Невероятный русский
А ещё мы можем «постить», «запостить», «перепостить» — к английскому глаголу мы добавляем приставки и спрягаем его по правилам русского языка, а значит, оно уже почти обрусело.
Любопытно сравнить, что человек пишет о себе в резюме сегодня и что писал раньше.
Устраиваясь на работу в советское время, люди в качестве достоинств указывали о себе следующее: трудолюбивый, аккуратный, дисциплинированный, исполнительный. А в конце была непременная приписка: «морально устойчив, политически грамотен».
Сегодня акцентируют внимание на другом: адекватный, позитивный, коммуникабельный, креативный. А моральная устойчивость, похоже, стала и вовсе каким-то анахронизмом.
Почему всё так изменилось? Да потому, что в обществе изменились ценности!
Чем чаще обсуждают психическое нездоровье населения, тем больше ценится норма, то есть адекватность или даже вменяемость. Нам говорят: «Я тебя с ним познакомлю — он вполне вменяемый!» И мы понимаем, что с рекомендованным человеком можно разговаривать о деле.
Теперь представьте, что подобную рекомендацию услышал бы кто-то три десятка лет назад. Он подумал бы, что речь идет о человеке, лечившемся в клинике неврозов и чувствующем себя после лечения вполне сносно. Разумеется, ни о каком деле он бы с ним говорить не стал, разве что мог просто поболтать о жизни.
Сегодня мы чаще подвержены депрессиям. Мы хотим избегать «токсичных» людей и отношений. И потому характеристика «позитивный» очень ценится.
В эпоху коммунальных квартир и отсутствия Интернета никаких проблем с общением люди не испытывали. Сегодня такая проблема есть. Не то что встретиться, а просто позвонить для человека иногда становится испытанием. Я знаю семьи, где домочадцы, находясь в одной квартире, общаются друг с другом в Вотсапе. Жена пишет мужу: «Еда на столе». Он отвечает: «Иду». Словом, характеристика «коммуникабельный» приобретает вес.
«Русский язык, — полагает доктор филологических наук Алексей Шмелёв, — скептически относится к получению выгоды. И в этом смысле он один из немногочисленных в европейском ареале».
Однако в XXI веке положительное звучание приобрели словосочетание «успешный человек» и слово «карьера».
В общем, слова, как и люди, способны неожиданно взлететь по карьерной лестнице и оказаться «в цене». Например, слова «беспредел», «мочить в сортире» и «кошмарить» из лагерного жаргона (тюремного арго) перекочевали в документ МИДа и в речь президента.
Кстати, одно-единственное слово показало, насколько внимательно народ слушает президента: носители русского языка в массовом порядке заглянули в словари. И это уже прекрасно! Обращение к Далю и Ушакову позволило нам убедиться, что глагола «кошмарить» у мэтров русской словесности нет. Есть только существительное «кошмар», трактуемое как «сон с ощущением удушья». Зато в Словаре тысячелетнего русского арго под редакцией Грачёва слово «кошмарить» прописано. Его первое значение — «создавать невыносимые условия для заключённого».
Слава богу, прошли времена, когда государственные деятели нашей страны читали «по бумажке» свои многочасовые доклады, изобилующие канцеляризмами и прочей неудобоваримой лексикой.
Современные политики и публичные люди, напротив, порой перенасыщают свою речь эмоционально окрашенными словами, жаргонизмами, а то и вовсе ненормативной лексикой.
Хорошо бы найти золотую середину!
Тех, кто недоволен новым смыслом слов, я могу успокоить разве что афоризмом Виктора Степановича Черномырдина: «Сроду такого не было — и вот опять то же самое!» Какой гениальный подтекст!
Да, ТАКОГО не было, но меж тем было другое — аналогичное тому, что сейчас.
Во все времена слова наполнялись новым смыслом.
Корней Иванович Чуковский вспоминал, например, как знаменитый юрист, академик Кони, восставал против употребления слова «обязательно» в значении «непременно». Вы, наверное, удивлены. А какое же ещё может быть значение у этого слова? Анатолий Фёдорович Кони требовал, чтобы слово «обязательно» значило только «любезно, услужливо». «Представьте себе, — говорил он, хватаясь за сердце, — иду я сегодня по Спасской и слышу: „Он обязательно набьет тебе морду!“ Как вам это нравится? Человек сообщает другому, что кто-то любезно поколотит его!»
