Пламенный цветок (СИ)
— Мы взяли на себя смелость немного поэкспериментировать с бэрлокским стилем, — поднося на осмотр королеве именно это ужасное платье, заговорила портниха.
Её Величество нахмурились и принялись внимательно изучать ассиметричный крой и сложные фактуры внутренних юбок, чей ультрамариновый цвет окончательно добил Нэйдж. По её мнению, сей кошмар надо было немедленно распороть и нашить из фрагментов с десяток других нормальных платьев! Однако королева-мать эти мысли не разделяла.
— Получилось очень похоже, Бетина! — похвалила она портниху и тут же кивнула прислужнице. Та суетливо подхватила платье и устремилась к Нэйдж, но не успела она подойти ближе, как её остановил возмущенный возглас:
— Нет-нет! Я такое на себя напяливать не буду!
Нэйдж, всем своим видом показывая непоколебимую непреклонность, замахала руками. Однако, заметив, оторопь в глазах прислужницы и поняв, что в комнате вдруг стало подозрительно тихо, она мысленно обругала себя. На такой мелочи погорела! Нэйдж тут же попыталась изобразить смирение и искреннее раскаяние:
— Ох, матушка! — залепетала она, исподволь косясь на оцепеневшую от шока королеву. — Я сама не своя в последние дни. И это платье… Оно слишком откровенное!
Последние слова оказались самыми действенными. Обеспокоенный взгляд Её Величества потеплел, а губы расплылись в снисходительной улыбке:
— Пожалуй, ты права. Бетина, а нет ли у тебя платьев поскромнее?
Портниха разочарованно вздохнула и вытянула из вороха лазурный наряд.
— А что скажите на это? — с надеждой вопросила она, показывая невероятно милое платье с многочисленными оборками и рюшами, которое отлично бы подошло малютке Кэрине, но никак не взрослой, собирающейся замуж леди. И всё же, приглядевшись, Нэйдж заметила, что если не надевать нижней рубашки, и немного спустить ажурные рукава, можно было получить нечто весьма интригующее.
— Мне нравится, — кротко ответила она, осторожно покосившись на королеву. Та поджала губы, явно не одобряя столь очевидный выбор:
— Раз так, значит, оставляем. Но, моя дорогая дочь, тебе уже стоит начать одеваться более женственно. Бетина, ты же принесла что-то более подходящее?
Портниха хитро улыбнулась и тут же потянулась за новым платьем. Фиалковый цвет и надоевшие кружева не обещали чего-то необычного, но, как оказалась, Нэйдж поторопилась с выводами. Увидев роскошное декольте, у неё сразу перехватило дыхание, и она с куда большим интересом принялась разглядывать нежное кружево, что подобно тончайшей паутинке, обвивало жёсткий корсет. Немногочисленные юбки мягкой волной окутывали ноги и чуть вытягивали силуэт. Нэйдж с трудом сдерживала эмоции, глядя на себя в зеркало. Платье ей очень понравилось, но показать своё восхищение королеве она не могла. Пришлось изворачиваться, краснеть и снова что-то блеять. Благо Её Величество всё же проявили настойчивость, а Нэйдж «неохотно» поддалась уговорам. С похожим разыгранным спектаклем в гардеробе Торины появилось ещё несколько совсем несвойственных скромной принцессе нарядов. Королева торжествовала, даже не догадываясь, что это чувство взаимно. Нэйдж пришлось изрядно постараться, разыгрывая смущение. Она с трудом скрыла блеск в глазах, когда ей наказали непременно спуститься на обед в обновке. Выбрав всё то же фиалковое платье, Нэйдж, как заведённая, крутилась у зеркала никак не меньше получаса. Прежде она, предпочитая насыщенные глубокие цвета, и не догадывалась, что в пастельных тонах тоже есть своё уникальное очарование. Нэйдж с приятным для себя удивлением отмечала, что тон кожи стал казаться светлее, а глаза ярче. И как же тяжело было безвольно склонять голову, спускаясь на обед в столовую, когда хотелось держаться с вызовом и прямо!
— Моя любимая дочь сегодня просто великолепна! — не поскупился на комплимент король, и эстафету тут же подхватила Зарина:
— Тори наконец-то выглядит, как истинная принцесса! Женственные платья тебе к лицу, сестрица!
— Вот теперь видно, что ты уже невеста, дорогая! — добавила королева, и в её голосе послышались нотки удовлетворённости.
