Современный французский детективный роман

— Это его право, — мягко заметила Рози.
— Дело не в этом, — возразил д'Аржан.
— Конечно, — проговорил Жозэ. — Да и вообще мое мнение-мнение профана. Я всего-навсего репортер, специалист по уголовным делам, а не по литературе. Кстати, вы знаете, что действие романа происходит в Муассаке? Так вот, мне кажется, что описание городка сделано довольно поверхностно. О Муассаке можно рассказать гораздо больше. Можно было бы попытаться показать истинную, скрытую жизнь этого сонного на первый взгляд провинциального городка… Я нахожу, что все это отображено неглубоко…
— В замысел этого самого Поля Дубуа, — сказал Бари, — входило не описать маленький городок, а передать состояние духа своего героя. Это история преступника и преступления. И вот с этой точки зрения нельзя отрицать, что произведение удалось…
— Остается все тот же неразрешенный вопрос, — вставила Рози. — Роман написан той же рукой, что убила человека, да или нет? Как по-вашему, Робен?
Жозэ почесал себе затылок.
— Мне кажется, что здесь не может быть сомнения. Убийца — очень осторожный и осмотрительный человек. Он сделал все, чтобы не оставить улик. Его никто не видел, он остановился не в гостинице…
— Ну, а следы?
— Возможно, они и пригодятся нам, но они не стоят хороших отпечатков пальцев. Кроме всего прочего, — добавил Жозэ, — автор романа так и не объявился. Будь у него чистая совесть, он сделал бы это без колебаний.
— А что означает история с золотыми монетами? — спросил Бари. — Мы считаем, что убийца-литератор. А вдруг он самый заурядный грабитель? Ведь у этого юродивого, которого зовут Фризу, отобрали пятнадцать монет, не так ли? Может быть, состояние старика было и крупнее?
— Я уже об этом думал, — медленно проговорил Жозэ.
— К каким же выводам вы пришли, Робен? — спросила Рози Соваж, устремив свои красивые темные глаза на трубку Бари, которую тот нежно поглаживал.
— Пока ничего не могу сказать. У меня есть несколько предположений, но они очень туманны. Правда, солнце еще не встало, — рассмеялся репортер, — но и ночь на исходе… — И, обернувшись к Бари, Жозэ спросил. — Кстати, каков наш тираж?
— Неплохой. В начале этой истории мы здорово вырвались, и первые номера с вашими репортажами были нарасхват. Сейчас все слишком затянулось, да и просвета никакого не видно, поэтому читателю поднадоело. Нам бы стоило дать либо заключение, либо какой-то неожиданный поворот… Все зависит от вашей проницательности, дорогой мой.
Жозэ выпустил изо рта дым, небрежно сдул с рукава крошки табака.
— Я сегодня разговаривал с коллегой из «Глобуса». Этот парень очень хорошо ко мне относится, и он рассказал, что «Глобус» готовит на завтра небольшую бомбочку — статью Воллара, которая будет называться что-то вроде «Поль Дубуа не заслуживает Гонкуровской премии». Как видите, он придерживается моего мнения.
— Воллар, — переспросила Рози. — Вы говорите о Жюле Волларе, о том писателе, который сам рассчитывал на премию и в последнюю минуту был отвергнут?
— Совершенно верно. Говорят, он довольно тщеславный молодой человек.
— У него есть бесспорные качества, — заметил д'Аржан. — Он пишет остро, очень своеобразным стилем. Его статья, несомненно, вызовет большой интерес. Ведь до сих пор никто не останавливался на недостатках «Молчания Гарпократа». Но на мой взгляд, это какой-то маневр. Воллару не следовало бы вмешиваться.
— Почему же? О каком маневре вы говорите?
— А вот о каком. Жюри высказалось за Дубуа, но большинство членов жюри, голосовавших за скандальный роман, не прочь теперь переиграть и свалить вину на Симони, который заварил всю эту кашу и с первого же момента объявил себя рьяным сторонником неизвестного писателя.
— В дальнейшем Симони очень сожалел об этом, — вставил Робен.
— Правильно, — согласился д'Аржан. — Я могу вам сообщить еще один секрет. Сегодня вечером все члены жюри собираются у Морелли, возможно, там будет и Воллар.
