Ускользающий город. Инициализация (СИ)

— Дайте догадаюсь, вы как-то связаны со Стомефи? — сказал Алан, осматривая таксиста уже внимательней.
— Не «как-то», — ответил Аримович, выруливая на трассу.
Из full-hd аудиосистемы полились суровые правды Бутырки. Алан с внутренним вздохом воздел глаза горе. В сумке тосковал плейер, начинённый музыкой жанра, патологически известного в узких кругах. Алан любил относить себя к узким кругам. Эта любовь и вывела его в самые сливки нью-йоркской богемы. Эта любовь и вынудила его прилететь в этот город с слишком безрадостным даже для русских именем.
Что он знал о Чернокаменске? Третья столица России возникла как из воздуха. О ней начали говорить лишь тогда, когда она уже откусила от Москвы функцию экономического центра страны. В бизнес-кругах даже Америки ходили разговоры о «Russian land of opportunity», выросшей, как всё лучшее в России, из грязи, бесплодных камней и задрипанной деревеньки. Краем уха Алан слышал разглагольствования одного gay-friendly искусствоведа в роговых очочках, что всё настоящее в этом городе заточено на острове. Никто из гостей города не покидал его, а те, кто покидал, не могли вспомнить о «континентальном» Чернокаменске ничего конкретного.
— Полуостров, — чтобы его услышали, таксист вдвое понизил громкость колонок.
— Простите?
— Район так называется. А он, между прочим, остров. Возможно, пока.
Алан покосился на Аримовича с возрастающим беспокойством. Весь этот путь ему захотелось просидеть, отвернувшись к окну и не видя того, что размытым пятном мелькало по ту сторону. Это удавалось ровно до тех пор, пока машина не съехала с дороги в центр, миновала десяток километров по рельефному шоссе и выкатилась на шестиполосный мост через реку Каменёвку.
— Вы точно везёте меня к Стомефи?
Аримович затормозил так, что ремень безопасности резанул Алану грудь, и принялся крыть матом посмевшего его подрезать «извращенца, петуха, месье с усиками». Затем, степенно откашлявшись, таксист завёл заглохшую машину и дал газу. Алан вдруг отчётливо понял, что он дома — пусть и не в родном Саратове.
— Точно везу. И точно к Стомефи, — сообщил Аримович, успокоив нервы парочкой невыносимо душевных песен. — Сейчас никто из тех, кто действительно влияет на дела, не имеет права ступать на Полуостров. До тех пор, пока не решим кое-какие проблемы.
Их «Lada» миновала мост и свернула куда-то вправо, обрушив на психику Алана панораму самых что ни на есть трущоб. Облупленные до костей дома, слои грязи, перемешанной с мусором, безвкусное граффити, все какие-то щербатые люди…
— Навевает воспоминания? — поинтересовался Аримович.
— Знаете, нет.
— Здесь живут горгульи.
«Да он псих!», содрогнулся Алан. «Или мудрит с метафорами… как псих». Аримович то и дело косился на него, явно дожидаясь ответа, поэтому странник против своей воли выдавил:
— Всё ещё нет.
— Значит, побороли боязнь каменных людей. Это хорошо.
— Не за того вы меня принимаете, — пробормотал Алан, думая, что если псих будет настаивать, придётся все же соглашаться.
Но Аримович лишь усмехнулся:
— Ага.
Он подогнал машину к прокопчённой гостинице, в запущенном облике которой угадывалась какая-то даже архитектура — не то Питер, не то Одесса.
— Это приехали?
— Это почти, — оскалил таксист львиноподобное лицо. — Вы не торопитесь, Алан Ерофеич, дверку я сам открою.
Аримович вышел, достал из багажника сумку, поправил задравшуюся кожаночку и, открыв пассажирскую дверь, отвесил страннику шутливый реверанс.
— Я провожу, — сказал таксист в ответ на протянутую за багажом руку. Тон не терпел возражений, и Алану оставалось только скрипнуть зубами и подчиниться.
«Не бить же человека Стомефи по морде», — оправдал он своё малодушие.
Аримович примчался к двери, облепленной костяной краской, и с силой дёрнул на себя. Посеревшие от пыли окна первого этажа завибрировали так, будто собрались лопнуть.
— Просим, — указав на хищный полумрак проёма, сказал Аримович и нырнул в него первым.
