Клинок Гармонии (СИ)
— За свободу и справедливость, — уверенно заявил я.
— Я согласна! — молниеносно и не менее уверенно воскликнула Мисато.
— Ого, — испугался я. — Ты разделяешь мои цели?
— Ради справедливости я полезу в адское пекло, потому что ее в Гармонии не существует и никогда не существовало. Даже если работа на тебя опасна для моей жизни, я все равно пойду за тобой ради такой великой цели. Если не ты и твои люди защитят меня, то я сама себе защищу! Мисато не из тех девочек, которые прячутся за спинами мальчиков, сбрасывая на их плечи всю грязную работу. Если нужно что-то решить — я решу. Если надо что-то сделать — сделаю. Таков девиз Мисато Хагашиды, великого безымянного инженера Гармонии!
— Я рад, что ты теперь с нами, коллега, — улыбнулся я где-то под маской. — Но скажи мне, на что же ты так обозлилась, что готова идти на жертвы ради справедливости?
— Предпочитаю термин «товарищ», а что касается твоего вопроса, у меня есть причины ненавидеть этот город и всю его верхушку за ту несправедливость, которую они везде сеют, но расскажу тебе обо всем только завтра, когда хорошо отосплюсь, идет?
— Нам некуда спешить, Мисато. В таком случае, пора бы укладываться, да?
— Да, пора бы, — подтвердила она, — я посплю на матраце, а вы с Войд разложите диван, будете спать вместе. Только не смей подглядывать за мной, пока я не залезу под одеяло, понял? Не хочу, чтобы гости видели меня в нижнем белье.
— Тоже самое касается и тебя, — добавил я, — не хочу, чтобы хозяйка видела меня без маски.
— Договорились, обещаю не смотреть, даже если очень интересно, — подтвердила Мисато, устремившись к своему спальному месту.
По окончании разговора мы занялись подготовкой ко сну. Пока я раскладывал скрипучий диван, Мисато забивала гвозди в стены, после чего подвесила на них какой-то беспросветный плед, имитируя тем самым стену между любопытными глазами — так будет спокойнее нам обоим. Раз уж она оказалась отрезанной от чудика, именующего себя Тайконом, и Войд, то можно было сбросить с гуманоида оковы из хлопка и кожи, чем я и занялся. Навряд ли Войд сегодня сможет уснуть, но меня мало волнует то, чем она будет заниматься ночью, ведь я очень хочу спать, потому все, что не касается моего сна, останется где-то за кадром. В эту ночь я заимел действительно полезного союзника, который в скором времени себя полностью раскроет, к тому же Мисато пополнила нашу компанию одиночек, и мне было очень приятно наконец с кем-нибудь поговорить, а не метаться между объяснениями стандартных ситуаций для Войд. Спасибо судьбе за такое послание и спасибо гуманоиду из Бездны, за то, что она вытащила меня из лап смерти, сама того не понимая.
Свет потух и гараж заполнила темнота, долгожданный отдых в теплом помещении на мягком диване наконец до меня добрался. Удобно расположившись с холодной Войд под одним одеялом, я вскоре снял маску и закрыл глаза.
— Сладких снов всем! — послышался голос из-за занавески.
— Спокойной ночи, — подхватил я.
Что ж, спокойной ночи, великий безымянный инженер Мисато Хагашида.
Глава 20: Унесенное время
В глубинах беззаботной темной ночи мое сознание погрузилось в привычный пустой сон, который за долгие семнадцать лет уже успел изрядно наскучить. Изо дня в день слоняясь по этому мрамору реальности в один момент я научился медитировать, отпуская подробности прошедшего во сне времени. Когда-то я уже разговаривал с Леонхардтом о снах, желая узнать, что же видят обычные люди, надолго закрывая глаза. Честно говоря, тогда меня охватила черная зависть, ведь подавляющее большинство человеческого населения смотрит в голове бесплатную кинопленку, с удовольствием или страхом наблюдая за происходящим, в то время как я не испытываю ничего, кроме глубокой печали и тоски по жизни за пределами океана из ничего, притом вынужден медитировать, чтобы добиться того эффекта, которого люди достигают, не делая ничего.