— Они найдут способ аннулировать первое голосование, — заметила Рози. — И тогда жюри снимет с себя ответственность, и вся эта история потеряет свою притягательную силу, раз убийца не получит, вернее, раз его лишат Гонкуровской премии. И погорит ваш броский заголовок, — улыбаясь Бари, добавила девушка.
 
— Я как раз подумал об этой концовке, — сказал Жозэ. — Обидно за убийцу. Значит, убийца будет лишен Гонкуровской премии…
* * *
В тот же день, около трех часов после полудня, Жозэ Робей сидел у себя в отделе. Зазвонил телефон.
— Мосье Робен, вы у себя? — спросила девушка с коммутатора. — Вас вызывает Муассак.
— Алло! — сказал Жозэ.
Он услышал далекий сухой голос:
— Алло, это вы, Робен? Алло… Я бы хотел поговорить с мосье Жозэ Робеном, репортером «Пари-Нувель»… Алло…
— Я у телефона, мосье Рамонду, — ответил Жозэ.
— Ах, это вы, Робен! Говорит следователь Рамонду. Вы меня узнали? У вас все в порядке? Прекрасно.
— Что случилось?
— Еще одна странная история… Сейчас все объясню… Я только что получил анонимное письмо. Алло!
— Анонимное письмо, я понял. А откуда оно прислано?
— Из Муассака. Оно было опущено в Муассаке. Я очень обеспокоен за вас.
— Почему же за меня?
— Алло, вы меня слышите? Я читаю… Оно составлено из букв, вырезанных из газеты. Прием обычный. Слушаете? Так вот: «Стихи, найденные в золе, написаны Максом Бари, главным редактором «Пари-Нувель». Они взяты из его последнего сборника». Вот и все. Что вы об этом думаете?
— Ничего.
— Ну а все-таки? Ваш главный редактор пишет стихи?
— Кажется, иногда пописывает.
— Ах так? А я, признаться, подумал, что это вранье…
— Возможно, и вранье…
— Я решил, прежде чем передать все это газетчикам, поделиться с вами. Знаете, к нам понаехало столько парижан!
— Вы им уже сообщили об этом письме?
— Нет еще.
— Мне кажется, что благоразумнее повременить. Обещаю навести справки. Я сегодня же позвоню вам в полицию.
— Рассчитываю на вас. Но это наверняка вранье. Письмо было опущено вчера вечером. Подождите, я вам расскажу некоторые подробности, которых, я уверен, вы не знаете.
— Вы очень любезны, мосье Рамонду.
— Это по поводу золота.
— Какого золота?
— Ну, пятнадцати монет Латинского союза, которые были отобраны у Фризу.
— Простите, мосье, у Фризу было изъято четырнадцать монет, а пятнадцатую нашли у порога дома.
— Ваш хозяин пришел ко мне и признался, что он продал эти монеты букинисту.
— Какой хозяин? Итальянец, хозяин гостиницы, где я останавливался?
— Да, некий Жино Роберти, женатый на Франсуазе Лескар. Он весь дрожал, перепугался, что его втянут в это дело. Он клянется, что ни в чем не замешан… Он продал эти монеты старому букинисту с полгода тому назад. Букинисту потребовалось золото, а Роберти нужны были деньги, чтобы отремонтировать гостиницу. Он мне божился, что продал их по нормальному курсу и не имеет никакого отношения к тому, что произошло потом.
— Вот как! — воскликнул Жозэ. — Это может пригодиться. Но зачем же он признался? Сидел бы себе да помалкивал.
— Насколько я понял, он побоялся, что это как-нибудь всплывет. Тогда ему пришлось бы отвечать. Я выясню, что за этим кроется…
— Возможно, ничего.
— Посмотрим. Не забудьте об анонимном письме. Странно, в этом деле все время фигурирует «Пари-Нувель».
— Я все сделаю. Еще один вопрос. Когда я был в Муассаке, никто не смог объяснить мне, почему так назвали гостиницу.
— «Розовая гроздь»?
— Да.
— Не знаю. Это очень старинная харчевня. И никто не помнит, почему ее решили назвать именно так. Но ведь мы край винограда. О муассакской шашле вы слышали?
— Да.
— Кстати, название красивое — «Розовая гроздь». Ну, я с вами прощаюсь. У меня дела.
— Еще есть новости?
— Нет, восьмую бригаду тоже кинули сюда, но они не обнаружили ничего, что бы уже не было известно нам, то есть ничего существенного. А в Париже?