Коварный повеса

— Ах, я действительно забыла об этом. Значит, лорд Стоунвилл будет моим… спутником на вечеринке? — пробормотала Мэдлин, явно смутившись.
Энтони пожал плечами:
— К сожалению, у нас нет выбора. Мне тоже это не нравится, но я предупредил Стоунвилла и сказал, что он должен обращаться с вами как с моей кузиной, то есть со всем подобающим уважением. Кроме того, вы не в его вкусе. Он предпочитает женщин без мозгов, зато с огромной… — Энтони прикусил язык.
— С огромной грудью? — Мэдлин улыбнулась. — Таких женщин предпочитают многие мужчины. Вы уверены, что не относитесь к ним?
Энтони невольно рассмеялся:
— Пожалуй, когда–то относился. Но видите ли, люди иногда меняются. И меняются их вкусы. — Он взял ее руку в перчатке и поцеловал.
Дыхание Мэдлин участилось, и она заставила себя отдернуть руку.
— Кажется, вы говорили о своем друге, что если он будет вынужден представить меня… Значит, может случиться так, что он не станет меня представлять?
— Я сказал ему, что надо по возможности этого избегать. Тем меньшей будет вероятность того, что миссис Харрис узнает о вашем присутствии на вечеринке.
Она пристально посмотрела на него:
— Но я должна знать, кто является объектами моих наблюдений! Для меня это очень важно.
— Важно? Но почему?
— Если я пишу научную статью и рассчитываю, что она будет опубликована, то необходимы подробности, не так ли? Ведь придется как–то доказать, что я действительно проводила наблюдения, и потребуются свидетели. Поскольку же вы не можете быть моим свидетелем…
— Нет–нет. — Энтони решительно покачал головой. — Вы не должны упоминать имена гостей в своей проклятой статье, понимаете?
Мэдлин поджала губы.
— Но почему? Ведь все они — люди науки.
— Вы прекрасно знаете, что сейчас такие вечеринки считаются… не совсем приличными. — Энтони вздохнул. — Я уверен, что мои друзья не очень–то обрадуются, если вы упомянете их имена в какой–то статье. — Заметив беспокойство, промелькнувшее в глазах Мэдлин, он заставил себя улыбнуться. — А вы не могли бы просто называть их «объект А» и «объект Б»?
— Мне все равно понадобится записать, кто они такие, чтобы кто–то мог подтвердить мои выводы, если у кого–нибудь вдруг возникнут сомнения.
— Это невозможно, — заявил Энтони. — Наблюдайте, пишите все, что хотите, но проявляйте сдержанность. И не делайте попыток познакомиться с кем–то из гостей. Иначе кто–нибудь из них непременно захочет узнать, кто же такая эта «миссис Брейхем», понятно?
Мэдлин едва заметно кивнула:
— Разумеется, лорд Норкорт.
Энтони внимательно посмотрел на свою спутницу. Судя по всему, слово «разумеется» в данном случае означало: «Я сделаю все, что пожелаю, и только попробуйте остановить меня». К сожалению, остановить ее он никак не сумеет, так как его не будет с ней рядом. Следовательно, придется предупредить Стоунвилла, чтобы получше приглядывал за ней. Ему ужасно не хотелось обращаться к приятелю с такой просьбой, но другого выхода не было.
Когда же они прибыли и Мэдлин сняла плащ, он, окинув ее взглядом, решил, что, наверное, все–таки не стоит просить Стоунвилла, чтобы «приглядывал» за ней. В вечернем платье с низким вырезом Мэдлин была очаровательна, и было совершенно ясно: Стоунвиллу, как только он увидит ее, захочется на нее наброситься.
И Энтони оказался прав: когда их с Мэдлин провели в кабинет, Стоунвилл тотчас же вскочил на ноги и уставился на гостью с хищной улыбкой. Затем приблизился к ней, поцеловал ей руку и, отступив на шаг, окинул оценивающим взглядом ее фигуру. Энтони и сам вел себя подобным образом, когда знакомился с привлекательной женщиной, но сейчас ему ужасно хотелось придушить приятеля.
«Господи, что со мной происходит? — удивлялся он. — Неужели я ревную? Но ведь такого просто быть не может…» Однако приходилось признать: он действительно ревновал. И это ему совсем не нравилось.
— Описывая свою кузину, Норкорт, ты, кажется, сказал, что она довольно красива, — с ухмылкой проговорил Стоунвилл. — Довольно красива для кого? Для короля? Для Императора? Для Бога?