Однако в сегодняшнюю ночь свершилось чудо, и я смог почувствовать каково это — быть человеком. Сомкнув глаза в ожидании очевидного, я внезапно оказался в лабиринте, где вместо стен стояли лишь разбитые зеркала, отражение в которых было настолько размытым, что собственное лицо никак не получалось разглядеть. В осколках серебряного напыления виднелись лишь очертания здорового человеческого тела, а на месте глаз светились только темные впадины, изуродовавшие мое лицо до неузнаваемости. Наверное, это и называется кошмарами, ведь хуже одиночества может быть только присутствие чего-то гнетущего во сне, но я даже рад такому раскладу, потому что наконец попал в свой первый настоящий человеческий сон.
Любой бы на моем месте перепугался, а я, вместо того, чтобы обратиться к стандартному набору эмоций под ситуацию, пошел наперекор, ведь если кругом только битые зеркала, значит где-то есть и целое, нетронутое мозговым генератором реальности и неестественным вмешательством Бездны, потому в такой неразберихе на мгновение радостный Ашидо нашел для себя квест.
Какое-то время я, запыхаясь, бегал по бесконечным проходам, впитывая все, что вижу перед глазами, пока тишину не разрушил смех, исходящий откуда-то извне. Проснувшись, я столкнулся с приятным пряным запахом завтрака, исходящим из противоположного угла, где как раз стоит некоторое подобие кухни. Занавеска все еще одиноко болталась у потолка, разделяя нас с Мисато, которая уже неизвестный час бодрствует.
Встав с дивана, я нацепил на себя привычные пыльные вещи: сначала мое любимое черное худи, затем «змееныши» и высокие кеды, а в заключение и мотоциклетную маску, о которой чуть было не позабыл. Стоило встать с кровати и меня бросило в жар, в глазах потемнело и ноги подкосились, но по прошествии спектра резких безосновательных чувств я испытал такую невероятную легкость, с которой не встречался уже невесть сколько времени. Люди поговаривают, что сны строятся из эмоциональной нагрузки: позитивной или негативной. Исходя из такого умозаключения, можно сказать, что, единожды испытав на себе все возможные позитивные чувства за день, я смог погрузиться в человеческий сон и пробуждаться совсем не хотелось.
Обойдя комнату по кругу, я заглянул на кухню, где уже удобно расположились Мисато и Войд, уставившись в какую-то книжку в ожидании готовности завтрака. Увидев меня, обе девушки так широко улыбнулись, будто желая поделиться чем-то хорошим. Для меня было неожиданно увидеть на лице Войд улыбку, которая лаконично украшала ее и без того милый образ.
— Чиз, Тайкон! — привычно приставила руку к голове Мисато. — Зацени, что Войд теперь умеет! — сказала она, похлопав сидевшую рядом молчунью по плечу.
— Привет, меня зовут Войд, я люблю цветы и кошек, — связано и без единой ошибки проговорила она.
— Это ты ее научила? — бросил я очевидный удивленный взгляд на Мисато, который читался даже под маской.
— Ага, — она улыбнулась, вытянув руку вперед и показав «класс», — как тебе?
— Честно говоря, я и не думал, что она способна выучить такое сложное предложение и проговорить его без ошибок.
— Все невозможное возможно! — опровергнула Мисато. — Оказалось даже легче, чем учить маленького ребенка, будто она уже умела когда-то говорить, но растратила навыки. И вот, что странно, Тайкон — когда я показала ей английскую и немецкую азбуку, она уже знала в ней несколько букв, но стоило раскрыть японскую и русскую, сразу же накрыл ступор. Не думаешь, что это странно?
— А что в этом странного? — опешил я. — Если бы я не был наполовину японцем и русским — тоже бы в ступоре смотрел на эти буквы и иероглифы.
— Ты меня не понял, вдумайся! Сколькими языками ты владеешь?
— Тремя, можно сказать двумя с половиной — с рождения учил русский и японский, а позже начал осваивать английский.
— Вот! — воскликнула она. — Русский и японский считаются сложнейшими языками в Гармонии, потому люди осваивают их с пеленок, но почему же тогда она знает буквы английского и немецкого алфавита, но при том не знает ни одного японского иероглифа и русской буквы?