Мятежный князь. Том 6 (СИ)
— Я, Михаил Менделеев, вручаю свою жизнь, свой труд и свою наследие своему сюзерену, Марку Ливен. Я буду следовать за ним до самого конца нашего пути, куда бы нас не завела дорога — в пучины Бездны или в пропасть Ада. Всё, что принадлежит мне, вся моя собственность станет частью рода Ливен. Я отдаю душу и тело на служение моему сюзерену, — он склонил голову, протягивая раскрытую ладонь в мою сторону.
На ней оказалась лежать медаль. Нет, выжженное на металле изображение цветка. А надпись под ним четко гласила «Амарант».
— Я принимаю твою клятву, Михаил Менделеев, — я взял брошь. Брошь руководителя корпорации «Амарант».
— Добро пожаловать домой, господин…
* * *— Итак, как всё пришло… к этому? — я указал рукой на богатую обстановку кабинета.
После потасовки в тренажёрном зале мы перешли сюда, чтобы обсудить всё наедине. Без постоянно снующих следом охранников.
Менделеев сидевший за рабочим столом, неловко почесал щеку.
— Если в двух словах, то всё благодаря тебе же.
— Мне? — подивился я.
— Именно. Как раз твои разработки и усилия создали «Амарант». Оставленные тобой формулы и рецепты десятков лекарств, мазей и прочих средств по уходу за здоровьем и для красоты. Выкладки по новому языку рун. А после и всё прибывающие люди, готовые работать на нас. Ты только вдумайся, на нас готовы были работать тысячи работников, ещё после чистки триады, так каково же стало мое удивление и всех вокруг, когда прямиком из Сибири прибывает еще с три тысячи гражданских, верных роду Ливен до гроба. В какой-то момент нам было просто трудно взять на учет столько желающих, при условии и так ударного роста компании, — вздохнул Михаил, откинувшись на спинку кресла.
— Но это всё равно не объясняет масштабов корпорации. Раскинуться на всю Империю…
— Нет, Марк. Это ты недооцениваешь ЧТО ты после себя оставил. Неосознанно ты создал едва ли не монополиста, — совершил откровение Менделеев, — Духовные контракты позволили нам не переживать о промышленном шпионаже, Багратион и другие оппозиционеры обеспечили нашу безопасность и охрану фабрик на первых порах. А целая сеть информаторов от бывших слуг фанатиков Черного Пламени из Сибири сэкономила нам просто уйму усилий. Так я и принял решение об объединении двух компаний, фармацевтической и артефакторной. И назвал «Амарант», что на языке цветов означает…
— Вера, верность и… — припомнил я. Когда-то читал справочник, ради интереса.
— Бессмертие, — закончил с улыбкой Михаил, — Ты изменил мою жизнь, Марк. Спас моего деда, как и сотни, тысячи других людей. И мы умеем отвечать делом на добро. «Амарант» — это тот самый плод всех наших трудов, которые мв изначально и планировали тебе передать. Сколько бы не пришлось ждать. Сколько бы недель и месяцев не прошло.
— Ха, не каждый день я становлюсь главой богатой корпорации, — пораженно хмыкнул я.
— Поправочка: безумно богатой корпорации! — важно поднял палец Михаил, — Хоть до того же Дворца десяти тысяч секретов нам и далеко, но в масштабах страны мы находимся в первой сотне.
— И всё за каких-то полтора года? — снова удивился я.
— Не забывай, у нас практически нет конкурентов в области строения экзоскелетов, — пояснил собеседник, — Так и более того, духовные контракты и косметика всё еще остаются основными статьями наших доходов. А уже имея деньги, можно сколько всего провернуть. Было бы желание только…
— Однако, ты превосходно справился со всем этим, — похвалил я Менделеева, отчего тот вовсю заулыбался.
— Конечно же! Как никак, ты оставил меня за главного и я обязан был оправдать возложенные ожидания на мои плечи. Да и, стоит признаться, управлять людскими ресурсами оказалось на диво приятно, — он вытащил из стола припрятанную бутылку коньяка и призвано потряс ее перед собой.
Я не стал отказываться.
— Ну да, это же не получать по щам от монстров, отмахиваясь от них рапирой, — взяв стакан с янтарной жидкостью, я припомнил нашу первую встречу.
