Ускользающий город. Инициализация (СИ)
Леди не движется. Трухлявый кокон, лишённый содержимого. Убийца сворачивает удавку в карман и точно дурной сон покидает спальню.
Чёрные вихри рождаются в воздухе, щепка за щепкой сметая комнату в зыбкую пустоту. Из вихря же возникший Убийца помогает даме встать — за миг до того, как её ложе растворится в ветрах энтропии. Рука об руку они подходят к краю подмостков и кланяются двум созерцателям во мраке.
…Аплодировал только Искатель. Стены, чей вкрадчивый шёпот веками назад потерял всякую осмысленность, гулко резонировали от его рукоплесканий.
— Тебе-то что не так? — спросил он у помрачневшего Зрителя.
— Последнее время я тяготею, ну знаешь, к реалистичности. А эти манерны как…
— Ну же, — подбодрил улыбкой Искатель. — Не сдерживайся.
— Театральность. Надуманный внутренний конфликт. Странная романтичность, которая так нравится тринадцатилетним девочкам вне зависимости от биологического возраста. Это абсурд! Хуже него только тот ассасин-собачник. Предпочитаю мистерии профессионалов.
— Да кому интересны сценки про долгое, нудное планирование? Где ничего не происходит, только человек в трусах чистит стволы и собирает информацию в интернете? А самое смешное, когда не в интернете, то просто уходит со сцены, и надо часами ждать, пока он вернётся. Потому что — профессиональная тайна. А то, как они делают главное… Выстрел — и всё. Ни драмы, ни переживаний. Куда это годится?
— В том и суть! — воскликнул Зритель, но огонь его потух, не успев разгореться. — Ладно. Его право быть таким, каков он есть. Литературный убийца… На то нам и Мистерии. Кажется, я один переболел этой театральщиной.
— И почему ты до сих пор не спелся с Критиканом?
— Я бы не против. Но последнюю пару лет вижу только вас троих. Остальные давным-давно на Земле. Странно, что ты до сих пор нет — с твоим-то Аспектом. У тебя, кажется, гость.
— Знаю.
— Почему заставляешь ждать?
Искатель, пожав плечами, встал. Путь его ломаной кривой устремился к искрящему выходу, подвешенному в воздухе двумя пудовыми цепями. Зритель, добровольный узник Мистериона, начал смотреть сольную мистерию Леди на сцене.
Гостевая встретила Искателя обшарпанным линолеумом и свистом «Wind of changes» из магнитофона «три в одном». Сервант, под завязку набитый пылью да хрусталём, был, разумеется, на месте.
— Азилев, — прошептал Аспект.
Альбинос тонул в пухлом диване, с брезгливым неудовольствием переключая каналы на 150-дюймовой «плазме». Белые ноги шаркали по его ворсейшеству ковру.
— Ну, здравствуй, — присел Искатель рядом. — Смотрю, твои вкусы не изменились. Разве что любовь к экранам возросла.
Азилев перевёл на него мягкий, как стекловата, взгляд.
— Уж лучше прокуренного джаз-помойника, в который Гостевая превращается для тебя. Что так долго?
— Плохой тон уходить посреди мистерии.
Один-из-Шести выключил телевизор и сцепил бледные ладони на животе.
— Я по делу.
— Дела настолько дрянь?
Альбинос поморщил нижнюю губу:
— Настолько. Я как муха увяз в двух расследованиях, а Канцелярия набрасывает на лопату третье.
— Исполнители? — уточнил Искатель.
— Нет, Канцелярия.
Аспект хмыкнул и воззрился на золотистые узоры на обоях. Должно было произойти нечто из ряда вон, чтобы высшие эшелоны проявили интерес к измерению Чернокаменска. Азилев гаденько улыбнулся, прочитав тревогу на его лице.
— Не переживай. Если только мы с тобой…
— «Мы с тобой», — перебил Искатель. — Чем ты так занят, что увиливаешь от Канцелярии? Почему она вообще не поручила это Тактичным людям?
— Это дерьмо Наместников, — помедлив, отозвался Азилев. — Если мы с тобой не налажаем, выше оно не всплывёт.
— Наместники. Это ещё ладно.
— Навоображал себе локальный армагеддец? — оскалился Один-из-Шести.
