Исчезнувший убийца

В дверь постучали. Он поправил галстук и пошел открывать. На пороге стояла женщина лет тридцати, высокого роста, с коротко остриженными волосами. Голубые глаза смотрели испытывающе-внимательно на Рамона. На ней была белая блузка и темно-серый брючный костюм. Рамон хмуро посмотрев на нее, наконец, спросил:
— Кто вам нужен? Вы, кажется, ошиблись номером.
— Вы Рамон Эскобар, уругвайский коммерсант? — спросила она, не сводя с него пристального взгляда.
— Да, — кивнул он головой, — а в чем дело?
— Я, Кетрин Бэнвилл — сотрудник АНБ.
Он растерянно посторонился. Женщина прошла в комнату, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло. Он сел рядом, в соседнее.
— У вас есть какое-нибудь удостоверение? — Наконец спросил он.
Она внимательно посмотрела на него.
— Вы так подозрительны? Пожалуйста, — она достала удостоверение сотрудника АНБ. Он внимательно ознакомился с ним. Хмыкнул, вот тебе и Джеймс Бонд.
— Что-нибудь не в порядке? — спросила она.
— Нет, ничего. — Он вернул ей удостоверение и вдруг улыбнулся, — честно говоря, я не ожидал, что пришлют женщину.
Она молча смотрела на него.
Он улыбнулся еще шире.
— Вы мало похожи на американских суперменов. Хотя, откровенно говоря, все как в кино — женщина-детектив. Я доволен, что буду работать с таким сотрудником.
Она по-прежнему молчала.
Он недоуменно пожал плечами.
— Вы собираетесь так молчать на протяжении всей нашей совместной деятельности?
— Нет, — сказал она, — просто мне интересно. Я впервые встречаюсь с «голубым ангелом» Специального Комитета ООН. Про вас ведь рассказывают легенды. И кроме того, вы еще коммунист и русский офицер.
— Я, действительно, коммунист, но никакого отношения к КГБ не имею. Мы входим в контактную группу Министерства Иностранных Дел нашей страны, и вы об этом прекрасно знаете. Я убежден, что перед тем как приехать сюда, вы внимательнейшим образом изучили мое личное дело. Разве я не прав?
— Правы, — спокойно подтвердила она, — а если бы я приехала в Москву даже в качестве сотрудника ООН, ваш КГБ не проверил бы мое досье?
— Конечно, проверил бы, — он улыбнулся снова, — вот видите, мы постепенно находим общий язык. И вообще, видимо нам предстоит несколько недель работать вместе. Давайте доверять друг другу, насколько это возможно. Я сотрудник ООН и не собираюсь вынюхивать ваши внутренние секреты. У меня нет никакого задания от КГБ и не может быть. Конечно, эта организация в курсе того, что я здесь делаю, но и только. Это я говорю специально — чтобы между нами сразу установились доверительные отношения, если, конечно, они возможны. Если у вас есть какие-нибудь вопросы я с удовольствием на них отвечу.
Впервые она улыбнулась уголками рта.
— Ваш индивидуальный коэффициент по шкале Роундерса равен 174 единицам. А мой только 163. Мне должно быть труднее разговаривать с вами, чем вам со мной.
— Значит вы все-таки смотрели мое личное дело, — удовлетворенно сказал он, — и что интересного вы там обнаружили?
— Очень много, — спокойно сказала она, — вы довольно известный эксперт этого комитета. Знаете несколько иностранных языков, неординарно мыслите, отлично стреляете из пистолета, даже выступали у себя на соревнованиях, занимали призовые места. Умеете принимать нестандартные решения, обладаете чувством юмора, а ваша коммуникабельность равна почти абсолютной. Все правильно?
— Не слишком ли много достоинств для одного человека? — он встал с кресла. — Вы будете что-нибудь пить?
Она кивнула головой.
— Пива.
Он подошел к холодильнику и достал две банки. Открыв обе жестянки, он налил пенящуюся жидкость в два высоких стакана и протянул один из них сидевшей женщине.
— Честное слово, я не добавлял туда яда, — сказал он, улыбаясь.
— Надеюсь, — спокойно сказала она, чуть пригубив стакан, — кстати, там же сказано, что вы обладаете феноменальной памятью, энциклопедическими знаниями и выдающимися аналитическими способностями.
— Прямо сверхчеловек. — еще раз пошутил он.
— А если серьезно? — спросила она.
 
