На пути в бездну (СИ)

"Нет, не нужно подгонять ответ под свои страхи, Ори", — думала она. — "Все необязательно так плохо. Кайса дьявольски хитра и осторожна, несмотря на все свое безумие. Она не могла не понимать, что у меня есть шанс спастись даже после падения в бездонную крепость, а выжив, я обязательно попробую открыть проход на Грань. Знать бы еще, сколько мы блуждали по ней… Жаль, что до ночи выяснить не получится".
Она одернула себя — не следовало думать о всякой ерунде, когда в повестке дня обозначились более важные темы, главной из которых было то, что таинственный враг знал и умел слишком много.
"Может быть, Мойра решила сделать свой шаг? Перерезающая Нить вполне в состоянии провернуть нечто подобное, но зачем ей? Без Алрика она не выберется из своей норы. Или Всесильному надоело гонять дикарей на другом континенте, и он решил порезвиться с нами"?
Подобная перспектива, откровенно говоря, пугала. Иметь во врагах одну из сущностей, наделенных практически божественным могуществом, не хотелось. Нет, конечно, у Орелии с Ридгаром и Корвусом были припасены сюрпризы даже для монстров вроде этих двух, но все равно, использовать их не было ни малейшего желания.
"Нет, вряд ли. Что ни говори, а у Алрика всегда было развито чувство долга и справедливости, а Мойре вообще нет дела до смертных. Но если исключить этих двух, то иных вариантов почти не остается — всех остальных мы уже поубивали".
Орелия не верила, что две розы — северная и южная — взяли и соорудили столь сложный план, сами, безо всякой помощи со стороны. Да, обе они были коварны, да при каждой находился одаренный советник. Амандус у Кэлисты и загадочный сковывающий у Кайсы. Каждая правила могучим королевством, и каждая имела зуб на Корвуса. Но…
"Я просто отказываюсь верить в то, что эти две курицы так нас обскакали"! — с горечью поняла Древняя. — "Что ж, видимо, не все человеческое выветрилось из меня. Я еще способна ощущать уколы гордыни".
Подобные мысли позволяли коротать время, и Орелия благополучно дождалась ночи, и только после этого разбудила своего спутника. Вилнар проснулся моментально, точно и не было смертельно опасного и выматывающего многодневного путешествия. Первым делом он посмотрел на небо, прищурился, и произнес:
— Мы пробыли на Грани больше двух недель?
— Да. И еще столько же потратили, блуждая в темноте. Сейчас уже самый конец августа, а я надеялась, что будет в лучшем случае вторая декада. Увы, Грань непредсказуема. Время и пространство на ней играют с людьми злые шутки. Впрочем, мы в любом случае преодолели огромное расстояние крайне быстро. Поешь.
Не говоря ни слова, Вилнар проглотил остатки еды и запил все это последними глотками из фляги.
— Воды набери из озера, а перекусить найдем что-нибудь, когда проберемся вглубь Ривеланда, — распорядилась Орелия.
— Исполню, — согласился ловчий. — Госпожа, побудьте тут, я разведаю.
С этими словами он растворился в ночной тьме, оставив Целительницу одну. Вернулся Вилнар на удивление скоро, при этом по его лицу было невозможно понять, как же именно все прошло.
— Ну что?
— Их много, не меньше трех десятков. Патрулируют рощу по периметру, жгут костры, но внутрь не заходят.
Орелия ничуть не удивилась — гвардейцы в принципе оказались крайне верными и послушными солдатами. Обычные люди и на милю не приблизились бы к этому проклятому месту.
— Сможем проскочить мимо них?
— Обязаны. В случае чего — убьем.
— Кровопролития хотелось бы избежать — оно помешает. Не думаю, что наши враги столь глупы, что не оставили где-нибудь на безопасном расстоянии воинов, которые должны проверять, все ли в порядке с дозорными.
— Мы справимся, — уверенно ответил ей Вилнар, после чего поднял Древнюю и посадил себе на спину, — они не ждут опасности и очень расхлябаны, воспользуемся этим.