— Ты не ответил на первый вопрос.
— Потому что тайна следствия.
— Знаю.
Азилев вздохнул.
— Всё равно разнюхаешь… Занят я в основном первым. Какой-то маньяк убивает схожих по внешности девиц. Оставляет на телах странные игральные карты — с рубашками на обеих сторонах. Картины убийств — как из мастерской Энди Уорхола.
Аспект кивнул. Современное искусство Азилев ненавидел с медицинской изощрённостью.
— Всех находим по месту жительства. Все задушены. Следов взлома нет, изнасилования — тоже. Так-то следы ублюдок оставляет, но опосредованные, как сраный полтергейст. И нет, он не полтергейст. Однако — ни одежды, ни отпечатков, ни волос. Три раза устраивали «SCI — место преступления», но результатов ноль.
— Как всегда, будешь ловить на живца?
— Зря, что ли, пью с ректором театрального?
— Что за второе дело? — без улыбки спросил Искатель.
— Второе… кажется мне каким-то издевательством. Слыхал об убийстве Аримовича?
— В последнее время слухи приносишь только ты.
— Это сколько лет Аспекты не возвращаются домой?
— Полгода. Расследуешь убийство брата? Почему это кажется тебе издевательством?
В кармане Азилева завибрировал мобильник. Полицейский глянул на контакт звонившего, продемонстрировал его Искателю — Стомефи, и нажал на кнопку ответа.
— Алло? — раздалось из динамика, будто на нём стоял режим громкоговорителя. Как и все выходцы СССР, Азилев страдал мнимой глухотой, которая возникала, едва он прикладывал телефон к уху.
— Я слушаю, — проскрежетал полицейский.
— Тебе стоит продолжить расследование, — даже искажённый, голос Стомефи переливался знакомыми обертонами.
— Может, объяснишь, что это за херня такая? — с деланным вздохом поинтересовался Азилев.
— Нет.
Азилев изобразил, что душит в руках трубку, но затем ответил спокойно:
— Почему ты уверен, что Алан — не убийца?
— Почему я в этом уверен? — переспросил Стомефи. Искатель словно воочию увидел стилет в бархатной перчатке. — Тебе действительно нужен ответ? Ну ладно. Потому что мне невозможно соврать, глядя в глаза.
— Брат, ты задрал. Никаких материалов, свидетеля не опросить, в здание моих ищеек ни ногой ни носом, и только начинаю разворачивать бурную деятельность, как ты звонишь и без сраных извинений жмёшь по тормозам. Мне тебя что, на пару суток за телефонное хулиганство?
— Слушай, — выдержав тягостную паузу, молвил Стомефи.
— Мне тебя, говнюк, слушать?! — побагровел Азилев до корней мышиных волос. — Ты меня слушаешь?!
— Да, теперь меня слушай, — невозмутимо уточнил бизнесмен. — Произошла рабочая ситуация. Пусть и до чёртиков странная, но рабочая. Я ведь не сообщаю тебе о каждой подписанной бумажке? Так что хватит уже распускать нюни и продолжай, в сраку тебя, работать! Всё, жду хороших новостей.
Короткие гудки. Азилев смачно выматерился, запустил трубку на диван и, внезапно развеселившись, взглянул на Искателя.
— Никогда не понимал, что телефон на втором этаже участка глохнет, зато прекрасно ловит в карманном, мать его, измерении.
Аспект только развёл руками:
— Суд Теней полон и не таких загадок.
Азилев спрятал мобильник в карман, чуть не перепутав его с пультом от телевизора.
— Всё откладывал спросить — почему у вашего капустника такое дурацкое имя?
— Старая шутка. Здесь мы — тени, и судим выступления друг друга.
— Хреновая шутка.
— Старая.
— Как Петросян. Ну, как насчёт небольшой подработки у Канцелярии? Смог я тебя заинтриговать?
— Возможно.
Азилев, воссияв, начал шарить рукой по дивану.
— Принёс я кое-какие документы. Может, под тобой? Ну-ка, встань…
Искатель встал, отрешённо наблюдая, как полицейский, не обнаружив бумаг, исследует труднодоступные щели и закутки, потихоньку стекая за всем этим делом на пол.
— Поможешь? — выдохнул Азилев, заглядывая под диван.