Коварный повеса

— А вот об этом я не подумала…
Миссис Харрис грустно улыбнулась:
— Даже не знаю, что сказать вам, лорд Норкорт. Вы прекрасно знаете, как рассуждает охотник за приданым. Если бы я совсем ничего о вас не знала, то подумала бы, что вы сами хотели жениться на богатой наследнице.
— Я? — Виконт хохотнул. — Зачем мне жениться на молоденькой девушке, когда вокруг столько очаровательных и опытных вдов, с которыми можно… э–э… пообедать? А после этого я могу отправить вдову домой и наслаждаться покоем. С женой же так не поступишь — придется терпеть ее присутствие.
— Но как же дети?! — воскликнула мисс Ситон. — Вы не хотите иметь детей?
— У меня есть племянница. Этого вполне достаточно.
Лжец. На самом деле он очень хотел иметь детей, но не ценой своего рассудка. Каким отцом он мог бы стать? Своего отца он почти не знал и определенно не хотел смотреть на Бикемов как на образец, поскольку они насаждали дисциплину с заботой и утонченностью кузнечного молота. Что, если он будет слишком строгим? Или недостаточно строгим?
Лучше вообще не пытаться заводить детей, чем до конца своих дней сокрушаться из–за собственных ошибок — как его отец, получивший в наследники болвана, а в запас — распутника.
— Но что будет, когда вы состаритесь? — спросила мисс Банкрофт. — Ведь тогда вам обязательно захочется общества. Вы же не хотите быть капризным старым холостяком?
Он приказал себе выбросить этот неприятный образ из головы.
— В ближайшее время мне де нужно об этом беспокоиться. А если станет одиноко, то я всегда смогу найти капризную старую вдову, которая захочет выйти за меня замуж. — Взглянув на миссис Харрис, он лукаво улыбнулся: — Вы, случайно, не знаете таких?
Директриса нахмурилась:
— Я очень надеюсь, что вы говорите не обо мне, лорд Норкорт. Хотя я откровенно признаю, что временами бываю капризной, я ни в коем случае не «старая».
— Конечно, нет. Вам, должно быть, не больше тридцати пяти.
— Если честно, то мне недавно исполнилось тридцать шесть, — пробормотала она в растерянности. — А как вы догадались? Почти все считают, что я старше.
— Я обладаю замечательным даром — точно определяю возраст любой женщины, — ответил Энтони с самодовольной усмешкой.
— А сколько мне, как вы думаете? — спросила мисс БанКрофт.
— Восемнадцать. А мисс Ситон — почти девятнадцать.
— Это нетрудно угадать, — возразила дочь полковника. — Мы учимся в школе и скоро окончим ее.
Лицо мисс Банкрофт осветилось озорной улыбкой.
— Угадайте, сколько лет мисс Прескотт.
«Она достаточно взрослая, чтобы возбуждать меня», — подумал Энтони.
— Двадцать девять, — ответил он. — Возможно, тридцать.
— Вообще–то ей двадцать пять, — сказала миссис Харрис. — Однако я не удивлена, что вы не смогли определить ее возраст. Мисс Прескотт… она всегда очень неожиданная.
Двадцать пять?! Он откинулся на сиденье, чувствуя себя так, будто вот–вот задохнется. Господи, да она моложе любой из его любовниц! Неудивительно, что его ласки застали ее врасплох. Возможно, она все–таки неопытна в постели.
Он поморщился. Нет–нет, невозможно поверить. В первый раз, когда он упомянул «дополнительные приманки», она не сбежала от него и даже не покраснела. Более того, начала говорить о сделках — подумать только! Какая девственница так ведет себя?
— Мисс Прескотт очень привлекательна! — воскликнула мисс Банкрофт с азартом свахи. — Вы не согласны, лорд Норкорт?
Заметив, что миссис Харрис поглядывает на него с явным интересом, Энтони тщательно обдумал ответ.
— У каждой женщины есть привлекательные черты, и мисс Прескотт не исключение.
— О, она чрезвычайно красива, — подала голос мисс Ситон. — Разве вы так не думаете?
Он улыбнулся:
— Я думаю, что вы, юные леди, решили подыскать мне жену. Но вы оказываете своей учительнице плохую услугу, считая, что она не может найти кого–нибудь получше, чем негодяй вроде меня. Я уверен, у мисс Прескотт есть гораздо более достойные поклонники.
— У нее вообще нет поклонников, — возразила мисс Ситон.
— Ни одного? — Спросил он, не удержавшись. — Но в прошлом они наверняка у нее имелись.
 
