"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Нравится мне такая форма отдачи приказов – сначала отдать, а затем уточнить – хорошо? Ненаглядная Натали меж тем продолжала развивать мысль и строить планы на будущее.
– Я только что была с визитом у Оболенских. Они сегодня приехали из столицы и привезли свежие новости. Весь высший свет говорит о твоем регентстве как о вопросе решенном. События уже не остановить, и все ждут отречения Николая в ближайшие несколько дней. Поэтому ты абсолютно прав, решив немедленно выехать в Петроград. И я, Михаил, поддерживаю это твое решение. Постарайся держать меня в курсе событий и дай знать, когда нам выезжать. Я пока прикажу прислуге собирать вещи в дорогу. Сообщи, когда будешь готов уезжать, мы с Георгием тебя проводим.
Она чинно поцеловала меня в щеку и направилась к выходу. В дверях она обернулась:
– Ты не представляешь себе, с каким удовольствием я буду принимать в Зимнем дворце всю эту высокородную публику, которая смеялась надо мной и отказывала в визитах!
Графиня Брасова злобно, но торжествующе полыхнула глазами и покинула кабинет.
Я смотрел на закрытую дверь и пытался понять – действительно ли мой прадед любил эту женщину? Неизвестно. Предоставив в мое полное распоряжение свое тело и свою память, он решительно отказался поделиться своими чувствами и эмоциями. Судя по воспоминаниям, вероятно, да, любил. Хотя изначально весь скандальный и демонстративный роман с женой своего подчиненного поручика Вульферта был лишь местью мама́, вдовствующей императрице Марии Федоровне, за то, что она, опасаясь скандала, разрушила их роман с женой подполковника Мостовского Ольгой Кирилловной, как перед этим расстроила роман с фрейлиной Александрой Коссиковской. Знал бы мой прадед, что именно от не столь известного обществу романа с Ольгой Кирилловной и появлюсь в итоге на свет я! Не является ли мой провал в прошлое в тело прадеда своего рода иронией судьбы и местью с ее стороны? Поди знай.
А графиня… Что графиня? Наталья Шереметьевская, она же Наталья Мамонтова, она же Наталья Вульферт, она же графиня Брасова. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, голова за головой – шла она к своей цели, не останавливаясь ни перед чем. Два скандальных развода, оставление дочери от первого брака ее отцу-пианисту, жизнь, полная интриг и авантюризма. По ней можно было писать приключенческие романы, достойные пера Александра Дюма.
Я смотрел на дверь, которая только что закрылась за графиней, считающей себя уже без пяти минут регентшей империи и, уверен, не желающей на этом останавливаться. И я даже как-то начинал бы опасаться за жизнь цесаревича Алексея при таком напоре с ее стороны. Не сейчас, так потом, когда он, как моя дражайшая супруга полагает, станет императором. Когда Алексей Второй станет последним слабым препятствием между ней и вожделенной короной, может возникнуть очень большой соблазн. Да уж.
К счастью, опасения напрасны, быть регентшей ей не суждено, поскольку сам я также не стану официальным правителем государства при малолетнем императоре. И не потому, что не хочу, а потому, что карта монархии в России бита и эта группировка заговорщиков потерпит сокрушительное поражение. И уж я-то, провалившийся сюда из 2015 года, знаю это лучше, чем кто бы то ни было в этом времени.
И тут, наконец, в дверях нарисовался граф Воронцов-Дашков с грудой трубок в руках.
– Ваше императорское высочество! Трубки вашего царственного папа́!
Хмуро смотрю на выкладываемое на стол разнообразие курительных трубок. Затем интересуюсь:
– А табак?
Глаза у графа округлились.
– Виноват, ваше высочество! Сию минуту!
И пулей вылетает из кабинета. Вот что с ними делать? Работнички! Что здесь, что там, в моем мире и в моем времени.
Так, не трать время попусту! Думай!
