Бей ниже пояса, бей наповал

Сэм попытался нанести официанту удар, но промахнулся, а тот сделал выпад рукой с ножом. Сэм ударил его в висок. От этого удара коротышка перевернулся в воздухе и, проехав по полу, уткнулся в стену.
Сэм отряхнул руки и ленивой походкой последовал за Джонни, который уже ждал его, придерживая дверь. Как только Сэм оказался в коридоре, он с силой захлопнул ее.
— Смываемся! — крикнул Джонни, бросившись в сторону лифтов.
— Только я разошелся, — пожаловался Сэм на бегу.
— Сейчас сюда понаедут полицейские, — объяснил Джонни.
— Нельзя ли нам остаться в номере?
— Мы честно отработали свои пять долларов, — усмехнулся Джонни. — Пора уходить.
Глава 12
Эдди Миллер дежурил на улице у входа в отель «На Сорок пятой». Когда Джонни и Сэм подошли к отелю, он встал по стойке «смирно», щелкнув каблуками.
— Вас ждут в холле, — сказал он.
— Попробую угадать. Полиция? — предположил Джонни.
Эдди Миллер покачал головой.
— Шестерки букмекера Мори?
Эдди Миллера передернуло, и он сказал:
— Не буду испытывать ваше терпение. Вас ждет подруга Вилли Воллера. — С этими словами он протяжно свистнул, изображая восхищение.
Лицо Джонни просветлело, и он прошел сквозь вращающуюся дверь. Донна Двайер поднялась ему навстречу из кожаного кресла, стоявшего в холле.
— Вас зовут Джонни Флетчер? — спросила она. — Вы так и не назвались вчера вечером.
— Вы не позволили мне представиться.
— Простите.
Сэм тоже зашел в холл, но встал в стороне от Джонни и Донны Двайер. Она оглянулась и вновь села в кресло. Джонни присел на стул около нее.
— Вы были рядом, — сказала она, собравшись с духом, — когда он… когда это произошло. Расскажите подробнее, как это случилось.
— Вам будет нелегко это слушать.
— Поймите, — с усталостью в голосе сказала Донна. — Я знала Вилли лучше всех на свете, даже лучше, чем его семья. Мне были знакомы его слабости.
— Он жил здесь, в отеле, — начал Джонни. — Мы видели его в холле, иногда встречались в лифте. Я ни разу не говорил с ним до вчерашнего вечера.
— В том роковом баре!
— Нет, здесь, в отеле. В номере букмекера Мориса Гамильтона.
Донна Двайер вздрогнула:
— Он отнимал у Вилли большую часть денег.
— У Мори еще играют в кости, — продолжал Джонни. — Мы познакомились с Вилли во время игры. Он проигрывал и…
Джонни знаком попросил Сэма подойти к ним.
— Познакомьтесь. Это мой друг, Сэм Крэгг.
— Привет, — сказал Сэм.
Донна ответила кивком.
— Достань текст песни, — попросил Джонни.
Сэм достал из нагрудного кармана листок и подал его Джонни, который в свою очередь показал его Донне.
— Вилли был навеселе, а Сэму везло, — продолжал Джонни. — Вот тогда Вилли и поставил на песню против сорока долларов…
— Сорок долларов! — воскликнула Донна. — Это больше, чем он обычно выручал за продажу своих песен.
— Вилли утверждал, что она стоит полмиллиона, — сказал Джонни, слегка улыбнувшись. — Мне кажется, что он сказал это спьяну.
Донна подалась вперед, чтобы рассмотреть название песни.
— «Фруктовая ириска», — прочла она и выпрямилась. — Как раз про эту песню он говорил, что она принесет ему деньги.
— Вы ее когда-нибудь пели?
Она покачала головой:
— Я исполняю блюзы и не смогла бы ее спеть, даже если бы на карту была поставлена моя жизнь. Но рок-н-ролл очень популярен. Вилли был от него в восторге.
Она вдруг запнулась.
— В конце концов, я не оперная певица, — продолжала она. — Здесь не приходится выбирать. Наверное, мы бы подошли друг другу, только ему… не пришлось…
— Я не разбираюсь в рок-н-ролле, — признался Джонни. — Как вы думаете, это хорошее сочинение?
