Соединенные Штаты России 2 (СИ)
Все уставились на Махо, а тот, не понимая, что хотят от него боги, заметно занервничал.
— Скажи, Махо, бывает так, что пирамида сильно нагревается? Или дает яркий свет? Или еще что-то похожее?
Махо торопливо и с облегчением закивал головой, и ответил:
— Молнии, Господин! В небо бьют божественные молнии! Иногда раз в пять-шесть дней, а в сезон дождей могут и чаще.
— Ну, вот вам и ответ, — усмехнулся Скрип, — Избыток энергии просто сбрасывают.
— Может, и не просто сбрасывают, — возразил Задрот. — Может, так сигналы подают. А что? — он удивленно вскинул глаза на примолкших членов группы. — Пирамида вполне может быть маяком.
— Да не. Был бы маяк, здесь бы этих пришельцев за столько-то лет уже набралось бы больше, чем людей, — возразил Бык.
Все тормознулись, разглядывая кабели, и только Анжела недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое. В конце концов она не выдержала и спросила:
— Мальчики, а что происходит-то?
Мужики как-то синхронно вздохнули, переглянулись и начали старательно отводить глаза, чтобы не столкнуться с ней взглядом: никому не хотелось объяснять.
— Понимаешь, Анжел, Задрот нашел перебитый кабель, — ответил ей Разумовский.
— И что⁈
— Ну, может быть, поэтому и не открывается тарелка.
— Ну, так, почините его! В чем проблема-то⁈
— Починим, — успокаивающе сказал Рим. — Но сперва давайте все таки дойдем до самого корабля.
До корабля они дошли, увидев у каждой из ножек некое подобие каменных жаровен с остатками углей и пепла. Грубая золотая отделка говорила о том, что это, скорее всего, не имущество «космонавтов», а что-то притащенное сюда жрецами.
Махо, указав на эти самые жаровни, объяснил:
— Вот здесь я жгу благовонные травы и ароматические шарики, чтобы дым достиг богов, и они простили нас!
Рим поднял голову и отметил забавную вещь: на золотом корпусе корабля не было ни единого черного пятна. Он с сомнением покосился на Махо и спросил:
— Твои предки тоже делали так?
— Да, Великий, — закивал головой толстяк.
— Может и врет, — задумчиво сказал Бык. — А может, поверхность такая — отталкивает грязь и копоть.
Снизу золотое дно корабля казалось абсолютно монолитным. Никаких люков или чего-то подобного не обнаружили, хотя и шарили по нему лучами фонариков довольно долго.
На обратном пути, разделившись, внимательно просматривали те самые «провода» с обеих сторон. И Кот заметил, как толстяк Махо ткнул посохом вместо дорожки в поребрик, отчего даже чуть пошатнулся.
— Ну, собственно говоря, теперь понятно, как они продолбили этот материал. Представь, если они реально две-три сотни лет подряд, каждые тринадцать дней спускаются сюда и бредут по этой дорожке с этим дурацким посохом. Конечно, материал крепкий, сколько лет в него такие вот Махи посохом тыкают. Но если регулярно попадать в одно и то же место… Ну, вполне могли и пробить. Удивительно только, что током никого не пришибло.
— Может, там вовсе и не ток, — задумчиво сказал Андрей. — Мало ли, на что оно похоже.
Глава 23
В комнату вернулись притихшими и задумчивыми.
— Махо, а как раньше открывалась дверь? Ну, вы давали какой-то сигнал голосом или факелом, или тыкали светящимся шаром? Как?
Махо замялся и ответил:
— Господин, я никогда не открывал эту дверь. Отец говорил, то боги приглашали сами. Есть старые свитки. Если ты прикажешь, я принесу их сюда.
Свитки принес не он сам, а два здоровых раба на огромных носилках. Непонятно, как они разворачивались на узких лестницах. Возможно, просто, библиотека находилась где-то рядом.
Кожа свитков была довольно толстой и грубой, от старости края стали жесткими и даже слегка ломались. Но текст, который был написан чем-то похожим на черную гуашь, был разборчив. Больше всего эти письмена напоминали крошечные схематичные картинки пополам с иероглифами.
Проблема была в том, что прочитать это никто не мог. Знание языка, полученное с помощью компа, не давало понимания письменности.
— Ксен, ты обучен грамоте? — спросил Разумовский.
— Конечно, друг мой, — Ксен удивленно поднял брови и пояснил, — Когда обучаешься на жреца, тебя посвящают в тайные знания, потом ты будешь передавать их своему ученику. Без грамоты стать жрецом невозможно.
— Ну, значит, тебе и разбираться с этим всем, — Рим кивнул на носилки с грудой свитков.
Каждый из них навивался на аккуратную резную палочку, и по его прикидкам, там было не меньше тридцати штук.
— Ты хочешь, чтобы я прочитал тебе все, друг мой?
Андрей поколебался и ответил:
— Нет, нужно выбрать самое главное. Все, что написано во времена, когда боги еще ходили среди вас. Все, что они вам говорили.
Махо с удивлением посмотрел на него и вмешался:
— Прости, Господин, но здесь нет таких знаний. По велению Последнего бога все те свитки были уничтожены. Здесь только то, что написали и сохранили мои предки уже после их ухода.
Рим недовольно сморщился: сидеть здесь всей толпой в ожидании каких-то сверхзнаний явно не стоило. Поэтому, он спросил:
— Скрип и Задрот, кто из вас останется?
Парни переглянулись, и Скрип неуверенно сказал:
— Ну, давай я останусь…
До вечера занимались скучными и нудными делами. Проверили, как ухаживают за овцами и конями. Фифа командовала во дворце прислугой, требуя придумать набивку для тюфяков. Спать на полу, конечно, тоже можно. Но, честно говоря, всех уже подзадолбало. Хотелось какого-то минимального удобства.
Цинка и Быка Разумовский отправил тренировать бойцов. Для начала хотя бы свою личную охрану в порядок привести. Понятно, что это будет непросто, но начинать-то с чего-то надо.
В общем, дела нашлись всем, и только к ужину вновь собрались вместе.
Голодный Рим, макнув кукурузную лепешку в какое-то обжигающее рот овощное месиво, щедро приправленное перцем и пряностями, с набитым ртом прошамкал:
— Шкрип, ну чо ты там ужнал?
От соуса у него на глазах навернулись слезы, но он только крякнул, и следующий кусок макнул туда же, правда, уже несколько аккуратнее.
— Ничего особенного я не узнал. Если опустить кучу славословий этим богам, то жрецы просто подходили к кораблю и дверь распахивалась. Возможно, какой-то фотоэлемент срабатывал или что-то похожее. А вот внутри их приветствовал голос.
— Голос?
— Они называли его Невидимым Слугой.
— Ну, возможно, что-то вроде нашей «Алисы», — с сомнением сказал Разумовский. — Это все не важно. Важно другое, стоит ли нам попробовать туда залезть, или это слишком чревато? Там описание внутренностей есть или нет?
— Есть, но весьма скромное. Судя по всему, их дальше прихожей не пускали. Комната с золотыми стенами, где светится потолок, и на стенах оживают картинки. Они там просили благословения богов и всякое прочее.