На всю жизнь и после (СИ)

— Два года прошли, самое время вызвать Карло на поединок.
Олег пальцами сжал столешницу стойки.
— Я могу задать вопрос? — спросил Олег.
— Можешь.
— Что со мной будет. если я откажусь?
— Эх, Олег, ты слишком быстро забываешь. Дело не в том, что с тобой будет, а в том, что я захочу с тобой сделать.
Олег знал о казнях тех, кто приступил правила, только со слов других унтов, и для него было очевидно, что он не виноват. Юноша отпустил столешницу и вычистил своё сознание от эмоций до полной пустоты.
— Вы же знаете, что у Карло заболела мать, — сказал Олег. — Как я могу вызвать его на поединок? Она же…
— Делай, Олег, выбора у тебя нет, — перебил его ТОТ.
Дверь открылась, и в магазин зашёл незнакомый молодой человек немного за двадцать, он был небольшого роста и одет в спортивный костюм. Олег поздоровался и начал внимательно следить за движениями посетителя с услужливым выражением лица. Незнакомец не ответил на приветствие, а только снял кепку, обнажив короткие рыжие волосы, и достал из подкладки квадратный листок чёрной бумаги. Молодой человек был ниже ростом, поэтому Олег учтиво наклонил голову. Он следил за бумажкой, которую незнакомец с бесстрастным выражением лица выставил перед собой. Листик ярко вспыхнул синим пламенем и вмиг потух. Олег незаметно потянулся к кейсу с тростью, он как раз стоял у его ног. Посетитель пульнул бумажку острым концом прямо в горло юноши, но листик остановился в считанных миллиметрах от его кадыка. Из квадратика вылетели его копии, которые взяли в кольцо шею молодого унта. Олег поднял подбородок, и старался не шевелиться.
— Делай, Олег, — сказал рыжий.
Олег посмотрел в потолок и пару раз еле заметно кивнул.
Незнакомец снял бумажное оцепление, вложил своё оружие обратно в кепку и вышел так же неспешно, как и вошёл. Олег ощупал шею, чтобы проверить остались ли на ней порезы; он смотрел вслед единственному посетителю за весь день и раздумывал о своих дальнейших действиях.
Карло так и не вернулся в магазин, такое происходило раньше, поэтому Олег не придал этому никакого значения, а просто собрался и пошёл домой. Снаружи дул пронизывающий ветер, его порывы хлыстали лицо, глаза и рот пылью, отчего короткая прогулка по безлюдному тротуару стала не только одинокой, но ещё и невыносимой. В обращённых на улицу окнах дома не горел свет как обычно, в прихожей и кухне тоже. Олег увидел тусклое освещение, которое пробивалось через щель под дверью спальни Марфы Петровны. Он достал трость из кейса и настроился на предстоящий бой: успокоился, но от сжимающего грудь чувства страха избавиться не получалось. Олег открыл дверь и захотел закрыть её, забыть всё, что он там увидел. На кровати с закрытыми глазами лежала Марфа Петровна, её тело было расслаблено, кожа посерела и побледнела. Склонившись над её рукой, на коленях сидел Карло, его спина вздрагивала, от него доносились приглушённые всхлипы. Юноша твёрдо сжал рукоятку трости и вцепился пальцами в косяк двери. Всё очевидно — выживет только один из них.
Олег часто дышал, его дрожащие пальцы легли на грудь и сделали оборот. Пелена купола покрыла пространство перед Карло так, что он даже упал на спину, но быстро встал на ноги и уставился широко раскрытыми, покрасневшими глазами на своего ученика. Олег выставил трость перед собой и сказал:
— Честный поединок.
Купол охватывал всего пару комнат в доме, однако мебели в них стояло так много, что дуэлянтам не хватало места. Олег осторожно начал отходить назад, пока не упёрся икрами в кресло. Карло видел, как блестят красные глаза унта, и очертание его силуэта в темноте за дверным проёмом. Колени старьевщика подкосились, он рухнул на них и стал шарить по карманам и, судя по выражению лица, был готов зареветь.
— Как так, ТОТ?! Жаль, что ты этого не видишь, — Карло вытер слёзы, глубоко и судорожно вдохнул. — Похоже…похоже, тебе того и надо. Ну так, смотри.
Карло тремя пальцами правой руки сделал вращающее движение на груди, а остальными прижал к ладони шахматную фигуру ферзя. Он стал на одно колено и сразу рванул в сторону Олега, который стоял неподвижно на месте. Карло скрутил фигурку в руках, из ладоней вылетело два острия чёрного копья. Оружие объяло пламя, словно от трения воздуха, но наконечники попали только в стенку купола и в спинку кресла. Как только Карло сжал ферзя, Олег отскочил влево. Его трость загорелась, и красный огонь принял форму лезвия сабли. Карло отпустил копьё и за два шага добрался до середины комнаты, хотя Олег успел лишь сделать шаг в его сторону и занести трость над головой, чтобы разрубить разделяющую их полосу огня.
 