Тут ловчий оказался прав — солдаты явно не первый день охраняли невидимый выход с Грани, не понимая, что делают и зачем. Скорее всего, их еще не успели сменить на другую группу, и это тоже было хорошо — новоприбывшие обычно серьезнее относятся к служебным обязанностям.
 
Бесшумной тенью Вилнар пробирался между патрульными, проскакивая на самой границе света, отбрасываемого кострами. Ловчие были мастерами проникновения и скрытого убийства, и рыжеволосый северянин в совершенстве постиг науку, преподанную Изегримом.
Орелия проклинала свою беспомощность, но не могла не восхититься стойкости и умениям спутника.
Когда пламя, отбрасываемое кострами, осталось далеко позади, Вилнар немного расслабился и чуть слышно произнес:
— Госпожа моя, нам нужно как можно скорее раздобыть коней и одежду.
— Да, нужно.
— После этого мы направимся в столицу?
— Именно. Если Игнис жива, то ее держат там. Там же мы узнаем, что случилось с Блаклинт.
Спина Вилнара дернулась, но тот не сказал ни слова.
"Бедный мальчик, бедный глупенький мальчик, посмевший влюбиться в свою хозяйку", — с жалостью подумала Орелия. — "Теперь ты разрываешься между чувствами и долгом, не зная, что с возлюбленной, и не представляя, как быть, если кинжал с бирюзовым камнем придется вонзить в ее нежное тело".
Орелия положила ладонь на плечо своего спутника.
— Скоро мы все выясним, — произнесла она, — осталось лишь дойти.
* * *
Холод стал их вечным спутником, каждую ночь температура резко падала, и даже плотное шерстяное одеяло не спасало от пронизывающих тело ледяных игл.
Игнис не знала наверняка, с чем это связано — ведь до зимы еще было время — но догадывалась. Кайсе нравилось измываться над своими пленницами, но еще больше она любила наблюдать, как девушки, дрожа, прижимаются друг к друг, стараясь согреться.
Однажды ночью Игнис разбудили странные звуки, и она увидела, что смотровое окошко распахнуто, и с той стороны блестят льдисто-голубые глаза.
Впрочем, и это можно было бы перетерпеть, если бы не почти ежедневные посещения Дикой Розы Севера, которая с упоением пересказывала пленницам свежие новости, делилась мыслями и мучила, мучила, мучила… Слова Кайсы причиняли ничуть не меньше боли, чем жадные языки пламени или острая сталь. Да, королева Ривеланда знала толк в садистских развлечениях и не упускала возможности лишний раз покуражиться за счет беспомощных пленниц. Пусть разумы девушек принадлежали только им, их тела были целиком и полностью во власти безумной королевы.
Но они все еще были живы и не теряли надежду.
С момента глупой попытки побега прошло около недели, а если точнее — шесть ночей. И на седьмое утро Игнис проснулась с твердой уверенностью: сегодня что-то произойдет.
Она чуть отодвинула Блаклинт, сладко спавшую рядышком и смахнула прядку волос, опустившуюся подруге на лицо. Северянка сладко причмокнула, отчего ее пухлые губы едва не коснулись щеки Игнис. Огнерожденная улыбнулась — теперь она прекрасно понимала Тариваса: Блаклинт, и правда, была обворожительно невинна.
Огнерождення надела маску, лежавшую на полу, поднялась и ступила на холодные от ночного мороза камни. Поежившись, Игнис зевнула, после чего, задумавшись, уселась на единственный стул.
В маленькое окошко пробивался приятный солнечный свет, воздух был свеж и чист, а снаружи доносились звуки просыпающегося замка. Если бы не решетки, то можно было подумать, что она все еще в Кастэллуме.
Воспоминание про дом и отца болью отдались в сердце, и огнерожденная постаралась упрятать их как можно глубже в сердце.
"Эти мысли делают меня слабой, а слабость ведет к гибели. Пока я сильна внутри, то могу бороться".
Бороться…
Глупое слово. Что можно сделать, находясь посреди столицы Ривеланда, да еще и в самом охраняемом месте? Ответ очевиден — ровным счетом ничего. Оставалось сидеть, точно дева, заточенная на вершине башни, и мечтать о принце, который спешит на помощь. При этих мыслях она почему-то вспомнила про Лариэса и снова загрустила.