Или такой пример. Сегодня мы желаем друг другу счастья, полагая, что это самое объёмное пожелание, включающее в себя и любовь, и здоровье, и благополучие. А два века назад это слово не было столь безукоризненным. «Счастье» было чем-то весьма сомнительным — сродни шальному везению, воровству у судьбы. У Даля, в частности, мы найдём такие значения этого слова: рок, случайность, желанная неожиданность. Полководец Суворов говаривал: «Сегодня счастье, завтра счастье — помилуй бог, а ум-то где?»
Слово «бюджетный» раньше означало «относящийся к бюджету» (как правило, государственному). Люди восклицали: «Не разбазаривайте бюджетные средства!» А вот теперь, слыша слово «бюджетный», мы всё чаще думаем про имеющий умеренную, низкую цену товар. Слово «пилить» когда-то относилось только к работе с пилой. Потом в ход вошло выражение «пилить бюджет» — здесь речь идёт об использовании нечестными чиновниками средств госбюджета не по назначению, а для личного обогащения. А потом слово «пилить» или «запилить» приобрело новое, позитивное значение — «делать, организовывать, программировать, создавать». Запилить можно разные полезные вещи: видео, текст, программу, новый продукт или даже целый проект.
Нельзя ненавидеть язык за новый смысл слов. Его вообще нельзя ненавидеть. Язык — зеркало нашей жизни, в котором отражаемся и мы сами.
Не разбивайте зеркало — это плохая примета!
Усечённые слова
Сумасшедший ритм жизни заставляет нас экономить время буквально на всём. Язык под нас подстраивается и тоже стремится к упрощению.
Помните детскую загадку: «„А“ упало, „Б“ пропало, что осталось на трубе?» Давайте выясним, что происходит, когда слово в целях экономии теряет не только буквы, но целые слоги, а то и сразу несколько!
Существует такой термин — «гаплология». Haplos в переводе с греческого — «простой». Гаплология — это упрощение слова, при котором усекается один из соседних одинаковых слогов.
Так, «знаменоносец» давно стал «знаменосцем», «минералология» — «минералогией». Любопытно, что само слово «гаплология» при этом свой «лишний» слог не потеряло.
Мы говорим «такси», а не «таксомотор», «кино», а не «кинематограф», «метро», а не «метрополитен». Компьютер превратился в «комп», фотография — в «фото», «нормально» — в «норм». Все эти слова сократили конец XX — начало XXI века. Блюстителям норм языка это не нравится, но ведь слова в процессе своего развития сокращались всегда!
Экономия в языке достигается и путем усечения одного слова в словосочетании. Нам достаточно «докладной». При этом «записка» мы уже не произносим. Мы говорим, что пишем «курсовую», а слово «работу» не добавляем. Спортивные комментаторы ограничиваются словом «запасной». При скорости их речи им некогда добавлять «игрок».
А бывает и так, что два слова сливаются «в объятии» — и рождается третье. «Новорождённое» слово похоже на каждого из «родителей». От одного ему достаются первые слоги, а от другого — последние. «Магнитофон» плюс «радиола» — получилась «магнитола». «Электрический» + «автобус» — «электробус».
Поистине незаменимы при образовании усечённых слов суффикс «к» и окончание «-а».
«Наличка» — наличные деньги. «Косметичка» — сумочка для косметики. «Самоволка» — самовольная отлучка. «Кругосветка» — кругосветное путешествие. «Дублёнка» — дублёная куртка. «Газировка» — газированная вода. «Кофеварка» — кофеварочная машина. «Оборонка» — оборонная промышленность. «Гречка», «пшёнка», «манка», «овсянка». Они заменяют нам гречневую, пшённую, манную, овсяную крупу. «Наливка», «запеканка», «тушёнка» — этот ряд можно продолжать и продолжать.
Вы скажете, что подобные слова используются только в разговорной речи. Пока да! Но лингвисты уверяют, что ещё на нашем веку они могут быть признаны литературной нормой. Ведь слово «открытка» сегодня ни у кого не вызывает сомнений. А это тоже сокращение, про которое мы уже забыли. «Открытка» — открытое письмо, то есть письмо, которое можно пересылать по почте в открытом виде. Почти за 150 лет существования открытки люди привыкли к такому сокращению. И мало кто уже помнит, что «электричка» произошла от «электропоезда». Это слово пока не стало литературным, но слово «электропоезд» мы уже забыли, а электричка живёт в нашей речи.