Лица соперников холодные и неподвижные, не выдавали мыслей и намерений.
В руке старьёвщика появилась чёрная фигурка слона, чья гладкая поверхность отражала языки пламени, но она выпала из рук Карло, а он сам рухнул на колени и схватился за голову. Олег двумя ударами разрубил преграду и направился к наставнику, выставив вперёд горящую саблю. Карло прижал голову к коленям, тело тряслось, но из его рта кроме слабого шипения не вылетело ни единого стона. Подмастерье приблизился к учителю на расстояние одного удара, поднял ногу, чтобы пнуть его, но сразу же вернул её на место. Трость вмиг потухла, а Олег потянулся ладонью к спине осиротевшего взрослого.
— Только не начинай, Олег, — вмешался голос Того, кто видит. — Выбора у тебя нет. Глянь, он сейчас станет одержимым — всё равно в утиль.
— Ых-ху, не мешкай, Олежа. Хух, ы-ы-ы, захотел быть злом, будь злом до конца, ой-йо, — сказал Карло.
— Я победил его в честно поединке, купол должен был пасть! — закричал Олег.
— Это мне решать, сопляк! Убей его, живо! — крикнул ТОТ.
Карло, сидя на коленях, подал туловище назад, раскинул широко руки и запрокинул голову.
— Олег, мальчик мой, я тебя прощаю. Спасайся, делай то, что просят. Только казни…нет, прекрати это всё, как положено, — сказал он.
Трость загорелась и в свете её пламени красные радужки в чёрных глазах заблестели ещё ярче. Олег занёс пылающий клинок над грудью Карло, долго примерялся, чтобы сразу попасть в сердце, закрыл глаза и просто рухнул вниз. Движения чёткие и твёрдые. Как только остриё коснулось пола, Олег ударил по голове добермана, и тело Карло объяло буйное пламя. Силуэт проглядывался где-то в глубине огня как головка зажженной спички. Олег смотрел с безразличием на лице, словно там в глубине костра горят сухие ветки. Думал он, примерно, о том же, хотел убедить себя, заменить реальность хотя бы в своих мыслях. Иначе эмоции возьмут над ним контроль и огонь потухнет.
— Да, хорошо, Олег, всё хорошо, всё хорошо, ты большой молодец, — только и звучал в голове юноши голос Того, кто видит.
Сожжение длилось около десяти минут. Олег не мог больше терпеть, упал на колени и припечатал лоб к полу. Огонь вмиг потух, и на его месте осталась только чёрная трость, обращённая осуждающим изгибом бровей к своему хозяину. Олег скрёб ногтями по ветхому ковру, уткнувшись в него носом, и прилагал большие усилия, чтобы заплакать.
— Ты получил то, чего больше всего хотел, Олег. Слёзы лить бессмысленно, тем более у тебя это всё равно не выйдет.
Олег поднял голову и уставился в пустые глазницы резного добермана. Они смотрели на него сверху вниз и вызывали чувство лютой несправедливости. Юноша вскочил и схватил рукоятку, будто вцепился в шею пса, чтобы его придушить. Он не моргал и держал контакт глаз. Купол растворился, но Олег не сдвинулся с места в тёмной комнате, где его освещал лишь свет из спальни Марфы Петровны. Он сжал голову добермана со скрипом и опёрся на трость. Его лицо было серьёзным, а глаза сосредоточенно смотрели перед собой. Олег мирился с тем фактом, что так пройдёт вся его жизнь.
“Наш Христос — не Ваш Христос”
Письмо К.Н. Победоносцева к Л.Н. Толстому
  
Глава 14
 
Борис смотрел во двор из окна своей комнаты, он только проснулся, но у него всё никак не получалось придти в себя. Вчера хватило сил только, чтобы разуться, — неправильно: нажатием носка на пятку, — и рухнуть на кровать. Спал он крепко и снов не видел; юноша не хотел просыпаться все отведённые ему годы. В окне он увидел, как проезжали редкие машины, а пара дворников в оранжевых робах подметали дорожки самодельными мётлами. Небо затянула серая пелена с редкими просветами, а на покрытых пухлыми почками ветках деревьев скакали шустрые воробьи. Природа пробуждалась, и жизнь била ключом, а Борис не знал, хочет он такой жизни или нет.