Пламенный цветок (СИ)
— Да я скорее лягу в постель со змеёй, чем доставлю вам такое удовольствие!
Эти слова произвели неизгладимое впечатление на Императора, и все были уверены, что Франсьен потеряет статус старшего принца, но, в конце концов, свадьбу просто отложили на неопределённый срок. Вот только теперь оберегать Шанталь от брачных обязательств больше некому. Гаспьену едва ли хватит влияния, чтобы защитить сестру.
— Мне жаль, — искренне признался Этьен, и магия вновь всколыхнулась в нём, окатив горячей волной.
— Жаль? — усмехнулась Шанталь, а затем продолжила в своей неповторимой саркастической манере. — О чём именно ты жалеешь, Этьен? О том, что, выбирая между мной и братом, ты предпочёл его, а не меня? Или же о собственных трусости и безответственности, которые ты хочешь спрятать за фальшивым благородством?
Её слова обжигали и злили, но Этьен предпочёл стиснуть зубы и промолчать. Шанталь имела права сердиться и гневаться: сейчас ей особенно нужно было выплеснуть на кого-то своё горе, так почему бы и не него? В конце концов, он виноват, да и всё, что принцесса говорила — правда. Уж чем, а собственным благородством Этьен хвастаться точно бы не стал.
— Ты мог всё изменить! Отец дал тебе этот шанс, а ты… — Её голос сорвался. Послышался шумный всхлип, а Этьен ощутил, как к горлу подступил комок. Прячущиеся за безумством магии чувства вновь нахлынули на него, разрывая сердце и душу. Жутким калейдоскопом заплясали перед глазами те события, которые он не хотел вспоминать. Лавина, накрывающая лучшего друга и возлюбленную, полутёмная сырая тюремная камера и виднеющееся за решёткой обезображенное синяками и ссадинами тело едва живой служанки, полный горечи и боли взгляд нагской жрицы — совершенные им непростительные ошибки тянули в бездну отчаяния.
— Слабак! — с горечью выплюнула Шанталь, а затем безжалостно велела: — Уходи!
— Подожди, — сглатывая комок, попросил Этьен. — Мне нужен амулет, самый мощный кристалл, который у тебя есть!
— Собираешься совершить очередную глупость? — Шанталь не скрывала своей иронии.
— Что ж поделать, если я так в этом хорош⁈
Шанталь презрительно хмыкнула, но поднялась с кровати и засеменила к туалетному столику. Отодвинув зеркало, она открыла тайную нишу и принялась задумчиво перебирать многочисленные разноцветные шкатулки, кисеты и мешочки. Этьен невольно проследил за ней, неосознанно отмечая то, чему раньше никогда не придавал значения. Кузина до этого момента в его глазах оставалась не более, чем милым ребёнком, сегодня же он впервые увидел в ней очаровательную и обольстительную женщину. Её прекрасное лицо не портили ни заплаканные покрасневшие глаза, ни нахмуренные брови, ни скривлённые в усмешке губы. В каждом движении чувствовалась прирождённая грация, подчёркивающая невероятную красоту. Этьен не мог оторвать взгляда от изящных рук и тонких длинных пальцев. Он словно оказался околдован этим зрелищем. Внезапным вихрем в голове пронеслась сумасшедшая мысль: сомкнуть принцессу в объятьях, отнюдь не в дружественных или братских, коснуться манящих губ, завладеть и подчинить. Искушение оказалось невероятно сильным. Всё внутри требовало непременно заполучить эту женщину и усадить её подле трона правителя. Их союз обещал привнести истинное величие Империи. На секунду поддавшись соблазну, он шагнул к принцессе, но тут же отшатнулся, увидев невероятное. За идеально сотканной магической защитой прятался округлый живот и бьющееся сердце растущего полукровки. Вмиг картина величия Империи померкла, сменившись на хаос и разрушения. Не он один наделал фатальных ошибок, впрочем, Этьен даже мысли не допустил в чём-то укорить Шанталь. Резко отвернувшись, он предпочёл взирать на хмурое небо за окном. На душе стало особенно скверно и тяжело, и Этьен тщетно попытался сосредоточиться на исполнении задуманного. Он намеревался передать Гаспьену часть своей магии, дабы упрочить его позиции, хотя и понимал, что это небезопасно. Если кузен не справится с вверенной ему мощью, сила просто сведёт его с ума.