От упоминания которой Менделеев поморщился, как от съеденного лимона.
— Только не напоминай, — попросил он, — Сейчас я кажусь себе таким идиотом, оглядываясь назад. Создаётся ощущение, что наша встреча произошла с десяток лет назад или вообще в прошлой жизни. А в действительности, прошли смешные полтора года…
— Для меня и вовсе пара месяцев, — сделал я откровение. Михаил не казался слишком удивленным.
— Вот как? Наверное, это даже логично. Вы побывали по ту сторону, как никак. Да еще и вернулись. Такого подвига не совершали уже под несколько сотен лет, если верить древним записям. Кстати, как выглядит изнанка мира? — мужчина подался вперед, едва не расплескав содержимое своего стакана.
— Это долгая история…
— Так, а мы никуда вроде бы и не спешим, не так ли? — привел новый аргумент Михаил.
— Ты прав. И я обязательно расскажу, с чем нам пришлось иметь дело. Но сначала я хотел обсудить с тобой несколько вопросов, — остановил я собеседника от дальнейших расспросов, отчего он недовольно цыкнул, но спорить не стал.
— Без проблем, спрашивай.
— До меня дошли слухи, что Багратион совсем плох, что ты можешь рассказать по данному поводу?
Неожиданно, Менделеев собрался, взор обрел прежнюю остроту, а тело невольно напряглось.
В абсолютном безмолвии Михаил опустошил свой стакан и с грохотом его опустил на стол.
— Судя по твоей реакции, тебе есть что сказать? — я всмотрелся в его глаза, ожидая ответов.
— Тебе это не понравится, — прошипел мужчина.
— Михаил, — добавил я стальных ноток в голос, — Что стряслось с Багратионом?
Глава 10
— Ладно-ладно, я понял, не заводись, — поднял он ладони в знаке капитуляции, после чего, получив мой кивок, схватился за переносицу.
— С господином Багратионом… всё сложно.
— В каком плане?
— Видишь ли, после твоего исчезновения в экспедиции, или, как твердили все лоялисты наповал, смерти, старик будто постарел на целый десяток лет, — вздохнул Михаил.
И тогда до меня дошла примерная суть проблемы.
— Вижу, ты и сам догадался, — пожевал губу собеседник, — Ты, Марк, являлся для него последней надеждой на отмщение своего сына. Старик просто грезил о восстании и свершении справедливости над бывшими врагами. И, хотя у нас не было в планах полноценного бунта против всей Империи, но вот лоялистам наподдать — дело богоугодное. И тут швах. Ты пропал, Александра с полгода не выходила из комы, а Константин Романов на пару с Воробьёвым утратили хоть какую-то безнаказанность. Багратион не выдержал подобного давления и… словил инсульт.
— Как его состояние сейчас? — помассировал я область у висков.
— Хреново. Чертовски хреново. Хоть мы и сумели вовремя оказать необходимую помощь, да и отправить в частную клинику к профессиональным целителям… Багратион очень слаб и практически не вылазит из постели. Врачи говорят ему недолго осталось. Может год-два, а может и пара месяцев, — Михаил снова наполнил наши стаканы и мы выпили, не чокаясь.
— Черт. Неприятное известие, — выдохнул я, покачивая коньяк в емкости.
— Еще какое. А особенно печально то, что с его смертью прервётся и род Багратионов. Один из древнейших родов Российской Империи, — стукнув по столу кулаком, мужчина беспомощно запустил руку в свои волосы, — Да даже не вдаваясь в историю и пафос, на нем слишком много было завязано! Связь между бунтовщиками, относительно спокойная работа с Имперской Канцелярией и «ВЭБом». Как никак, Николай отчасти но сохранил влияние в определённых кругах.
— Стоит предположить, что замены ему нет?
— Именно так. «Амарант» находился относительно в стороне от политических дрязг, оказывая поддержку нагим союзникам, но не так явно. Ведь это может вызвать вопросы у людей на верхах. Только мы раскроем свою причастность к роду Ливен, и моментально подвергнемся огромному давлению. Из оппозиционеров же нет никого достаточно сильного, чтобы объединить весь этот кластер снова, — хмуро отметил Михаил.