— Думаю, что не хуже, чем другие. Вилли говорил…
Тут она вновь запнулась, но потом продолжила:
— Он любил жизнь и любил жить. Даже когда его дела шли совсем плохо, даже когда он просил у меня деньги взаймы, чтобы заплатить за жилье, — и тогда он не терял присутствия духа…
— Вы говорите, что он брал у вас в долг?
— Только когда очень нуждался.
 
— Разве ему не присылали деньги его родные?
Донна вдруг внимательно посмотрела на Джонни:
— Откуда вы об этом узнали?
Джонни помедлил в нерешительности, но, заметив ее подозрительный взгляд, сознался:
— Это я вчера снял трубку в его номере.
Она приподнялась от удивления со стула:
— Что вы там делали?
— Шпионил, — признался Джонни и тут же добавил: — Но кто-то меня опередил. Его комнату очистили. Остались только письма его отца. Похоже, им просто не придали значения.
— Не понимаю, — удивилась Донна. — У него нечего было красть. Его рукописи…
— Я не нашел никаких рукописей, — перебил ее Джонни.
— Он их выбросил?
— Мне кажется, их украли.
— Но в них не было ничего ценного! Где их только Вилли не пытался пристроить. Это мне в нем и нравилось. Он все время пытался… Он писал стихи к песням.
— Только стихи? А музыку?
— Иногда и музыку. Тогда он садился за мое пианино. В основном же он писал только стихи. Он просил кое-кого написать к ним музыку, но все без толку. Их все равно нигде не принимали.
— Вы сказали, что он никогда не отчаивался. Верил ли он в успех?
— Он не хотел возвращаться домой, — с горечью сказала она. — Сегодня утром мне звонил его отец и сообщил, что едет в Нью-Йорк. Он винит меня в том, что случилось с Вилли.
— Многие приезжают в Нью-Йорк с надеждой и большими планами, — серьезно заметил Джонни. — Одни добиваются успеха и остаются, другие же уезжают домой.
— А Вилли говорил о том, что вернется? — спросил он после паузы.
Донна покачала головой:
— Никогда. Даже когда дела шли из рук вон плохо, как в последнее время. Но он не потерял надежды и знал, что добьется успеха.
Она поднялась с места.
— Отец Вилли прибудет сегодня вечером. Он знает, что вы и мистер Крэгг были свидетелями смерти Вилли, и захочет с вами поговорить.
— Только не это! — воскликнул Сэм.
— Я расскажу ему все, что знаю, — сказал Джонни. — Хотя знаю я не так много.
Он еще раз бросил взгляд на текст песни:
— Мисс Двайер, вы сказали, что Вилли надеялся разбогатеть с помощью этой песни. Возлагал ли он на нее особые надежды?
— Вначале нет. Но в последнее время он что-то стал от меня скрывать. Теперь мне кажется это необычным. Он заявил, что наконец-то добился успеха и что через несколько дней сбудутся все его мечты и он разбогатеет…
— Через несколько дней?
— Да, он так и сказал. И добавил, что через неделю мы обвенчаемся. Первый раз в жизни он называл конкретную дату. Прежде он всегда говорил, что это случится, когда он разбогатеет.
Донна помолчала и повторила:
— Он так и сказал: через неделю.
Она встала и направилась к выходу, но, сделав несколько шагов, вдруг остановилась. Постояв так немного, она обернулась и спросила:
— Что вы собираетесь делать с его рукописью?
— Я еще не решил.
— Я бы хотела, чтобы у меня осталось что-нибудь из его вещей. Вы были бы не против отдать ее мне?
— Ее может захотеть оставить себе его отец, — заметил Джонни.
— Не думаю. Он был против того, чтобы Вилли занимался сочинительством. По вашим словам, права на песню принадлежат ему, — указала она на Сэма. — Не мне, конечно, решать. Я хотела бы оставить у себя рукопись, потому что… она принадлежала Вилли.
— Вероятно, я смогу сделать копию, — предложил Джонни. — Тогда вы могли бы взять оригинал. Однако я не могу принять решения, пока не переговорю с его отцом.
Донна постояла в нерешительности, прикусив нижнюю губу. Потом кивнула и, не прощаясь, вышла из отеля.
— В моем вкусе, — признался Сэм, как только Донна скрылась за вращающейся дверью.
— И в моем, — согласился Джонни. — Тем не менее думаю, что она не скоро будет готова встречаться с другими мужчинами. — Он вздохнул и добавил: — Вот не везет!