Нэйдж слабо улыбнулась, стараясь не выдать своих истинных чувств, в то время как её едва ли не трясло. Она кожей чувствовала на себе обжигающий взгляд Этьена, который оказался красноречивей любых слов. И Нэйдж плавилась от этого едва прикрытого вожделения. Вполне натурально краснея, она была не в силах совладать с волнением. Её неистово искушала возможность как-то намекнуть эльфу, что всё это невероятное очарование, лишившее его покоя, принадлежит вовсе не затворнице-сестрице, а той, кого он держал в объятьях, сгорая от страсти. И вновь в ней начала бурлить ревность, но в этот раз она была направлена вовсе не на мрачнеющую с каждой минутой Зарину, тщетно пытающуюся вернуть внимание мужа, а на ту, чью роль сейчас приходилось исполнять!
«Почему ты так откровенно хочешь эту наивную дурочку-принцессу⁈ Неужели тебе больше по вкусу она, а не я?» — злилась Нэйдж, теперь уже нарочно игнорируя пылкие взгляды эльфа. Это всё больше походило на какое-то безумие! Ещё никогда прежде чувства не захлёстывали её столь сильно и безудержно, что голова начисто отказывалась соображать. Нэйдж и сама не понимала, почему ей вдруг стал так нужен Этьен. Отчего появилось стойкое желание превознестись над капризной Зариной и этой робкой глупышкой Ториной. Она жаждала быть самой желанной, самой важной, а не смотреть на то, как её несостоявшийся любовник воркует со своей беременной женой. Нет, конечно, он с завидным постоянством бросал на Нэйдж свой пламенный взор, но этого явно не хватало! Скорее, выходило, будто бы эльф дразнил её, заставляя с нетерпением ожидать очередного знака внимания. Тогда как Нэйдж таким положением дел была крайне недовольна. Она хотела действовать и решать сама, а не уповать на случай или чьё-то снисхождение.
«Как же бесит!» — покидая столовую и буквально закипая от гнева, думала Нэйдж, и даже встреча с ювелиром и башмачником не смогли успокоить и отвлечь её. Напротив, вид ослепительных украшений и изящных туфлей только раздражал. Что толку с прекрасных вещей, если ей остаётся только изучать подол своих платьев, да краснеть, изображая робость и скромность⁈ Надеясь хоть как-то успокоиться и прийти в себя, Нэйдж вышла на прогулку, едва с делами было покончено, а королева отправилась в свои покои. Насколько она успела узнать из дневника принцессы, та любила проводить время в королевском саду, и для того ей не требовалось ни разрешение, ни сопровождение.
Холодный осенний воздух чуть пощипывал кожу. Солнце скрылось за облаками, отчего вокруг всё потеряло прежние краски, и ухоженный сад выглядел унылым и серым. Нэйдж брела вдоль однотипных аллей, пытаясь разобраться в своих чувствах.
— И что на меня только нашло? — ворчала она себе под нос. — Можно подумать этот эльф — последний мужчина в мире! С чего вдруг я не могу перестать думать о нём?
Это и в самом деле было странно. Прежде ей не раз доводилось становиться причиной разрушения отношений. Из-за неё сражались на дуэлях, разрывали помолвки, сбегали из-под алтаря и бросали жён, но раньше это её веселило и развлекало. Она никогда не испытывала серьёзного влечения ни к одному из тех безумцев, что готовы были сломать из-за неё свою жизнь. Но с Этьеном всё складывалось не так. Отчего-то близость с ним заставляла кровь быстрее бежать по венам, а дыхание учащаться. Пожалуй, впервые ей приходилось страдать от вожделения и сожалеть об упущенном шансе. Нэйдж поймала себя на последней мысли, и та привела её в неистовство.
— Да что со мной такое!!! — прорычала она и резко ускорила шаг.
Нэйдж почти бежала, всё больше углубляясь в сад. Её не смущали ни то, что она слишком далеко ушла от дворца, ни то, что короткий осенний день стремительно подходил к концу и уже начали сгущаться сумерки. Нэйдж неслась не разбирая дороги и вскоре оказалась на небольшой лужайке, в центре которой обнаружились красивые кованные парковые качели. Решётчатое сидение с ажурной спинкой так и манило к себе. Когда-то в детстве она обожала качаться на грубо сколоченных досках, которые установил ей в саду дедушка. Мерные движения помогали развеяться и избавиться от грустных мыслей. Вот и сейчас Нэйдж устремилась к качелям. Присев и откинувшись на спинку, она резко оттолкнулась и, поджав ноги, расслабленно выдохнула, ощутив то самое благостное покачивание. Навязчивые мысли отступали, и, казалось, вот-вот наступит полное успокоение, но тут спинка сидения вдруг дрогнула и качели остановились.