Жемчужина (СИ)
- Нет, я все такой же, - Эмиль вздохнул и поправил халат на груди. - Это ты изменился. У тебя даже тембр голоса стал другим. Я уже не узнаю того Тая, которого полюбил. Новый Тайсон меня пугает, я говорил о совместной жизни с милым Таем. С тем, кто не побоялся заступиться за меня в ночном парке. Тот Тай был нежным и внимательным. Если увидишь его, передай, что я по нему скучаю.
- Я тебя не понимаю, - Тайсон встал и подошел ближе. - Чего ты ждешь? Романтики? Свечей и громадных букетов? Серенад под окнами? Хорошо, если ты хочешь долгих ухаживаний, то я готов!
- Я хотел бы знать, что ты чувствуешь ко мне! - Эмиль прикусил губу, а потом решился и продолжил. - Ты никогда не говорил о своих чувствах, только строил планы и молчал о том, что у тебя на сердце! Я хочу знать, любишь ли ты меня? Или… или тебе просто комфортно со мной?
- Я люблю тебя, - произнес Тайсон и сам услышал, как безжизненно это прозвучало.
Омега отшатнулся, будто его ударили. В глазах блеснуло влагой, но Эмиль только глубоко вздохнул и вымученно улыбнулся.
- А я люблю котят. А еще люблю смотреть в окно на дождь, когда в доме тепло и рядом стоит чашка горячего чая. Я тоже люблю комфорт и забавных пухнастиков. Они такие милые.
- Я не это имел в виду, - Тайсон поморщился. - Прости, я не хотел тебя обидеть. Эмиль, поверь, ты единственный, кому я доверяю.
- Да, - Эмиль отодвинулся от Тайсона. - Сердцу не прикажешь. Поверь, я понимаю это, как никто другой. Я полюбил Тая, а вот с Тайсоном едва знаком. И не хотел бы, чтобы ты был здесь против своей воли, и только потому, что так надо.
- Эмиль! - Тайсон потянулся к омеге, но тот отпрянул от него в сторону.
- Пожалуйста, уходи, - Эмиль подошел к двери открыл ее. - Ты мне ничего не должен, и нас с тобой ничего не связывает. У Тайсона Ранзани, наследника многомиллиардного состояния и Эмиля МакГрегора, начинающего композитора, не может быть ничего общего.
- Эмиль, не надо так поступать, - Тайсон подошел и прикоснулся к щеке омеги. - Зачем ты так со мной? Это ведь я…
- Тайсон, - омега отодвинулся и посмотрел с мукой в глазах на альфу. - Поверь, я очень рад, что ты вернулся в семью. Теперь ты богатый человек, завидный жених и многие омеги будут счастливы составить тебе партию. Тебе надо искать пару из своего круга. Я не светский человек, никогда не буду блистать на вечеринках и совершенно теряюсь при большом скоплении людей. Я привык к тишине и размеренной жизни. Мне кроме музыки ничего в этой жизни не надо. Поэтому будет правильнее, если ты поищешь себе приключений в другом месте. Я живу в военном городке, у меня есть музыка и работа.
Тайсон подошел и взял лицо Эмиля в руки. Глаза у омеги блестели от непролитых слез, но брови хмурились, а губы были упрямо сжаты.
- Ты меня больше не любишь? - Тайсон увидел, как Эмиль прикусил губу, а потом кивнул ему в сторону открытой двери. - Что ж, если ты хочешь, я уйду.
Тайсон, не веря себе, вышел на порог домика и услышал, как за ним повернулся ключ в замке. Оказавшись на улице, он хмыкнул. Он представлял себе все как-то совершенно иначе.
Эмиль, за дверью затаив дыхание, слушал, как на улице прозвучали шаги, а потом звук отъехавшего автомобиля. Он не удержался и расплакался. Вот и все. Тай сделал свой выбор, а ему надо его принять и попытаться жить дальше.
- Кто это был? - на кухне, сладко потягиваясь, появился Остин в пижаме. - Вроде я слышал голоса на кухне.
- Неважно, - Эмиль повернулся к приятелю и постарался незаметно смахнуть слезы с щек. - Давай завтракать. Правда, дома нет еды и сахара маловато. На выпечку не хватит. Надо собраться и сходить в магазин.
- Ты, что, плакал? - Остин выглядел растерянным.
- Не обращай внимания, - Эмиль отмахнулся и попытался улыбнуться. - Я хотел бы поработать над реквиемом, а то я его как-то урывками пишу, пора бы закончить.
- Давай, я тебе помогу, - Остин уселся за стол и укусил кусочек хлеба, который так и остался лежать нетронутым после Тайсона.
