвея Сергеевича, он распекает медсестру:
— Вы что, не могли забрать ее телефон?
— Я искала, но его не было… — слабо оправдывается медсестра.
— Вы должны были искать лучше!
Он осекается, когда видит меня в компании Арама. Тут же растягивает губы в улыбке, заговаривает:
— Здравствуйте, Айк Барсегович, что-то вы рано, часы посещений еще не начались.
Он сейчас серьезно про часы посещения?
Не трачу время на приветствия, сразу спрашиваю:
— Что с моей женой?
В этот самый момент дверь палаты открывается, и рослый медбрат выкатывает каталку, на которой лежит Мария.
— Маша! — кидаюсь к ней.
Хватаю ее за руку, а она не реагирует. Лежит бледная, с закрытыми глазами.
— Айк Барсегович, послушайте меня, — начинает врач. — Мария без сознания. Дело срочное, нужно оперировать…
Мой пульс убыстряется до критических показателей.
Поворачиваюсь к Матвею Сергеевичу и рычу не своим голосом:
— Она беременна, какие операции? Что с ней?
Врач выставляет вперед ладони:
— Успокойтесь.
Дальше он обрушивает на меня такое, что я и в страшном сне не видел, не слышал:
— Вчерашнее несчастье не прошло бесследно. У вашей жены замершая беременность, мы подтвердили это с помощью УЗИ. Плод внутри нее уже не живой, он разлагается, нам необходимо его изъять, чтобы не допустить воспаления…
Слушаю его, а в ушах барабанит так, что кажется, еще чуть-чуть — и голова взорвется.
Мертвый плод.
Мой ребенок — мертвый плод…
Я никому в жизни не пожелаю услышать эти страшные слова. Они душат, они убивают.
А все же в памяти всплывает сообщение Марии: «Спаси ребенка!» Хватаюсь за это как за спасительную соломинку.
— Я не даю согласия, — качаю головой. — Необходимо все перепроверить.
— Мы перепроверили, — заявляет Матвей Сергеевич. — Вашей жене еще ночью стало плохо, утром сделали контрольное УЗИ, все подтвердилось. К сожалению, мы не всесильны, в ее случае ничего нельзя было сделать.
— Я хочу услышать стороннее мнение! — требую жестким тоном.
— Вы не доверяете моей компетенции? Мы, конечно, можем собрать консилиум, но вам любой врач скажет то же самое, что и я. Мы тратим впустую драгоценное время! Пациентку нужно срочно оперировать…
— Вы меня не слышали? Я не даю согласия, — стою на своем.
— Мы получили согласие от вашей жены, она подписала необходимые документы. Если хотите, пройдемте в мой кабинет, я вам их покажу.
Ага, подписать подписала, а потом написала мне такое сообщение? Не вяжется. К тому же мне здесь уже сделали обалденные ДНК-тесты, так что доверие к клинике подорвано дальше некуда.
— Мне плевать на ваши бумажки! — заявляю ему. — Я запрещаю.
— Вам не жаль жену? — голос Матвея Сергеевича вдруг становится осуждающим. — Вы же видите, в каком она состоянии, ей срочно нужна помощь.
Я оглядываюсь на Марию, в который раз за последние минуты ужасаюсь тому, какая она бледная, из нее будто выкачали жизнь.
Сквозь шум в ушах слышу голос врача:
— Я вынужден настоять на операции, Айк Барсегович. Это совершенно необходимо, причем срочно. Речь идет о спасении пациентки. — И тут он кивает медбрату: — Везите быстрее.
Медбрат снова берется за каталку, вправду собирается увезти мою жену.
В эту секунду я понимаю — оглянуться не успею, как из нее изымут плод. Никто даже не хочет ничего перепроверять! Я это допущу?