Изнутри гостиница ещё сохраняла бледный призрак приличия. Зелёные, будто наглаженные, обои плотно прилипали к ровным стенам, а к стенам в свою очередь прилипали бюрократические стулья с откидными сидениями. Бежевая плитка на полу была по-своему харизматична. С теряющегося в тенях потолка свисала люстра на пару десятков лампочек, из которых горело от силы три.
 
Аримович уже стоял, облокотившись о тусклый стол reception’а, и вовсю рядился с администратором.
— Мне кажется, здесь яснее некуда, — услышал Алан ядовитый говорок извозчика.
— Прошу прощения, это всё, что может предоставить Общество, — невозмутимо отвечал администратор. Лицо его тонуло в чернильных тенях, зато форменная одежда, в тон обоев тёмно-зелёная, едва не сияла от чистоты. Заприметив Алана, администратор учтиво кивнул: — Рад приветствовать.
— Попрошу не переводить тему, — ласково улыбнулся Аримович.
— Вас связать с менеджером?
— Лучше свяжите себя со Стомефи. Сто-ме-фи. Счастье и уют в каждый дом.
Администратор наощупь достал из-под стола плоский ключ без бирки и протянул его таксисту.
— Приношу искренние извинения. Если хотите занести произошедшее в книгу жалоб и предложений…
— Каменщики, — не слушая, сказал Аримович и рывком поднял с пола багаж Алана. — Готовы прощать и просить прощения хоть каждую минуту. Нам на шестой.
Они обошли ресепшн, завернули в тёмный коридорчик, где, пошарив стенам, отыскали кнопку вызова. Тут же звякнул несуществующий колокольчик, и двери разъехались. Аримович с Аланом не без опаски зашли внутрь. Красноватого отсвета умирающей лампочки хватало ровно на то, чтобы очертить кнопки, так напоминавшие крышки от пивных бутылок.
Аримович нажал на шестую. Лифт с натужным скрипом закрылся и пополз вверх.
— Мне этот парень на reception показался каким-то… автоответчиком, — пробормотал Алан, дабы разбавить гнетущую полутьму под лязгающий аккомпанемент подъёмных механизмов.
— Так и есть, — отозвался Аримович. — Вот что я скажу: поменьше цитируйте даже самые умные книжки. Может, никогда не станете автоответчиком.
Алан промолчал, и больше они не проронили ни звука.
На шестом этаже лифт дёрнулся точно висельник. Двери, помедлив, открылись, являя взору коридор с бордовыми обоями, устремлённый в глухой тупик. С освещением дела здесь обстояли лучше. По крайней мере, мрак не скрадывал подавляющую часть пространства.
Аримович повёл Алана вперёд, мотая головой из стороны в сторону и приговаривая:
— Шестьдесят два, шестьдесят четыре, шестьдесят шесть… Хе.
Остановились на шестьдесят восьмом.
— Ну-с, Алан Ерофеич, — оскалился таксист, вручая ему, наконец, сумку и ключ.
Ключ мягко вошёл в замок, с лаконичным щелчком отпирая дверь. Алан хотел поскорей забраться в номер, дабы от извозчика его отделяло как можно больше стен — да хоть одна, но…
— Вы же чуть не забыли.
— А? Что? — обернулся Алан.
— Вот, — бросил тот ему в руки нечто увесистое и металлическое. — Это типа «добро пожаловать».
Аримович пнул Алана прямо в грудь — туда, куда совсем недавно врезался ремень безопасности. Алан влетел в номер метра на полтора, чуть не вышибив собою дверь. Потолок поплыл перед глазами. Извозчик степенно подобрался к корчащемуся на полу пассажиру, выковырял ключ из слабеющей руки, поправил на себе задравшуюся кожаночку и, прежде чем закрыть номер снаружи, зафутболил багаж в прихожую.
— Fucking bastard! — проревел Алан. — Аримович! Bitch!
Шок отпустил столь же быстро, сколь и нагрянул. Алан поднялся, ощущая промежностью, руками и ляжками, что угодил в какую-то жидкость. Где-то в глубине номера журчал включённый кран.
— Страна идиотов!
Слепо выставив перед собой руки, он сделал несколько осторожных шагов и вскоре нащупал успокаивающую твёрдость стены. Ориентируясь на слух, Алан прибрёл в тесную, как армейский ящик, ванну. С размаху залепил по ручке крана, и вода заткнулась.