Эмиль вздохнул. Сейчас не время рыдать и плакать. У него теперь есть интересная работа, обязательства перед Остином и будущим оркестром. Эмиль опять вздохнул, когда Остин доел кусочек хлеба, который предназначался Таю. Очень хотелось разрыдаться, но было неудобно распускать нюни перед посторонним человеком. Надо занять себя работой! Эмиль так и поступил. Для начала он принял душ и переоделся в домашние штаны и майку. Он отдал Остину спортивный костюм, который купил в расчете на то, что будет бегать по утрам, но так ни разу не надел.
Эмиль нашел папку с нотами и, передав ее Остину, по привычке сел за рояль. Любимый Малыш, казалось, сопереживал его утрате, и сейчас даже разболтанные, дребезжащие колки пели в унисон с измученной душой. Казалось, рояль тоже едва сдерживался и скрывал непролитые слезы. Пока Остин читал ноты, Эмиль играл по памяти свою работу. Он закрыл глаза и вспомнил, как все начиналось. Дебют брата, истерика папы, его горькие слова, что Эмиль никогда не найдет себе достойного альфу. Просто никому не понадобится такое серое убожество, как он.
Дыхание сбилось от боли и отчаянья. Тай ушел. Он был рядом, когда был слепым, но стоило ему прозреть, как он сбежал. Папочка был прав, он действительно никому не нужен. Пальцы дрогнули и соскользнули с клавиш, рояль зазвучал фальшиво. Эмиль открыл глаза и снова сыграл фрагмент. Звучание должно быть безупречным. Прежде, чем опять погрузиться в пучину звуков, он заметил краем глаза, что сидевший на диване Остин, прижав ноты к груди, плачет. Эмиль бросился к другу, может ему плохо?
- Остин, что случилось? Тебе больно? - Эмиль постарался осмотреть омегу на предмет повреждений. Может, он палец прищемил и боится пискнуть, чтобы не помешать репетиции. - Где болит? Да не молчи, ты меня пугаешь!
- Такая музыка!! - Остин схватил Эмиля одной рукой, прижимая к себе ноты, как любимое дитя. - Это просто… просто, волшебство! Столько силы, столько боли! Я, когда дядя умер, и то меньше переживал, чем сейчас! Смотри! - Остин поднял рукав и показал пупырышки «гусиной кожи» на предплечье. - Видишь? Просто волосы дыбом встали от такой силы! О боги! Да я теперь не смогу уснуть от ужаса и печали!
- Все так плохо? - удивился Эмиль. - Прости, я не хо…
- НЕТ!! - Остин отложил бережно ноты и вцепился в композитора двумя руками. - Гениально! Божественно!! Настолько сильно, что я … - Остин вскочил с дивана и начал бегать по комнате. - Это должен быть не реквием, а рок-опера! Не стоит зацикливаться на классике! Мы пойдем дальше! Орган и бас-гитара! А вот либретто возьмем из классики - Шекспир, «Двенадцатая ночь». А это - увертюра! - Остин взмахнул руками, как будто начал дирижировать. - Слушай сам - кораблекрушение и ужас перед неминуемой смертью! Да слушатели просто описаются от ужаса в самом начале!
- Если классика, - Эмиль улыбнулся такому энтузиазму, - то тогда Орфей и Эвридика, когда в поисках любви проходишь девять кругов ада, а в конце все равно остаешься один!
- Ну, ну не надо так уже драматизировать! - Остин заглянул ему в глаза и воскликнул. – Эмиль, мне почему-то кажется, что ты сейчас просто умрешь от горя! Кто был этот козел, который так тебя расстроил? Да я ему глазки расцарапаю и по яйцам отпинаю!
- Не стоит, - грустно улыбнулся Эмиль. - Мои чувства и переживания двигают вперед мою музыку. Вот если у меня все будет хорошо, то буду сидеть в кресле-качалке и мурлыкать что-нибудь слюняво-мажорное. И вот тогда ты взвоешь и полезешь на стены, - он вздохнул и мужественно улыбнулся. - Не помню, кто из авторов сказал, что чернилами, которыми он пишет, является кровь, вытекающая из его разбитого сердца. Так что воспользуемся чернилами моего сердца и займемся музыкой!
- Это так жестоко, - Остин прижал кулачки к груди и с болью посмотрел на Эмиля.
- Это справедливо. За все в этой жизни надо платить! - Эмиль нашел карандаш и пододвинул нотную бумагу ближе. - Приступим. Я помню, где остановился в прошлый раз, так что я продолжаю.