Ладно, допустим даже, что я действительно отправляюсь в Петроград и якобы соглашаюсь поиграть с Родзянко в диктатора, надеясь в перспективе перехватить реальную власть. Во-первых, Николай Второй никогда не одобрит этого финта ушами, а во-вторых, без высочайшего одобрения это фактически открытый мятеж против действующего монарха. И ладно бы мятеж, в конце концов, в прошлой жизни, в том далеком будущем, я присягал России, а не этому самодержцу Всероссийскому, но удержать власть я никак не смогу. Да что там удержать! Со сложившимся в этом мире имиджем моего прадеда, в теле которого я оказался, за мной не пойдет ни одна серьезная сила. Легкомысленный, легко поддающийся чужому влиянию, абсолютно несамостоятельный персонаж. Поэтому меня Родзянко и сватал в диктаторы, поскольку уверен, что я ничего делать не могу, а своим именем лишь придаю подобие легитимности всему их мятежу.
 
И ладно бы Родзянко со товарищи были серьезными ребятами, за которыми стоит что-то реально имеющее вес и силу, так нет же, они сами в шоке от самой мысли, что верховная власть просто самоустранилась. Не верят они, что все так легко, ищут подвох. Нервничают. Надувают при этом щеки и делают значительный вид. Но по факту, они сами в растерянности и панике. Пытаются найти выход и подстраховаться. В том числе еще и по этой причине им нужен я. Но нужны ли они мне? Особенно с учетом того, что я им нужен лишь на пару-тройку дней, а потом стану просто опасен? Монархия в России им не нужна, а меня, как основного претендента на престол после Алексея, даже к формальному регентству не допустят. Да что там говорить о регентстве – меня из-под «охраны» не выпустят, ибо «не могут гарантировать безопасность». И все опять же кончится пулей в голову.
Не знаю, ощущал ли такую же беспомощность мой прадед в тот день, когда на Миллионной улице в доме номер 12 сидел над листком с текстом своего отречения от короны. Возможно. По крайней мере у меня было именно такое чувство. Выхода я не видел.
Ну, кроме как попытаться прорваться через границу в Швецию, пока еще возможно. Да, горький хлеб эмиграции, но хотя бы голова на плечах. Да, вариант не самый лучший, но и не худший. Но, блин, что делать с новоприобретенным семейством? Пусть они и не мои, но теперь как бы уже и мои. А я уверен, что графиня не только не согласится уехать, но и скорее запрет меня в этом кабинете, чтоб не сбежал и не разрушил ее вожделенную мечту. Еще бы – один шаг до регентства и два-три шага до короны Российской империи! А тут я такой, типа давай сбежим в Швецию. Ха-ха. Да уж.
Так, и где мой адъютант? Что за неповоротливая бестия? Курить хочется, просто спасу нет.
– Граф!
Тишина. М-да.
Надо будет второго адъютанта завести. Да. И работа совсем остановится. Черт знает что такое!
А, нет, слышу шаги.
– Илларион…
– Простите, ваше императорское высочество, вашего адъютанта на месте нет, поэтому я без доклада.
Господин Джонсон, мой личный секретарь и, по совместительству, агент британской разведки. Вот и этот меня не пустит в Швецию, в планы Лондона это вовсе не входит. Не для этого ведется такого масштаба большая игра.
– Слушаю вас, Николай Николаевич.
– Телеграмма от господина Родзянко. Председатель Государственной думы сообщает, что в целях обеспечения безопасности вашего императорского высочества и для обеспечения охраны в пути, из Петрограда в Гатчину выехал специальный поезд с надежными солдатами. Их прибытие на вокзал Гатчины ожидается в течение часа.
Оп-па! Вот ты, Мишенька, и доразмышлялся! За тобой уже выслали группу захвата!
– Так, срочно одеваться! Авто к парадному!
Ай-ай-ай, Миша, сейчас тебя за одно место и возьмут, философ хренов!
– Возможно, ваше высочество, следует их подождать во дворце?
Ага, сейчас, стану я ждать, пока захлопнется западня.
– Нет, выезжаем немедля! Встретим их на вокзале!
– Ваше высочество!
Топот ног, вбегает запыхавшийся и красный полковник граф Воронцов-Дашков.
– А, граф, рад вас видеть в добром здравии! Вы просто образец быстроты!
– Виноват, ваше высочество, но в кабинете вашего царственного папа́ не было табака, и мне пришлось одолжить его у доктора Ланге!
Ну что за день! Что за скверная оперетка!