 
Прежде чем Энтони успел ответить, Мэдлин рассмеялась:
— Вы преувеличиваете, сэр. Но женщины обычно благосклонно относятся к таким преувеличениям, не так ли?
— Это зависит от того, сколько вина они выпили. — Стоунвилл посмотрел на Мэдлин своим знаменитым «постельным взглядом», и Энтони невольно сжал кулаки.
— Поверьте, сэр, я совсем не пьяна, — ответила Мэдлин с улыбкой. — И вообще, я считаю, что мужчины, склонные к преувеличениям, ведут себя не слишком благоразумно. Во всяком случае, я предпочитаю тех мужчин, которые говорят неприкрашенную правду.
Стоунвилл в растерянности молчал; было очевидно, что он никак не ожидал такого ответа.
— Она… действительно «синий чулок»? — пробормотал он наконец, повернувшись к Энтони.
— И моя кузина к тому же, — заявил тот, выразительно взглянув на приятеля. — А это означает, что я жду от тебя соответствующего поведения.
— Я всегда веду себя… как и подобает джентльмену, — пробурчал Стоунвилл, однако ответ этот прозвучал не слишком убедительно. — Хотя, конечно, все зависит от того…
— Стоунвилл, я тебя предупредил, — перебил Энтони.
— Ох, да не волнуйся ты, все будет хорошо. — Услышав шум за окном, маркиз посмотрел на часы. — Мне нужно идти встречать гостей. Поскольку ты не можешь присутствовать на вечеринке, Норкорт, то будешь сидеть здесь. Никто никогда не войдет в мой личный кабинет. Кроме того, я оставлю тебе ключ, так что ты сможешь запереться изнутри. Ты знаешь, где найти бренди. Есть здесь и книги, если тебе захочется почитать. Устраивает?
— Да, вполне.
— Вот и хорошо. Потом я вернусь, чтобы отвести миссис Брейхем…
— Я бы предпочла пойти с вами сейчас, — сказала Мэдлин, шагнув к Стоунвиллу.
— Нет, не стоит, — решительно заявил Энтони. Он сразу же понял: его спутница хотела пойти со Стоунвиллом, чтобы узнать имена гостей, когда он будет их приветствовать. — Поймите, дорогая кузина, единственный способ сохранить вашу анонимность — это дождаться, когда все уже начнут пьянеть. А если вы будете стоять рядом со Стоунвиллом, когда начнут входить гости, то ему придется представлять вас. Неужели не понимаете?
Но Стоунвилл, предложив гостье руку, с улыбкой проговорил:
— Что ж, пойдемте, миссис Брейхем. Если хотите, я могу познакомить вас с химиком, который и объяснит, как нитрат аммиака превращается в желаемый газ.
Мэдлин тоже улыбнулась и закивала:
— Да–да, конечно. Мне бы очень хотелось встретиться с химиком и узнать, как делается веселящий газ.
Энтони понял, что ему не удастся ей помешать и скорее всего она узнает имена участников вечеринки. Что ж, в таком случае у него есть выход: он просто заставит Мэдлин показать ему статью до того, как она опубликует ее.
Когда же его «кузина» и маркиз вышли из комнаты, Энтони почувствовал, что просто–напросто не сможет сидеть в одиночестве и пить бренди — ведь Мэдлин будет на вечеринке вместе со Стоунвиллом. Он решил, что подождет примерно час, а потом выйдет из кабинета, чтобы тайком приглядывать за ней. Что же касается гостей, то, отведав веселящего газа, они не обратят на него внимания. К тому же он постарается держаться в тени.
Нервно расхаживая по кабинету, Энтони то и дело поглядывал на часы — время тянулось ужасно медленно. Наконец, час спустя, он решил, что пора покинуть свое укрытие. Открыв дверь, он проскользнул в холл и едва не наткнулся на человека, сидевшего на стуле. Это был его друг Доктор Роджет, известный лингвист. Энтони попытался проскользнуть мимо, но безуспешно.
— Эй, Норкорт!.. — воскликнул Роджет, причем было очевидно, что доктор уже изрядно надышался из шелкового мешочка с веселящим газом, который держал в руке. — А я и не знал, что ты здесь…
— Меня здесь нет, — проворчал виконт. — Тебе это снится.
— А–а, понятно… — кивнул Роджет. — Да, наверное, так и есть…
Когда Энтони проходил мимо, он услышал, как Роджет пробормотал: