Ускользающий город. Инициализация (СИ)

Память Евгения рассказывала о столь невероятных драмах, политике, интригах, предательствах, что на какой-то миг Искатель позабыл, что ребята не герои очередной книжки Рассветова, а просто собираются играть на выходных. Кто мог подумать, сколько удивительных историй о человеческой натуре может рассказать игровой клуб на отшибе?
Спустившись на первый этаж, носитель вышел на веранду, явно вдохновлённую бразильскими сериалами. Предназначалась она для летнего кафе, но пока на дворе стояла студёная весна, владелец предпочитал хранить здесь нечто среднее между стройматериалами и строительным мусором. Не пропадать же прорве свободного места.
Пахло мокрым асфальтом, который носитель обожал с детства, и сигаретным дымом, который он терпеть не мог. Снаружи, у пожелтевшего от ржавчины бачка, безмолвствовали двое. Старались стряхивать пепел в бачок, но тлеющие останки разносились по ветру, ничуть не загрязняя местный слепленный из мусора, слякоти и щебня пейзаж. Единственным ярким пятном в этой идиллии была весело перекатывающаяся по земле пачка из-под «Артека». Курильщики следили за её судьбой с неподдельным, хоть и сонным, интересом.
Увидев Евгения, парни зашевелились. Один переложил сигарету в левую руку и протянул правую, чтобы поздороваться. Второй выставил локоть правой, так и не удосужившись избавиться от сигареты. Евгений пожал руку одному, второму — локоть, а Искатель обратил пристальное внимание на их лица. Тот, с локтём, не представлял большого интереса — обычный пухловатый гедонист с полнокровной кожей. Память носителя ассоциировала его с корзинкой из супермаркета, где лежит шоколад, чипсы, булочка с корицей да бургер «по-королевски». Второй не выделялся ничем, кроме рок-н-рольной бородавки на подбородке, прищуром сварщика и тем очевидным для Искателя фактом, что он был носителем Игрока.
— Как я сразу не догадался, что этот клуб твоих рук дело? — поприветствовал Искатель собрата-Аспекта. Носители тем временем заговорили о каких-то пустяках, понятным только им и, пожалуй, Игроку.
— Теряешь хватку, — просто объяснил собрат-Аспект. Искатель состроил недовольную гримасу. — Нет, я серьёзно. С каких пор ты начал размениваться по мелочам?
— Не понимаю.
— Действительно теряешь… Не узнал, что́ стремится найти твой носитель?
— Нет.
— Он потерял в порту мобильник, когда шатался там вчера с ребятами.
— Ты всегда был поверхностен, — заговорил Искатель, чувствуя, что разговор перестаёт ему нравиться. Редко они с Игроком переносили друг друга дольше пяти минут. — Это не отменяет глубоких мотивов, которые заставляют искать его… пока не знаю, что. Сам, скорее всего, не знает.
— Ой, зануда, — всплеснул руками Игрок. — Промахнулся, с кем не бывает? Всегда можно сигануть в Кипящую Бездну и начать сначала.
— И погубить носителя зазря? — не поверил своим ушам Искатель.
— Хотя… — задумался Игрок. — Я бы на твоём месте тоже хватался за любую соломинку, только чтобы свалить. Сколько ты проторчал в Суде?
Искатель предпочёл сменить тему. Всё равно Игрок пропускал его слова мимо ушей.
— Есть новости из порта?
— Да. Только что директор ФСБ с министром внутренних дел сделали официальное заявление, что Евген потерял телефон. С минуту на минуту пришлют чёрный вертолёт.
Искатель тяжко вздохнул.
— Да что с тобой? — рассмеялся Игрок. — Какие ещё новости могут быть из порта?
— Например, что-нибудь о пустом корабле.
— Пустом корабле? — непонимающе вылупился собрат-Аспект. — Привезли тухлую рыбу, что ли?
— Ты меня разводишь?! — воскликнул Искатель. — Или мхом оброс со своими игрушками? Весь город на ушах должен стоять!
— Тише. Сейчас.
Игрок побудил своего носителя открыть в смартфоне ленту новостей.