— Ни одного с тех пор, как она в нашей школе.
— И как давно она в вашей школе?
— Полгода, — ответила мисс Банкрофт. — И она ни когда не заведет себе поклонника, если будет проводить все свое время дома, с отцом. Она даже не посещает наши ассамблеи.
— Все, довольно! — Миссис Харрис строго посмотрела на своих подопечных. — Сомневаюсь, что мисс Прескотт понравился бы наш разговор.
Энтони задумался… Выходит, Мэдлин лгала, когда говорила, что обязательно должна присутствовать на ассамблеях. Значит, он был прав: какие–то другие причины побуждали ее торопиться с вечеринкой.
Энтони невольно вздохнул. Он устал от ее лжи и отговорок. Он должен узнать правду — и сделает это… так или иначе.
Экипаж свернул на знакомую аллею, и Энтони нахмурился. Предполагалось, что они едут смотреть зверинец какого–то друга миссис Харрис. Но поблизости — он точно это знал — жил только один владелец зверинца, и им являлся Чарлз Годвин.
Энтони застонал. Нет, только не это! Только не сегодня!
Вскоре они выехали на подъездную дорожку, ведущую к дому Годвина, и Энтони понял, что его ждут серьезные неприятности — он увидел самого Чарлза Годвина и женщину, стоявшую с ним рядом.
Энтони еще больше помрачнел. Теперь понятно, почему миссис Харрис предложила, чтобы он поехал с ними.
Покосившись на нее, он заметил, что она внимательно за ним наблюдает — наблюдает с самодовольной усмешкой. Неужели это еще одна из ее проверок? Да, вероятно.
И это означало, что его ждет очень трудный день… Потому что женщина, стоявшая на ступеньках у входа в дом, была не только сестрой Годвина; она также несколько ночей делила с Энтони постель.
Будь все проклято!
 
Глава 10
Дорогой кузен,
какая замечательная идея — предложить, чтобы я поговорила с сестрой мистера Годвина. Как странно, что я никогда не знала о ее связи с лордом Норкортом, несмотря на годы моей дружбы с мистером Годвином. У Вас действительно очень обширные источники информации. Интересно, почему это так?
Ваш любопытный друг Шарлотта.
Когда они добрались до особняка мистера Годвина, Мэдлин поздравила себя — всю поездку ей удавалось держать себя в руках. К счастью, постоянные вопросы девочек позволяли ей отвлечься.
Но все же беспокойство не покидало ее. Было очевидно, что Энтони решил во что бы то ни стало узнать правду о вечеринке, и, следовательно, ей ни на минуту нельзя было забывать об осторожности — ведь она могла невольно проговориться…
Что же касается миссис Харрис, то ее сейчас не следовало опасаться. Мэдлин знала, что мистер Годвин был влюблен во вдову, так что если повезет, то у директрисы будет свое собственное «романтическое приключение», которое на время отвлечет ее.
Тут мистер Годвин спустился по ступеням, чтобы приветствовать миссис Харрис. А за ним по пятам шла его сестра, леди Тарли.
Мэдлин уже как–то встречалась с этой женщиной, и недолгой беседы с ней было вполне достаточно, чтобы понять: леди Тарли могла похвастаться пышным бюстом, но никак не умом. А ее первый муж, адвокат, умер от апоплексического удара, вероятно, вызванного глупой болтовней жены. После этого она вышла замуж за графа.
Но лорда Тарли не было поблизости, и вскоре Мэдлин поняла почему. Очевидно, у Тарли был «модный» брак, во всяком случае, его супруга встретила лорда Норкорта сияющей улыбкой.
— О Боже, Тони! — воскликнула она, когда виконт выбрался из экипажа. — Какой чудесный сюрприз! Когда Чарлз попросил меня сегодня сыграть роль хозяйки, я понятия не имела, что ты тоже здесь будешь!
Тони? Она называет его Тони?
— Доброе утро, миледи, — произнес Энтони, даже не попытавшись улыбнуться. — Рад вас видеть. — И он, демонстративно повернувшись к ней спиной, помог девочкам выбраться из экипажа.