— На амулет можно поставить блокировку, — словно услышав его мысли, заметила Шанталь.
Задумавшись, Этьен не услышал её приближающихся шагов, и потому с удивлением обнаружил принцессу рядом с собой. Шанталь протянула ему похожий на каплю кристалл. Прозрачный камень приятно холодил кожу и был незнаком.
— Никогда не видел подобного прежде, — признался Этьен.
— Я нашла их в одной из открывшихся пещер, после последнего схода снегов на Шат-ру, — сообщила Шанталь. — Не волнуйся, я его проверила.
Этьен поклонился в знак благодарности и уже собирался покинуть покои принцессы, но та внезапно схватила его за руку. В следующий миг неведомая сила дёрнула его, а затем, на секунду погрузив во тьму, перенесла к Гаспьену. Оказавшись в собственной комнате, Этьен ошарашенно заморгал, решив, что попал под какую-то иллюзию. Однако комната никуда не исчезла, а рядом с совершенно спокойным видом стояла принцесса.
— Как? — только и смог произнести Этьен.
— Ты же не думаешь, что я стала бы ходить по дворцу в таком виде! — указав на своё будуарное платье, фыркнула Шанталь. — И нечему тут удивляться, я ведь не только защитные амулеты изобретаю! — добавила она, покосившись на Гаспьена, уснувшего за столом. Кузен, совсем как в детстве, когда ему случалось задремать во время урока, положил голову на руки и спрятал за широкими рукавами лицо. — Тебе стоит поторопиться, он скоро проснётся.
Этьен согласно кивнул, принимаясь за работу. Он сжал в руках кристалл, начав вливать в него магию. Неспешно и осторожно наполняя амулет, Этьен следил за состоянием необычного камня. По мере поглощения кристалл менял цвет с туманно-сизого до насыщенного кобальта. Этьен подумывал уже остановиться, но не удержался и довёл до глубокого индиго, после чего приступил к самой сложной части: попыткам заставить заточённую в амулет магию служить Гаспьену.
Возись с кристаллом, он косым зрением поглядывал в сторону Шанталь. Принцесса долгое время вертела в руках обгоревшую пирамидку. В её глазах вновь блестели слёзы, но она продолжала крутить испорченный амулет, внимательно изучая и рассматривая каждую трещину. Наконец, с тяжёлым вздохом Шанталь отложила пирамидку и подтянула к себе лежащий рядом на столе свиток с завещанием. Внимательное осмотрев послание, она магией сняла сургучную печать, сохраняя её целостность, после чего развернула документ и углубилась в чтение. Несколько секунду спустя принцесса издала истерический смешок.
— Что такое? Тебя позабавила последняя воля Императора? — поинтересовался Этьен. Он почти закончил и уже застёгивал на шее Гаспьена цепочку.
— Позабивала? О нет! Восхитила! Отец подготовил невероятный посмертный подарок! — глотая слёзы, произнесла Шанталь и, переведя дух, принялась читать: — «В случае нашей безвременной кончины Императорской волей повелеваю разорвать помолвку моей дочери и принца Франсьена, если того пожелает принцесса Шанталь. Принцу Франсьену, в качестве извинений, предоставить денежное вознаграждение, земли и сохранение высокого титула. За принцессой Шанталь, в случае отказа от династического союза, оставить статус учёного, с дозволением выбрать супруга по своему усмотрению, независимо от положения в обществе избранника».
Этьен так и застыл на месте, не в силах поверить услышанному. Его разум терялся в догадках, знал ли Император о беременности дочери, или же Вальен просто желал освободить её от тяготивших уз. Впрочем, это уже не имело значение, ведь Шанталь подарили свободу, и теперь она была вольна распоряжаться своей судьбой. Случай совершенно исключительный и невероятный!
— Кстати, о тебе тут тоже есть, — заметила принцесса с насмешкой.
— Дядюшка сослал меня на рудники?
— «Младшему принцу Этьену разрешено аннулировать брак с линкской принцессой и вернуться к эльфийскому двору. В случае его отказа от престола, назначить принца наместником на Шат-мирами…» — с воодушевлением продекламировала Шанталь.
Если это и была шутка, то крайне неудачная! Этьен подскочил к принцессе и склонился над свитком, вчитываясь в строки. Он жмурился и перечитывал раз десять, прежде чем убедился, что это происходит наяву, а не во сне.