— Та-ак, смотрим… В Англии родилась розовая овечка, кандидат в президенты США съел торт в прямом эфире, ролик про дрона-камикадзе взорвал интернет… в Китае разработали принципиально новую нейросеть…
 
— Ты местные новости…
— Погоди. Да. Фестиваль воздушных шариков на Петровской площади закончился спецоперацией силовиков… Титанические конструкции из пластиковых бутылок, собранных с улиц Чернокаменска за полгода, должны напомнить о проблеме загрязнения окружающей среды…
Евгений покосился на сплющенную бутылку под ногой и лаконичным пинком отправил её на дорогу.
— Не унимаются долбаные художники, — посетовал Игрок. — А, вот. В порту Чернокаменска задержан корабль, из которого пропал груз. Экипаж задержан, ведётся следствие…
— Чего?!
Искатель выхватил телефон у Игрока, устроив Евгению резкую головную боль, и три раза прочитал новость. Собрат-Аспект не шутил.
— Что за бред… Азилев! Мудак…
— Азилев? — изменился в лице Игрок. — Так вот ты почему…
— Спасибо, — сказал Искатель, подразумевая «заткнись», и вернул ему телефон. — Мне пора. Отсюда до порта сколько пешком?
— Полчаса… — промямлил Игрок, сбитый с толку активностью Искателя, которая может обернуться непривыкшему носителю чем-то пострашнее головной боли.
— Куда? На север? А, он вспомнил.
Искатель устремил Евгения в порт, поиграв на его боязни пропустить чей-то звонок. Чей — Аспект так и не разобрал. Носитель отдавал свои воспоминания с боем и по крупице, и это ставило мягкое слияние под угрозу. Если они не достигнут совершенного симбиоза к началу реальных проблем, придётся взять контроль резко, разрушив его психику, либо сидеть и уповать, что носитель выкрутится сам. Выкрутится…
Евгений сначала бежал по паутине треснувшего асфальта, но, быстро выдохшись, сбился на торопливый шаг. Безрадостные панельные дома Горок проплывали мимо, эти ископаемые, застывшие в дикарских плясках вокруг уродливых торговых центров. Леденящий ветер забирался под куртку и кожу. А в небесном зазеркалье, за густыми, как мазут, облаками мерк свинцовый фантом солнца.
Евгений зашарил по карманам в поисках наушников, но тут же вспомнил об отсутствии телефона. Искатель облегчённо вздохнул. Мясной тяжеляк, которому отдавал предпочтение этот носитель, защищал бы его подсознание лучше медитативных техник. Только поп- и клубная музыка могли составить достойную конкуренцию тяжелейшим сортам метала. Об эпохе же дабстепа многие до сих пор вспоминают с содроганием — даже те, кто бытовал тогда в совершенном симбиозе.
Без плейера Евгению пришлось отгонять скуку иным, старым и добрым способом — рефлексией. Нет Аспекту ничего лучше этих пережёвываний недалёкого прошлого, тянучке о детстве, анекдотических «Могу ли я? Хочу ли я? Дерьмо ли я?»… Но больше Искателя позабавили поступки и слова, колючей крошкой разбросанные по всей жизни Евгения, которые выставляли его, по его же собственному глубокому убеждению, идиотом. Позабавили в основном потому, что этот смешной парень до сих пор их стыдился. Какой смысл чесать себя старыми граблями, если достаточно помнить их местоположение?
Пусть носитель плавает по поверхности, оставив глубины без присмотра. Теперь его на подсознательном уровне будет тянуть к расследованию на пустом корабле — не без деликатного вмешательства Искателя. Плохо, что приходится вмешиваться столь негигиенично, но Аспект всё отчётливей осознавал, что времени на совершенный симбиоз у него нет. Зарекался же не отзываться на сиюминутные задачи!
Тем временем на Евгения нестройной стенкой надвигалось пятеро. Один с достоинством джентльмена подъездов шёл поодаль, опираясь на ржавую, как фонтан из канализации, арматуру. Из-под отставленного мизинца выглядывал набалдашник — гайка размером с женский кулак. Остальные, объединив усилия расхлябанных мозжечков, едва удерживали друг друга на ногах. Евгений поспешил пересечь пустынную проезжую часть. Искатель тоже предпочитал находиться подальше налакавшихся с утра граждан. Жизнь и без того не мюзикл.