— Серьезно? — он пристально посмотрел на женщину. — Вы, миссис Бенвилл, судя по всему, эксперт-психолог. По вашему независимому виду, столь, впрочем, характерному для ваших соотечественниц, я чувствую, что вы не замужем, хотя наверняка имеете одного или двух детей. Ваша главная задача — наблюдение за моими методами и формами расследования. Возможно, я ошибаюсь, но вы, почти убежден, специалист по психологии советских людей, причем, достаточно опытный специалист, если работаете в АНБ. Вы подключены ко мне не одна. На улице дождь, а вы без плаща. Значит, наверняка, в соседнем номере сидит ваша группа и наш разговор прослушивается. Если судить по вашему коэффициенту, то вы невероятно умная женщина, обладаете сильной волей, умеете отстаивать свою точку зрения. По происхождению вы не чистой англо-саксонской крови. Какие-то неуловимые моменты позволяют предположить, что в вас есть что-то от скандинавов…
— У меня мать наполовину датчанка.
— … Тем лучше, — он кивнул головой, — кстати, можете передать своим людям, что подслушивать меня совсем необязательно. Я не собираюсь узнавать военные секреты Соединенных Штатов, и тем более не собираюсь выдавать секреты Советского Союза, даже такой красивой женщине, как вы. Впрочем, я их и не знаю. Будем считать, что это мы выяснили.
Кэтрин Бэнвилл покачала головой.
— Мне будет очень трудно работать с вами, мистер Эскобар.
Рамон насмешливо улыбнулся.
— Не прибедняйтесь. Боюсь, что и мне будет совсем нелегко. В качестве первой просьбы я прошу дать мне возможность ознакомиться с материалами следствия по делу об убийстве Анны Фрост. Его кажется ведет Федеральное бюро расследований. Это можно сделать?
— Да, — она снова пригубила стакан, — но вы напрасно сомневаетесь. Кроме Эдстрема там никого не могло быть. В этой лаборатории уже побывали лучшие эксперты ФБР. Убийца не мог исчезнуть незамеченным, никак не мог. С этим делом все ясно.
— Тем лучше, значит я просто помогу вашему следователю установить истину. А сейчас я прошу вас совершить со мной прогулку по ночному городу. И заехать в лабораторию, где была убита Анна Фрост. Может быть, там мы найдем что-нибудь интересное.
Кэтрин поднялась с кресла, поставила стакан на стол. Посмотрела на Рамона и необычайно серьезно произнесла.
— Боюсь, что мы даже недооцениваем ваших возможностей, мистер Эскобар.
Рамон улыбнулся, вскочил на ноги и, приблизив губы к ушам миссис Бэнвилл, тихо произнес.
— Не так громко. А то нас услышат ваши люди и заменят вас на более компетентного и знающего специалиста. А мне, честно говоря, этого очень не хочется.
Кэтрин, зло посмотрев на него, тряхнула головой.
— Одевайтесь, мистер Эскобар, и не забудьте взять свои документы, иначе нас не пропустят в эту лабораторию.
  
IV
 
Уже третий день Виктор Асенов и Чарльз Деверсон проверяют все последние дела лаборатории Вальтера Вольрафа. В самой лаборатории работало восемь человек, и региональные инспекторы вынуждены были проявлять максимум осторожности и изобретательности, дабы не привлекать к себе внимания со стороны окружающих. Впрочем, все сотрудники их отдела знали об убийстве Фрост и не видели в их поисках ничего подозрительного.
Нудная кропотливая работа очень утомляла обоих. Приходилось просматривать тысячи документов, запросов, официальных отчетов, статистических данных, лабораторных анализов. Все, с чем была связана деятельность Анны Фрост за последнее время, было взято под контроль. Но ничего существенного пока найти не удалось.
И вот сегодня Деверсон с утра принес еще пять папок, набитых бумагами, и они снова засели за изучение материалов. Деверсон, отхлебывая кофе, внимательно просматривал все бумаги. В руках у Асенова была ручка и он выписывал интересующие его сведения в лежавший перед ним блокнот.
— Ты посмотри, — сказал Деверсон, нарушая их молчание и протягивая папку с газетными вырезками. — Это сообщение о смерти Поля Кастеллано, крестного отца мафии. Вольраф почему-то хранит их в отдельном конверте. Непонятно, правда, какое отношение это имело к их работе.